Herbert George Wells

Теперь мы знаем, что нельзя считать нашу планету вполне безопасным убежищем для человека; невозможно предвидеть тех незримых врагов или друзей, которые могут явиться к нам из бездны пространства. Быть может, вторжение марсиан не останется без пользы для людей; оно отняло у нас безмятежную веру в будущее, которая так легко ведет к упадку, оно подарило нашей науке громадные знания, оно способствовало пропаганде идеи о единой организации человечества.

Систему, в которую выливается у дикаря связь между причиной и следствием, мы называем фетишизмом. Но фетишизм есть не что иное, как наука дикаря. Она отличается от современной науки несистематичностью и отсутствием критики, а потому в большей своей части и является ложной.

Всё же, думается мне (а я с тех пор не раз думал об этом), знай я, что в соседней комнате кто-нибудь страдает точно так же, но молча, я отнёсся бы к этому гораздо спокойнее. Но когда страдание обретает голос и заставляет трепетать наши нервы, тогда душу переполняет жалость.

одна за другой пять пуль. Стреляя, чернобородый описывал рукой

по имени Златосвет. Этот утопиец был, вероятно, очень стар: вокруг глаз и на благородном лбу залегли глубокие морщины, в рыжей бороде просвечивали седые пряди, под нависшими

заметил адвокат. – Теперь еще один вопрос: не правда ли, Хайд подсказал тебе выражения твоего завещания в том месте, где говорится о твоем исчезновении?

королевскую власть. Народные массы на всем земном шаре недовольны только управлением ваших опекунов. Отчасти это обычное недовольство, старинная враждебность низов к верхам, вызванная тяжелым трудом, нуждой

accelerated its cooling

mən gözəl və maraqlı bir dünyaya düşmüşdüm. Ola bilsin, Maşınım haradasa yaxınlıqda gizlədilib. Deməli, səbrimi basıb onu axtarmalı və yenidən özümünküləşdirmək üçün bütün qüvvəmi səfərbər etməliydim. Ayağa qalxıb çimmək üçün bir yer axtardım. Elə bil üzərimə min ilin yorğunluğu çökmüşdü, bədənimin çirki də bir tərəfdən mənə əziyyət verirdi. Səhərin təravəti adamı

водорода, двигавшуюся к Земле с ужасающей быстротой. Этот поток огня перестал быть видимым около четверти первого. Лавелль сравнил его с колоссальной вспышкой пламени, внезапно вырвавшегося из планеты, «как снаряд из орудия». Сравнение оказалось очень точным. Однако в газетах на следующий день не появилось никакого сообщения об этом, если не