Издательство «Время»

кривизну и  ущербность родительских отношений, однако,

Ничего не зная об этой войне, он знал только, что на любой войне убивают. Не боялся, что его убьют, — боялся убить. Ни трусом, ни храбрецом старик не был, а боялся по одной-единственной причине, простой и понятной: убивать нельзя.

- Для меня вопрос стоит более конкретно: где я хочу жить - в великой стране или нормальной?

Самая справедливая вещь на свете смерть. Никто еще не откупился. Земля всех принимает: и добрых, и злых, и грешников. А больше справедливости на этом свете нет.

ходила доить козу (все животы её были – одна эта

Если не забывать войну, появляется много ненависти. А если войну забывают, начинается новая. Так говорили древние.

Страх, которому мы посмотрели прямо в глаза, уже не страшен.

мешок с травой, вопя при этом высоким девичьим голосом.

цать пять лет оттарабанить… – Вот именно! Да гори всё ясным огнём. Понабирали горилл с колотушками. Вчера из деревни, кабан, кроме вил с навозом, не видал ничего – сегодня форму надел. Да ты зайди в отделение! – Да захожу. – Вот и видишь всё, значит. Чего-то там кутыркали, шептали

– Ты хочешь к маме? – я спросила сонно. – Хочу, – ответил Мистер Гослин. – И я хочу… Ничего. Завтра она приедет, и мы будем тихо радоваться. – А громко? – Тихо. Если радоваться тихо, радость можно растянуть надолго. А если громко  – можно расплескать по сторонам.