Татьяна Коростышевская

Бордело на них шикнула и тоном пожилой

писи на документе, оказывались буквально

чудесных форменных камзолах и белоснежных париках, в руках некоторых

– Панна Ясна, я в вас влюблен! Давайте бросим все, кроме вашего погребка, и в него же удалимся от мира, пока ваша смерть не разлучит нас!

Поминки в нашем богоспасаемом отечестве проходят примерно одинаково, невзирая на статус покойного, сначала грустно и торжественно, а после третьей примерно рюмочки… Нехристь Мамаев мне как-то объяснял, что эти наши обычаи из стародавних языческих времен происходят, когда и смерти не боялись, и жили недолго, потому весело.

вал один. Посмотрев задумчиво вдаль, я сунула в рот леденец. Федор показался в конце торгового ряда, стал прицениваться к хомутам. Неклюды прошли наконец мимо. Шандор откинул полог гадательного шатра, пропустил выходящую из него девицу, по виду клиентку

. Но ни одно доброе дело не должно оставаться безнаказанным,

Помните, изюминка – это в кексе, в человеке – психическое расстройство. NN

умыться здесь, конечно же, невозможно, но я поплескала водой в лицо. – Ну раз я поведал о своем прошлом, господа, – говорил ван Харт за дверью, – жду ответную любезность. Вы, лорд Доре! Какие скелеты болтаются на цепях в ваших семейных подвалах? – Ах, батюшка мой – добрейшей души человек, и матушка, и никакой борьбы за власть внутри семьи. Вся власть у матушки, она наш лорд-коннетабль, лорд-казначей и лордканцлер. Меня сослали в столицу как

Любовь – это сад, за которым нужно ухаживать