Катарина Марун

мана и начал жестикулировать то ли предлагая уйти, то ли, наоборот, обозначить своё присутствие. Кажется, другу было неловко слушать Ленины откровения, а вот Роману – очень даже. Романов горько усмехнулся. Не такой уж он и благородный, каким его считает его девочка. – Тогда я тем более тебя не понимаю… – Донеслось до их слуха. – У вас всё хорошо. Ты цветёшь при одном только