Николай Захаров

черная тень уже упала на эти лица, превратив в безликую массу, обреченную и жалкую. У всех у них

выделялась среди сотен взгорков и холмов, из которых и состояла в общем-то вся

извозчика, что и вовсе было из ряда

– Вот ведь, Федор Леонидович, умеете вы всех в галошу посадить,– произнес разочарованно Петр Павлович, борясь с внуками.– Тогда уж будьте любезны и Смирение это объяснить. Это ведь не покорность и робость – это как я понимаю, нечто другое? – Покорность, робость – это все человеческие качества. Они порой в человеке и

ног десятка два конвоиров. Повара

– Давай, шевели ногами,– подогнал Иванов пленного и тот шагнул

которая даже ночью выделялась на фоне неба, своей прямизной и высотой. – Сколько там на твоих?– спросил Мишка шепотом.