Александр Цыпкин

В нашем доме все решает папа, а кто папа – решает мама.

маленький мизантроп отметил особую изысканность и новизну еды, не говоря уже о ее количестве.

медпункте сказал, что ничего страшного, но посоветовал хоть пару часов побыть в покое, понаблюдать за своим самочувствием — и полететь следующим рейсом — через те же

Один нормальный, понимающий человек попался, и тот, блин, с приданым

Работала в Ассоциации женщина Кристина. И была Кристина душнилой. Душнилой в самом полном, энциклопедическом смысле этого слова. То есть человеком, который при встрече с любым другим представителем своего вида трахает ему мозг, заливая потоком бессмысленной информации, проблем и жалоб. Никак логически не связанных. Таких еще называют мозговыми или энергетическими отсосами.

Кривошлыкова Немного тепла – Мам, включи новости, хватит эту ерунду смотреть! – устало крикнула Светка с порога и накинула цепочку на дверь.

Володя приехал! – крикнул ктото во дворе. – Володичка приехали! – завопила Наталья, вбегая в столовую. – Ах, боже мой! Вся семья Королёвых, с часа на  час поджидавшая своего Володю, бросилась к окнам. У подъезда стояли широкие розвальни, и от тройки белых лошадей шел густой туман. Сани были пусты, потому что Володя уже стоял в сенях и красными, озябшими пальцами развязывал башлык.

рыжие кудри. Ритуальный полуденный сон Гарик упорно игнорировал. Он тихонечко лежал в своей кроватке, выдергивал из пододеяльника нитки и долго, вдумчиво их жевал. «Какой глупенький», – решила Манька и тотчас в него влюбилась. В знак своей любви она выдернула нитку из пододеяльника, скатала ее в комочек и принялась жевать. Нитка на вкус оказалась совсем пресной. «Фу», – поморщилась Манька.

Чудо Доктор ушел. Клара отослала служанку спать – слезы и суету еще можно было терпеть, но когда Анна притихла и начала отводить глаза, это стало уже решительно невыносимо. Нет, несмотря на траурную осторожность, с которой доктор подбирал слова, Клара не готова была сдаться. Корь – сказал он. Тяжелое течение – сказал

Наши души – это такие листы пергамента, на которых близкие нам люди что-то пишут. И чем ближе человек