Чингиз Айтматов

Родину невозможно унести, можно унести только тоску,если бы родину можно было перетаскивать с собой, как мешок, то цена ей была бы грош.

Когда человек в горе, за каждым словом его – десять невысказанных.

Не зря, говорят, люди не прощают тому, кто не умеет заставить уважать себя. А он не умел.

нула на ходу в бричку и села рядом с ним. Она сидела окаменевшая, сложив на груди руки

затененной впадине, сопка Пегий пес всегда далеко виднелась окрест – и с моря, и из лесу. Отсюда, из бухты Пегого пса, поутру, когда солнце

киргизы издавна говорят: если считаешь, что ты беден, – попробуй перекочуй.

Теперь бы отец ему сказал, что он был в нем, когда его не было на свете, что он был в его крови, в его пояснице, откуда он истек в чрево матери и возник, повторяя его, и что теперь, когда он сам исчезнет, он останется в сыне, чтобы повторяться в детях его детей…

никогда не покатится сама собой, как думалось когда-то, после войны. Ее вечно надо подталкивать плечом, пока сам жив…

Недаром говорят: чтобы скрыть свой позор, надо опозорить другого.

Когда счастье есть, о нем не думают.