Ксения Попова

– Больной ублюдок, – цежу я. – А почему ваша мать не вмешалась? – Она… никогда не спорит с папой, – выдыхает Дейзи. – Покорная, спокойная, всегда с ним во всем соглашается. Взяв ее за подбородок, поднимаю голову так, чтобы наши взгляды встретились. – Спорь со мной, ладно? – В каком смысле? О чем спорить? – Обо всем, о чем хочется спорить.

руку к огню. И я отлично понимаю, что

тому что господин так сказал. Кто бы сомневался? Выбрав

Насколько круто быть неудобной для окружающих, но комфортной для себя, поймет только человек, который так же относится к мнению чужих людей.

ждет ответ. Его пальцы снова на моем клиторе. Они выписывают

свой ночник и ложится рядом. Обнимает меня со спины и целует в шею. – Люблю тебя, моя малышка, – шепчет тихо. – Сладких снов. Не сдержавшись, вздыхаю, и Лев снова целует. Мне не сразу удается погрузиться во тьму. Сны тревожные, сбивчивые, хаотичные. В них намешаны события,

ся, а я остаюсь стоять на ступеньках. Внутренности как-то неприятно скручивает. Не хочу верить в то, что Марк способен меня обидеть. Но что, если

уж хитровые… сделанный этот сученыш. Толик? – А я за. Во-первых, не стал бы он на похоронах отца устраивать побоище. А, во-вторых, поддерживаю Костю. Наши дети должны мыслить шире, чем

в охапку и утащить подальше от пытливых взглядов. Она такая у нас