Эмма Скотт

Долгие мучительные месяцы я была пассажиром в собственном теле. Ничего не чувствовала, потому что чувствовать что-то было слишком больно

найдет ли она ее первой. – Надевать на тебя одежду и так нужно запретить законом, а ты еще и в смокинге – очень жестокое

или нет? – Проходи, чувствуй себя как дома. Он целеустремленно прошагал мимо меня, но, оказавшись внутри, казался неуверенным. Он засунул руки в передние карманы джинсов. «Точно так же, как Джона», – подумала я. Тео уставился на мой приглушенный телевизор, где Джон Крайер танцевал, как фрик

нельзя помочь тому, кто не желает получить помощь. Это все равно что отвечать на вопросы, которые тебе не задавали – пустая трата времени.

замечание, остальные шестеро присутствующих рассмеялись. Беседа протекала вяло и напряженно. Я им не нравился. Перед нами лежали стопки фишек, но моя выглядела

Так и бывает. Ты боишься, но все равно делаешь самое трудное. Это и значит быть храбрым.

обращаясь прямо к ней: –  «Ради тебя я бы истек кровью». Это могло бы стать моим девизом. Отдать всю кровь до капли ради тех, о ком я заботился. Уже слишком поздно спасать мою мать, и мне остались лишь печаль и злость. Эта злость, так похожая на отцовскую, струилась по венам. Она вспыхнула и продолжала гореть. Мне так хотелось погасить ее совсем, но не получалось. И я мог сделать лишь одно – направить ее на защиту