Arturo Pérez-Reverte

Послушай, гражданская война – это совсем другое. Дикость, доведенная до крайности. Здесь нет правил.

мне ее полюбоваться. – Слава тебе господи, – вздохнул

со мной взглядом и  отвел его тотчас, с некоторой даже поспешностью, словно опасался

ближе других – ну то есть совсем впритир подходившей к голландским аванпостам, находилось десятка полтора солдат. Взвод Диего Алатристе проводил здесь две недели, а

шла по песку босиком, а их несла в руках. – Зачем она это сделала, а? – спросил

Жила-была в стародавние времена прекрасная шкура быка, напоминающая очертаниями Испанию, и звалась она Исхафан, что означает, ну, или означало: «земля кроликов»,

вызывающий ненависть, злобу, зависть, он по совету одного аббата, друга семьи, выбрал себе девизом слова какого-то римского императора: «Oderint dum metuant», то есть: «Пусть ненавидят, лишь бы боялись». Эти слова он начертал

Верность не отрицает трезвого, критического отношения к действительности

Все женщины лгут. Все люди смертны.

– Ну как тебе нравится Оран? – спросил меня Копонс.

– Сонное царство какое-то, – отвечал я. – И люди здесь какие-то снулые и расслабленные.

Арагонец кивнул. Провел ладонью по лицу, утирая пот.

– Да, они встрепенутся, если мавры наскочат или, наоборот, – если будет готовиться набег. На человека поистине чудотворное действие оказывают нож у горла или звон в кармане…