Buch lesen: "Большой стиль и русская проза 2020–2025 годов", Seite 17

В-пятых, «Фауст» – триумф воли некогда суицидального старца, омолодившегося за счет стратегической помощи сатаны. Шестьдесят лет Гете потратил не зря! Архетип западного человека – с его сарказмом и готовностью к нравственным падениям – был создан на славу. Начиная с инверсии главного конфликта Книги Иова, немецкий гений превращает Бога в фикцию, в выгодную риторику, а западного человека – в демиурга, трагического путешественника по мирам. Ради их опустошения и преобразования, ради оправдания самого себя как главного колонизатора вселенной.

И все-таки в пять не уложился. Скажу еще о двух американских текстах. Это «Моби Дик» Мелвилла и «Старик и море» Хемингуэя. Американские фаусты – капитан Ахав и старик Сантьяго – легко трансформируют обыденность в героический миф, прагматику – в торжество гордыни. И пусть не достигнут житейский, рациональный результат, пусть мир-корабль уйдет в пучину, а большая рыба умрет и не достанется никому, остановиться уже невозможно. Потому что американская мечта не так проста, как ее часто формулируют. Здесь за фаустовской волей к бесконечному созиданию слишком заметно гамлетовское влечение к небытию, готовность к смерти. Несмотря на все знаменитые улыбки.

* * *

Время действия – 1992 год, конец сентября. Место – Анапа, Дом культуры «Курортный». 500 учителей со всего края привезли в качестве объектов для пропагандистской работы организации «Новая жизнь». Около 100 очень странных людей, большинство – американцев: по официальному статусу – баптистов, евангелистов, адвентистов в границах публичного объявленного «культурологического христианства», по сути – миссионеров образа жизни, экспортного и предельно облегченного варианта западничества. Евангельские цитаты плохо сочетались с ястребиными лицами, продуманность каждого действия (включая плач в нужное время) – с новозаветной свободой.

Далее я загляну в свою статью «Вторжение без оружия» («Православный голос Кубани», 1993, август). Стратегическая лекция, прочитанная богословом Миддлмэном, была презентацией евро-американского образа жизни. Называлась она «Честный взгляд на современный мир». Слово «цивилизация» стало ключевым в сорокаминутном слове: «Человечество стремится к цивилизации. Цивилизация создает культуру. Быть цивилизованным – это значит… Только в цивилизации возможно процветающее общество. Восточные религии выступают против научной реальности, замыкаются в себе, они учат фатализму. Мы должны стремиться построить упорядоченный мир. Цель учителя – помочь войти в цивилизованное общество. Библия показала, куда движется история…» В своих последующих лекциях этот пастор-профессор показал кубанским педагогам, куда движется история. К полному избавлению человечества от всех региональных фантомов на пути к совершенной цивилизации. Америка – словно положительное разрешение всех апокалипсисов – венчала долгие поиски истины. Америка в речах этих гостей и была Христом, уже состоявшимся по-настоящему.

Много любопытного было в двадцати килограммах розданных каждому учебных пособий. Иисус представал там «примером идеального друга», «образом совершенного гражданина» и показывал, как «можно хорошо жить во все времена». В игре «Святой Дух» сообщалось, что этот самый Дух «всегда с тобой, когда ты радостен и счастлив». На вопрос о страданиях библейских личностей, о кресте Христа, об отрицающем всю эту западную фигню Достоевском Миддлмэн ответил практически без паузы: «Давайте говорить о самом главном – о качестве жизни, о достигнутом уровне комфорта, о нашем достатке. Согласитесь, что Соединенные Штаты живут хорошо, а вы – совсем не очень. Это потому, что мы – христиане…»

Местные чиновники вели себя плохо. Как представители зависимой, покоренной земли. Один из самых высокопоставленных сподобился на такое высказывание: «Долгое время мы были отлучены от мировой культуры, мы не знали Библии, не читали Евангелие. И вот наступило время, когда наши американские и европейские коллеги могут рассказать всем нам о той великой традиции, которая всегда хранилась и оберегалась человечеством».

Я же все обдумывал ситуацию. К нам не поленились приехать несколько десятков мужчин и женщин весьма невысокого уровня души и ума. Любая сидящая в зале учительница ближе к Христу, чем эти просветители аборигенов. Но почему гордые, достаточно примитивные менеджеры пропаганды, ничего не понимающие в России и ее судьбе, чувствуют себя в осенней Анапе хозяевами? Как они, заменившие Христа на цивилизацию, дерзнули приехать к русским людям и выражать полную уверенность в том, что 500 учителей разнесут по городам и станицам веру в спасающий американизм…

* * *

Для многих юных эта спецоперация – как гром среди ясного неба. Этого, мол, не могло, и не должно было быть. Опытные удивились значительно меньше – все зрело постепенно и неотвратимо. Я – еще не слишком старый – застал четыре войны. С ними столкнулся российский народ за последние 30 лет. Ельцинская, Чеченская, Грузинская, Сирийская. Первая – мрачный эксклюзив: создание властью и ее западными патронами условий резкого, скоропостижного сокращения населения. Ельцинская атака – это и конфликт в Абхазии, и организация антирусского олигархата, и полное торжество криминала. Обвал социальной политики и превращение многих областей культуры в трэш тоже здесь.

Все четыре войны выиграл Путин. Когда началось, по сетям стала гулять назойливая мысль: он делает это ради удержания власти. Сюжет значительно тяжелее. Растет он не из субъективности того или иного политика, а из созревшей битвы систем, из антирусской консолидации Запада, из нужд Америки по обеспечению себя как имперского центра. Из, возможно, подсознательного согласия Европы с тем, что ее безграничный постмодерн требует трансформации в эпос. Из наших больших амбиций и усилий по самосохранению – тоже растет.

Следовательно, 24 февраля – не эмоциональный шаг, а необходимый перевод тайного в явное, за считанные часы атаки Запада – Украины. Жесткая объективность, неотвратимость происшедшего может и не утешить. Зато она способна избавить от истерики и желания откатить историю назад. Да и до какой точки следует откатить? До боев в Грозном или победы над Германией? Или до византийско-западного противостояния? Или вы действительно верите, что не заметь Майдан и не возьми Крым – все было бы так хорошо…

Постарайтесь в наши не самые легкие дни не впасть в вульгарный гамлетизм. Что это? Особое минорное состояние, ежедневное кривое зеркало для наших надежд. В нем Бог – отсутствие. Жизнь – невроз. Россия – причина всех бед. Лично ты – жертва. Мне часто приходилось встречать хороших и добрых россиян с глубинным, доходящим до тошноты неприятием своей страны – в любой период ее истории, а главное – сейчас. Разговорившись или активничая в соцсетях, национал-нигилисты дорисовывают тяжкую картину мира, без шансов на солнце. И делают своими страшными выводами – очень плохо. Кому? Самим себе.

Если Навальный появится или замаячит проект «Смена власти в Белоруссии», приходят они в серьезное возбуждение, желают нынешней власти поражений на всех фронтах. Однако даже предчувствие крови и возможное насыщение местью не может скрыть, как им плохо. Потому что не любовь правит здесь, а ненависть и отсутствие по-настоящему своей земли… Про всех сразу говорить нет смысла, но многие из таких обыденных предателей – в пустоте безрадостной. 24 февраля эта пустота стала просто шокирующей: в России наши западники – чужие, в иных странах они – русские, обремененные новой ответственностью, вынужденные тратить всех себя полностью на раздевание и оправдание. Стратеги операции лишили идейных эмигрантов всех устойчивых пространств как-то сразу.

Русскому интеллигенту нужно быть очень сильным человеком, чтобы – не желать поражения власти, не копаться в ошибках Церкви, не ластиться к любой оппозиции, не жаловаться ежечасно на работодателей и условия существования, не считать себя любимого обделенным или специально поставленными всеми возможными верхами в позу невыносимого страдания. Сильный и цельный, состоявшийся умом и сердцем – всегда дома. И при Николае II, и при Сталине, при всех генсеках и президентах. Его законы просты: Россия – центр мира, в критической ситуации защищаешь своих и бьешь чужих, эмиграции – виртуальной или действительной – не допускаешь. Судьбу Родины разделить готов. Тогда страхи и претензии уходят.

Сейчас хорошее время, чтобы спросить себя о мировоззрении. Раз своим личным начал эту статью, автобиографическими рассуждениями и завершу. Когда мне было чуть за 20, усилием воли и течением судьбы обрел три платформы своей жизни. Православную Церковь – с долгими службами и постами, таинствами, богословскими книгами и монастырями, прихожанами храмов, выдающимися и нет священниками, с верой в бессмертие души и победу над дьяволом. Россию – как трудную неисчезающую Родину, как воплотившегося в истории поруганного и распятого Христа. Да, очень человечного Христа, слишком человечного – чтобы не совершать ошибок, не впадать в тяжкие состояния и порою не отказываться от самого себя. Мне быстро удалось пройти путь от типичного не знаю вообще, кто я до скромного апологета Русской идеи. Что это такое – Русская идея? Об этом, собственно, моя статья. И прочитайте хотя бы книгу Николая Бердяева с таким названием. Иногда мои соратники считают Бердяева чужим, слишком модернистским, гностическим и прозападным мыслителем. Не согласен. Бердяев показал, что Россия – это самая духовная история за все эпохи существования мира.

В-третьих, я обрел литературу – удивительное внутреннее делание, единство философии и красоты, высшую форму катарсиса: от «Эпоса о Гильгамеше» до романов Прилепина, от Гомера и Книги Иова до сюжетов последних веков. Не удержавшись на церковной высоте своей молодости, всю веру в необходимость антифарисейской борьбы перенес из пределов храма в университетские аудитории. Никогда не жертвую объективностью и рациональным, научным анализом. Но всегда подчеркиваю, что духовный путь не ограничивается Библией и богословием. Вся мировая словесность – художественная, чуждая магии религия – встреча поэтики и дидактики. А Софокл, Иоанн Лествичник, Сервантес или Томас Манн – не менее русский путь, чем путь западный.

А почему в заголовке «ПОЧТИ бесконечная война»? Потому что – победим. И победа эта имеет полное право не совпасть с нашим горизонтом ожиданий. Лишь бы была победой.