Ульяна Гринь

ещё рассеянно спросила, поглаживая лапу и сращивая разорванные

Вокруг коляски скакали подросшие поняшки – дети Бурана. Лютик бросился ко мне, словно желая запрыгнуть

тишком, преданно глядя на мужчину. Он кивнул: – Понятно всё с вами, ребята. – Они не дрессированные, – подала я голос. – Здравствуйте. – Вы

серьёзными и злыми. Предательство брата задело его за живое, я видела это. Пожалела Добрыню. Это плохо закончится, ох чую, очень плохо. – Ратмирушка! Братец мой любый! Забава ворвалась в светлицу, упала перед братом на колени, принялась ему руки целовать. Ратмир сдвинул брови: – Что ты, Забава? Встань! – Прости меня, прости меня дуру глупую! Думала уж не

Нет, ну я же девочка, как можно так меня использовать! Таскала вчера слуг, теперь убийцу… Спину надорву, внутренние органы сдвинутся, ещё детей не смогу иметь!

налью тёплой водички вон в тот тазик и будем

молодой совсем не хочется… Я крепко зажмурилась. Это всегда помогало мне, чтобы сосредоточиться. Вот и сейчас помогло. Проклятье можно пока оставить в стороне, оно не

, сделанное для сорока сантиметров! – Барыня не хочет себя ограничивать в сорок сантиметров!

– Очень трудно просто помогать и не смотреть… Антонина, у вас в вашем

я с трудом заставила себя улыбнуться в ответ. Господи, мне хватило бы ужина в ресторане на двоих, зачем было привлекать