Арина Ларина

, это начало конца. Правда, раньше ему после пары месяцев воздержания

лана, почесывающего пузо, расшвыривающего носки и понукающего любимую, как колхозную лошадь. Но стоит только даме сердца тоже расслабиться, развязать корсет, вынуть пуш-ап из декольте и смыть макияж, как мужлан либо начинает предъявлять претензии, либо торопливо втискивается в латы, садится на коня и скачет охмурять новых принцесс.

треснулась! Говорю же, не виноват я. – Само просто так ничего не падает. Даже Лебедева, – заявила Ассоль. – Тем более в чужом номере. Она

снежным и морозным, и любой природный катаклизм воспринимался как должное. Ожидающих заметало снегом. Рита замерзла так, что у нее даже мозг работал с перебоями. Люди, словно пингвины, жались друг к другу. – Да уж, – произнес озабоченный женский голос у Маргариты за спиной. – Я так к клиентке опоздаю. Вот ужас-то. У человека свадьба, мне там с волосами часа два-три работать, а я застряла. И денег – кот напла

по количеству децибел легко обошла пароходный

Вот только не надо думать, что он изменится. Пьет – бросит, гуляет – перестанет, дурак – поумнеет. Нет и еще раз нет! Это заводская сборка, не рассчитанная на модернизацию.

Самый верный способ оскорбить женщину насмерть, заставив ее затаить злобу на всю оставшуюся жизнь, – это похвалить при ней любую другую даму, да еще сравнить их для пущего закрепления результата.

кассе, он вспоминал, как эти джинсы однажды развалились так,

Верочкой, так резко перешедшей из категории женщин, с которыми можно провести всю жизнь и умереть в один день, в категорию коллег, с которыми

же говорю, – обрадовалась Диана Аркадьевна, в кои-то веки совпав с дочерью во мнениях.  – Отброс общества. – Ну почему сразу отброс, мама?! – раздраженно отмахнулась Маша. – Просто страшненькая и одеваться не умеет. Или не на что. Последняя мысль пришла