Инна Стреблова

отражение было смутным, а она была не особенная

подняться на ноги; руки болтались, будто не имели к нему никакого отношения, и он их совсем не чувствовал – не считая боли в раненом плече. – Давай выйдем отсюда, – предложил Карл. Вдвоем они направились к дверному проему, откуда лился свет. Там она их и ждала – с растрепанной, покрытой пылью го

Когда закрываются одни врата счастья, Открываются рядом другие, Но мы так долго глядим На захлопнувшиеся, Что других, Распахнутых, Даже не замечаем.

Таким образом, в тот весенний вечер семидесятых годов двадцатого века мой отец, махая кувалдой, крушил скалу в привычном и хорошо знакомом ему мире. Только дожив до его возраста, я понял

«Если тебе повезло и ты в молодости жил в Париже, то, где бы ты ни был, он до конца останется с тобой».

Неужели всякое счастье стремится быть вечным? Как и всякое наслаждение? Нет, думал он, счастье требует постоянства. Оно хочет продолжиться в будущем, переходя в него из прошлого.

Бабушка такая старенькая, лицо все в морщинах, волосы белые-белые, но глаза что твои звезды – такие светлые, красивые и ласковые! И каких только чудных историй не знает она! А платье на ней из толстой шелковой материи крупными цветами – так и шуршит! Бабушка много-много чего знает; она живет ведь на свете давным-давно, куда дольше папы и мамы – право! У бабушки есть псалтырь – толстая книга в переплете с серебряными застежками, и она часто читает ее. Между листами книги лежит сплюснутая высохшая