Лина Мур

К тридцати четырём годам прозрел, именно за эти три дня понял, что хотел бы найти своего человека. Женщину, которая бы понимала меня, принимала. И я мог бы прийти с работы, уставший и злой, а она бы обняла меня, или же лежал бы на её коленях, а она перебирала бы мои волосы. Одним только взглядом обнимала и заверяла, что люди могут быть преданными друг другу. Могут сохранить любовь. И она существует. Её не дашь разрушить и потерять. Она станет смыслом, согревающим внутри всё и дающим надежду на будущее.

Отпусти меня. Я не твоя. Добровольно никогда больше, – слова сами с хрипом вырываются с моих губ. Моё сердце разбивается на части. – Белоснежка! Нет! Ты моя! Ты знаешь это!  Ты… – Босс, пошли! Пошли! Улетаем! – Итан хватает Лазарро за талию и тащит к трапу. – Белоснежка! – Лазарро орёт, а я отворачиваюсь, чтобы не видеть его больше.

Белоснежка, опусти пистолет. Я обещал, что твоим родителям ничего не будет угрожать, а Итана накажу. Опусти пистолет. – Лазарро медленно приближается ко мне, но  я мотаю головой и лишь сильнее прижимаю дуло к виску. – Белоснежка, ты же помнишь, что такое наказание? – Лучше смерть. Прямо сейчас. Нет! Похотливый ублюдок! – выкрикиваю и с силой

приближайся ко мне! – Взвизгивая, бегу к двери, но словно по щелчку он появляется напротив меня. Крича от страха

Теперь могу быть честным с тобой и сказать, что я, действительно, существую. Не

чтобы ты осталась с нами, понимаешь? С  нами. Со мной, здесь. Раньше никто со мной не дружил, потому что

«Если тебе плохо, болит душа и плачет сердце, ты должна выглядеть лучше всех, смеяться над другими и никогда, ни при каких условиях не показать свое истинное лицо. Поэтому танцуй, чтобы не показать всем свою слабость в виде слез. Улыбайся, чтобы не позволить кому-то понять, как тяжело внутри. Танцуй, чтобы освободить себя от оков боли»,

Всегда забываю о том, что вы, женщины, теряете лишнюю кровь, выпитую у нас, мужчин. Это вызывает во мне радость, мисс Фокс, ведь хоть раз в месяц каждой из вас плохо, когда мы мучаемся с вами постоянно,

И кто бы мог подумать, что обида, боль, ошибки, вина, извинения, мысли, жалящие изнутри самые уязвлённые места, мы сами запираем их в клетку, и они живут в нас. Это похоже на зоопарк, в который ты приходишь в моменты слабости, выбираешь животное и открываешь дверь, позволяя или укусить тебя, или же разодрать острыми когтями. У тебя появляется возможность свалить всё на этого зверя, хищника, которого ты лишь хотел приласкать. Никто не винит тебя в этом, списывая на нормальную человеческую реакцию, наоборот, они жалеют, а ты добивался именно этого. И  вроде бы все эти звери заперты, и никому не  догадаться о том, что ты живодёр, мазохист и  изверг в одном лице. И твоя цель – ты сам, чтобы была возможность оправдать себя.