Buch lesen: "Европа в средние века. От становления феодализма до заката рыцарства"

© ООО Издательство «Питер», 2025

© Александр Хлевов, 2025

Введение

Эпоха западноевропейского средневековья¹ – чрезвычайно яркий и насыщенный событиями промежуток времени протяженностью чуть более тысячелетия. В его рамках сформировалась европейская цивилизация со всеми особенностями ее материальной и духовной культуры. Впоследствии, уже в новое время, европейцы открыли, а затем и покорили практически весь мир, во многом навязав ему свои стереотипы поведения, вкусы и ценности.

Европейцам удалось создать исключительно привлекательную культурную модель – привлекательную даже не столько изобилием и материальным комфортом, сколько комплексом прав, свобод и цивилизационных ценностей. В общекультурном смысле Европа (и США, являющиеся в первую очередь дальнейшим развитием европейской культуры) часто ассоциируется с понятием «Запад». Уместно напомнить при этом, что вплоть до XIII столетия, до резкого охлаждения отношений между православным и католическим мирами после захвата крестоносцами Константинополя, Древняя (Киевская, Ростово-Суздальская и Владимирская) Русь являлась органичной частью общеевропейского культурно-хозяйственного континуума. Связи с Европой распространялись на все сферы жизни, регулярно воспроизводились матримониальные связи дома Рюриковичей с западными монархиями, сколько-нибудь ощутимая культурная граница отсутствовала. Чтобы представить степень единства Европы и место в ней домонгольской Руси, достаточно вспомнить, что бабушкой основателя Москвы, ростово-суздальского и киевского князя Юрия Долгорукого, была византийская принцесса, а матерью – английская принцесса-эмигрантка Гюда Харальдовна.

Европейская культура как целостное явление возникла именно в период средневековья. Наследниками античности мы являемся лишь опосредованно: большая часть ценностей древних греков и римлян канула в небытие. И в эпоху Возрождения, и в более поздние времена попытки подражать эллинам и римлянам всегда выглядели несколько убого и искусственно – свое мировосприятие античность унесла с собой. Менталитету современного европейца, как правило, чужды базовые, сущностные идеи античности – он склонен воспринимать и усваивать скорее ее материальные и внешние стороны, «играть» в античность. Средневековье же является тем корнем, с которым и западные европейцы, и народы Восточной Европы связаны множеством нитей традиции неопосредованно, напрямую. Именно поэтому внимание к нему оправданно и необходимо.

С периодом средневековья связано множество технических и интеллектуальных изобретений – появление механических часов и современных представлений о свободе личности, ветряных мельниц и парламентаризма, пороха и многих литературных жанров, книгопечатания и пространственной перспективы в искусстве, очков и ряда художественных идей, а также многого другого. Именно в средние века европейцами были начаты Великие географические открытия, кардинально изменившие историю человечества. В эти столетия сложились современные европейские этносы и национальные языки, определились границы государств Европы, возникло подавляющее большинство существующих в ней и поныне городов. Наконец, период ознаменовался абсолютным торжеством христианского мировосприятия – нигде и никогда более христианство не имело таких прочных позиций в массовом повседневном сознании, как в средневековой Европе.

В предлагаемой читателю книге рассмотрена история классического средневековья – западноевропейского – зарождение, расцвет и упадок феодальной модели социальных связей, поскольку именно система феодализма является визитной карточкой эпохи. Западноевропейский феодализм выступает в качестве формационного эталона: именно он, пройдя все стадии своего изменения, впервые в истории породил капиталистическую модель общества, обеспечившую Европе мировое доминирование.

Началом истории средних веков традиционно и почти единодушно считается распад и гибель Римской империи. Вся Европа в результате стала построманским пространством. Мы рассмотрим главным образом историю западной его части, то есть преимущественно процессы германо-романского синтеза. Ограничить средние века «сверху» куда сложнее. Одни исследователи полагают, что они закончились уже при жизни Данте, в конце XIII в., другие обнаруживают пережитки феодальной формации в Европе XIX столетия. Истина обычно находится посередине, и автор осмеливается настаивать на том, что феодализм, исторически сложившийся в V–XI вв. как система обеспечения воинов-всадников, исчезает как формация вместе со стремительным упадком рыцарства как военной силы в XVI в. Что не отменяет, конечно же, сохранения огромного количества его институтов, пережитков и черт даже в современных обществах. Следует учитывать и то, что в последние десятилетия набирают популярность термины «поздняя античность» и «раннее новое время», призванные подчеркнуть, что как переход к феодализму, так и его кризис были чрезвычайно протяженными в хронологическом смысле эпохами, растянувшимися на столетия.

Какими источниками по средневековой истории мы пользуемся

Ключевой вопрос любого исторического исследования – вопрос источников. Любому историку, в чем бы он ни специализировался, рано или поздно зададут вопрос, начинающийся с фразы «А правда ли, что…». Собственно, профессионал от неисторика и отличается в первую очередь именно тем, что ясно представляет себе круг источников, предоставляющих нам данные, и их информационный потенциал.

Источники информации о политической, хозяйственной, военной, религиозной и повседневной жизни европейского средневековья весьма многочисленны и представлены несколькими категориями памятников. Различается и степень их достоверности, и их насыщенность информацией.

Огромное значение, особенно для периода раннего средневековья, имеют памятники археологические. В условиях катастрофического сокращения числа грамотных людей и редукции самой потребности что-либо читать или писать период V–XI столетий отмечен относительно небольшим числом текстов, дошедших до нас. Свою роль сыграло и то, что политическая обстановка и частые войны мало способствовали сохранению письменных материалов в ту эпоху. Особенно беден ими период VI–VIII вв., так называемые Темные века. Именно поэтому археология зачастую выступает единственным свидетелем ушедших событий. Первостепенное значение имеют раскопки погребений и сельских центров эпохи раннего средневековья, позволяющие проследить пути и особенности становления феодальной жизни в деревне. Исследование раннесредневековых городов сталкивается с серьезными трудностями. Как правило, их остатки покоятся под многовековыми напластованиями центров современных городов. Их изучение возможно лишь в ограниченных масштабах, в ходе капитальной реконструкции современных кварталов, причем на небольшой площади. Такие раскопки всегда вызывают большой интерес и нередко преподносят массу интересного материала, как, например, произошло в Йорке в 1970-х гг.

Ценнейшие данные о переходной эпохе в истории Европы приносит исследование римских центров в зоне германского лимеса. По мере удаления от границ империи значение археологии возрастает – наиболее информативны результаты раскопок в Скандинавии, на Британских островах и т. д.

Однако для эпохи развитого и позднего средневековья роль археологии существенно снижается. Христианская традиция, торжествуя, исключает погребения с материальными артефактами; центр жизни смещается из сельской местности в города со всеми вытекающими последствиями. Впрочем, новые комплексные методы исследований интенсифицируют поток информации, в том числе и по поселениям позднего средневековья. Весьма перспективны исследования мест как знаменитых, так и малоизвестных сражений, применение новых естественно-научных методов в археологии, подводные исследования, статистическая обработка массового материала и т. п.

К тому же сегменту материального источникового фонда относятся многочисленные памятники архитектуры, фортификационные и инженерные сооружения, нумизматический материал, оружие, одежда, орудия труда и предметы быта, обнаруживаемые как посредством раскопок, так и без таковых (хранящиеся в музеях, частных коллекциях и т. д.). Неоценимую помощь оказывают живопись и скульптура, позволяющие максимально подробно исследовать бытовые подробности жизни людей средневековья.

Вместе с тем основой изучения истории эпохи феодализма остается комплекс письменных источников. Они подразделяются на документально-юридические памятники, нарративные (повествовательные) тексты, литературные, агиографические, фольклорные произведения и более частные типы.

Весьма разнообразна категория повествовательных источников. К ним относятся прежде всего непосредственно исторические тексты – анналы (от лат. annus – «год») – погодные записи событий, которые велись обычно в монастырях. Многочисленны хроники (региональные или событийно организованные исторические повествования, посвященные прошлому той или иной провинции, государства и т. д.). Известнейшие среди них для раннего средневековья – «Гетика» Йордана, «История франков» Григория, епископа Турского, «История лангобардов» Павла Диакона, «Церковная история народа англов» Беды Достопочтенного, для более позднего периода – французская хроника Фруассара, английские «Сент-Олбанские хроники» и др.

Характерны для эпохи жизнеописания известных политических деятелей (например, биография Карла Великого, принадлежащая перу Эйнхардта). Ценнейшие данные можно почерпнуть из агиографии – житийная литература дает представление как о процессе христианизации Европы, так и об особенностях церковной и светской жизни в различных ее регионах. Сюда же примыкают частная переписка, мемуарные произведения, описания путешествий, публицистические тексты.

Документальные источники и тексты юридического свойства неоценимы при объективном и непредвзятом анализе правовой и социальной жизни общества, трансформации его законодательной базы, всегда отчетливо отражающей изменения в экономике и социуме. К такого рода материалам относятся записи хозяйственного характера (например, документация феодального поместья), военные, административные и финансовые акты государственных структур (указы королей, договоры, дипломатические документы и т. д.). Особое значение имеют весьма многочисленные своды юридических текстов: варварские правды раннего средневековья; законы королей, городов, римских пап; кодексы, посвященные отдельным отраслям права; достаточно популярные в средние века юридические трактаты и др. Чрезвычайный интерес представляют варварские правды: до нас дошли тексты Салической и Рипуарской (франкских), нескольких англосаксонских, Алеманнской, Баварской, Бургундской, Вестготской, Саксонской, Тюрингской, Фризской правд, а также свод законов лангобардов, более известный как «Эдикт Ротари». Памятником римского права является византийский «Кодекс Юстиниана». Яркие примеры подобного рода источников – папские буллы, знаменитая «Книга Страшного суда», «Иерусалимские ассизы» и т. п.

Весьма многочисленны в период средневековья сочинения теологического характера, проливающие свет на особенности менталитета человека той эпохи. С постепенной секуляризацией мышления появляются собственно литературные произведения светской тематики, по мере становления национальных литератур в XIV–XV вв. становящиеся важным информативным источником. Эпические произведения, подвергшиеся той или иной степени обработки, составили золотой фонд средневековой литературы: «Песнь о Роланде», «Песнь о Нибелунгах», «Тристан и Изольда», «Смерть Артура» Томаса Мэлори и др.

Колоссальное значение имеют записи мифологической и фольклорной традиции. Для кельтских регионов (Британские острова, Бретань) и в особенности для Скандинавии эпохи викингов они поставляют бесценный и чрезвычайно обильный материал, помогающий реконструировать историю и повседневную жизнь германских и кельтских обществ с поразительными подробностями, порой недостижимыми при изучении других частей Европы. Исключительно важны в этом смысле скандинавские саги, германский («Сага о Вёльсунгах», «Старшая Эдда», «Песнь о Нибелунгах»), англосаксонский («Беовульф»), ирландский и валлийский («Мабиногион») эпос.

Краткий очерк средневековой историографии

Историография – довольно многозначный термин. В буквальном смысле это «историописание». С одной стороны, в широком смысле это слово обозначает как сам процесс написания исторических трудов историками, так и создание исторических источников древними и средневековыми авторами. В этом случае историография подразумевает всю сумму накопленного исторического знания и рассуждений об историческом прошлом. В более узком профессиональном смысле историография – это совокупность представлений ученых-историков о каком-либо историческом событии, персонаже или историческом периоде. С данной точки зрения средневековая историография – это сумма мнений и теоретических построений историков прошлого и настоящего обо всех аспектах истории средневекового западного общества. Понятно, что мы не ставим задачи подробного освещения таковой – это сделано в специальных работах, да и объем историографического наследия медиевистики запределен и у нас, и в особенности за рубежом. Но на основных положениях необходимо остановиться.

Историография средних веков прошла долгий и весьма извилистый путь. В сущности, первыми историографами-медиевистами были мыслители Возрождения. Именно они заложили основы чересчур критического отношения к самому феодальному периоду, рассматривая его как эпоху забвения достижений античного времени, господства религиозного мракобесия, отсутствия свобод личности и явного упадка культуры во всех ее проявлениях. Нельзя сказать, что этот анализ отличался глубиной или многогранностью: умами гуманистов в основном владели образы, навеянные недавним и в чем-то действительно мрачноватым прошлым. Кроме того, в Европе еще повсеместно сохранялись многочисленные пережитки и атрибуты феодализма, который медленно сдавал свои позиции во многих сферах жизни, – достаточно сказать, что костры инквизиции активно пылали и в XVII в., и даже позднее. Известно, что «лицом к лицу лица не увидать, большое видится на расстоянье». Объективно взглянуть на средневековый период стало возможно, лишь расставшись с ним и его пережитками, начав испытывать ностальгию по прошлому.

Предвзятый и крайне критичный взгляд на средневековье был полностью унаследован учеными эпохи Просвещения. Именно энциклопедисты ввели в активное употребление сам термин «феодализм». В отличие от предшественников историки Просвещения пытались более или менее научно – с экономических, социологических и политических позиций – осмыслить особенности феодального строя и определить его основные параметры. Для XVIII в. характерно преимущественное внимание к политической стороне этой формации – Вольтер, Юм, Монтескьё и другие считали главной отличительной чертой феодализма систему феодальной иерархии, выстроенной на основе земельной собственности, а также политическую раздробленность. Все они сходились в негативной оценке роли католической церкви и папской власти в средние века. Это время продолжало рассматриваться как некая досадная пауза между античностью и новым временем.

Вместе с тем именно в эпоху Просвещения закладываются основы подлинно научной медиевистики, в частности методика критического анализа исторических документов (Ж. Мабийон и др.). Огромное значение и поныне сохраняет фундаментальный труд англичанина Э. Гиббона «История упадка и разрушения Римской империи» (1776–1789), являющийся не только историческим сочинением, но и одной из первых попыток серьезного концептуального осмысления истоков феномена средневековой цивилизации.

В первой половине XIX в. многие французские и немецкие исследователи продолжали рассматривать феодализм прежде всего как специфическую систему политических отношений – с поставленными во главу угла децентрализацией власти и иерархичностью общественного устройства. Однако романтизм, пришедший на смену классицизму, пробудил и новое, более благожелательное, восприятие средневековья. В трудах некоторых исследователей даже возникает откровенная идеализация этой эпохи как некоего социального оптимума и золотого века Европы. Такая концентрация внимания на средневековом истоке новой европейской культуры – вполне равнозначном, а быть может, и более значимом, чем античный, – была вполне оправданной. Маятник качнулся в противоположную сторону.

Крупнейший медиевист XIX столетия француз Ф. Гизо выделял три основные черты феодального общества: иерархическую структуру господствующего сословия, условный (за военную службу) характер землевладения, устойчивую связь землевладения и политической власти. Общим для всех исследователей этого времени было понимание феодализма как специфически западноевропейского варианта общественной жизни. В середине XIX в. медиевистика зарождается и в России – у ее истоков стоял профессор Московского университета Т. Н. Грановский.

К этому же периоду относится и возникновение марксистского понимания феодализма. Оно исходило из того, что феодализм является закономерным этапом эволюции социальных и экономических отношений в различных обществах, а точнее, последней стадией докапиталистической формации, присутствуя как логический этап в истории большинства обществ. Марксизм предвосхитил общую тенденцию: во второй половине XIX в. исследователи все большее внимание уделяют не политической, а экономической составляющей феодализма. Складывающиеся (в основном в Германии) научные школы рассматривают политический строй средневековья как производную от изменений в хозяйственном укладе.

Традиции французской школы продолжил и поддержал блестящий исследователь-медиевист О. Тьерри. Весьма популярной у исследователей (Н.-Д. Фюстель де Куланж, П. Г. Виноградов и др.) становится вотчинная теория, согласно которой ядром феодализма была крупная земельная вотчина, поддерживавшаяся трудом крестьян на господской земле и обладавшая сложным внутренним механизмом хозяйственных и правовых отношений. Однако понимание феодализма в первую очередь как системы личных связей продолжает быть весьма популярным. В конце XIX в. крупнейший австрийский ученый А. Допш видел в феодализме главным образом специфическую систему власти, систематически отчуждаемой и узурпируемой на местах.

В течение XIX столетия во всех европейских странах, располагающих своими школами медиевистики, создаются капитальные всеобъемлющие труды, посвященные национальной истории. В них ставится и решается задача панорамного освещения истории страны и нации, и вполне логично существенное место в этом процессе занимает эпоха средневековья.

Но, как ни парадоксально, именно в конце XIX в. в медиевистике стала складываться критическая ситуация. Она была связана с исчерпанием фонда письменных источников – наступил своего рода источниковый голод. Позитивистская, событийная история средневековой Европы была написана и переписана многократно. Все мыслимые оценки этого периода были в основном даны. Медиевистика оказалась в своеобразном тупике, выходом из которого мог стать только качественно иной, более интенсивный уровень анализа источников, а также кардинальная смена задач, стоящих перед этой отраслью исторической науки.

Ответом на вызов времени стала деятельность медиевистов XX в. Среди них необходимо упомянуть выдающегося бельгийца А. Пиренна, который в конце XIX – первой трети XX в. развернул целое направление исследований – изучение средневековых городов как самостоятельного феномена (прежде всего на фламандском материале).

Однако подлинная революция в медиевистике связана со «школой “Анналов”». Группа французских исследователей, объединившихся вокруг журнала «Анналы экономической и социальной истории», сумела сформулировать, по сути, новые задачи медиевистики. Среди этих ученых следует прежде всего упомянуть М. Блока и Л. Февра. Впоследствии традиции школы продолжили и развили Ж. Дюби, Ш. Перрен, Ж. Ле Гофф и др. В течение XX в. это движение перестало быть французским, захватив в разной степени все национальные научные школы медиевистики, в том числе и русскую.

Сущностной основой «школы “Анналов”» стала интенсификация культурологической составляющей истории: переход от преимущественного изучения событийного ряда политической истории к изучению истории повседневности. Исследователей новой формации интересует прежде всего непосредственно жизнь человека в средние века во всех ее многообразных проявлениях: история быта, эволюция орудий труда, костюма и вооружения, история кулинарии и виноделия и т. д. В недрах «школы “Анналов”» зародилось еще одно важное направление – изучение ментальностей средневековья. Человек того времени иначе воспринимал окружающий мир и себя в нем, иначе относился к времени и пространству. Реконструкция внутреннего мира человека средневековья, попытка взглянуть на мир его глазами стала, вероятно, наиболее весомым и интересным достижением медиевистики за последнее столетие.

Что касается концептуальных новшеств XX в., то наибольший интерес представляет сформировавшееся в ряде исторических школ (бельгийской, британской, американской) представление о феодализме как прежде всего о специфической форме военной организации общества. В соответствии с этой концепцией зарождение, развитие и история феодальных институтов детерминированы главным образом насущными потребностями обороны и функционирования военных структур социума. Стоит заметить, что сводить всю историю феодализма только к развитию военно-промышленного комплекса нельзя, однако без учета доминирования именно военно-организационного фактора как главного вызова эпохи понять сущность феодализма не представляется возможным.