Брендон Сандерсон

... рассказ не живет, пока не возникает в чьем-то сознании.

— Тогда что он означает?

— Он означает все, что ты хочешь, — усмехнулся Хойд. — Цель рассказчика — не научить тебя думать, а поставить перед тобой вопросы, над которыми стоит поломать голову. Но слишком часто мы забываем об этом.

Одну достойную причину, говоришь? – отозвался Каладин. – Я приведу две. Одна мать. Один отец. Я не знаю, где твои родители, живы они или отошли в мир иной, но я скажу тебе вот что. Они тебя любили. Они хотят, чтобы ты был счастлив.

лице он походил на изваяние. Хотя нет, в изваяниях жизни будет побольше

Не обязательно быть джентльменом. Достаточно не быть извращенцем

– настаивал Скиталец. – Найти Убежище будет нетрудно. Как и открыть дверь. Это самые легкие части нашей задачи. В чем же тогда состоит

Перрину еще повезло, что Хранительницы Мудрости взяли с собой и его. – Да. – Звякнув браслетами, Неварин опустилась на колени и взяла листок у Сеонид. – Однажды в детстве я побывала в Запустении – отец решил, что мне надо это увидеть. Там я и встречала нечто похожее. Перрину довелось побывать в Запустении лишь однажды, но он тоже узнал эти явственные черные крапинки. Вдалеке на одно из деревьев села рыжая сойка

Ранду незадолго до убийства. Мин повертела ее в пальцах и перечитала

подпускать ее к штурвалу. Словно в подтверждение своих слов

Жизнь без мороженого – кульминация настоящей трагедии!

– Ты никогда не задумывалась о разрушительной силе искусства?  – спросила Луносвет. – Искусство разрушительно? – Мараси нахмурилась. – Любое новое направление в искусстве поглощает предыдущее, – сказала Луносвет, трогаясь с места вслед за другими машинами. – Расчленяет его и пожирает. Потом берет кости и наряжает в новую шкуру. Всякий вид искусства в некотором смысле пародия на то, что было ранее.