Алексей Небоходов
1КAbonnenten
При внеплановой эксгумации могилы Гоголя в гробу обнаружены записки — пожелтевшие листки, пролежавшие рядом с мёртвым писателем сто семьдесят пять лет. Из них следует невозможное: он не сам сжёг рукопись. «Ревизор» был не вдохновением, а заданием. Женщина, которую он считал подругой, легла в его постель по приказу императора. А единственная, которую он любил, спрятала эти записки в гроб.
Двадцать один год — от блистательного Царского Села до холодной комнаты на Никитском бульваре. Пенсион, духовник, меценат — каждый думал, что помогает. Каждый вёл. Гоголь понял это слишком поздно.
Москва, наши дни. Филолог Кандинский и офицер ФСБ Мареев получают эти записки. То, что в них — невозможно осмыслить и опасно знать. А главное — Кандинский понимает: он сам внутри той же машины. Те же папки, те же кураторы. Разница — сто семьдесят пять лет. Методы — один в один.
Настоящее произведение является художественным вымыслом. В основу положены реальные исторические события.
Zitate
Трамвай отчаяния
создавая вокруг жёлтые круги, будто стёртые временем. Холодный ветер пробегал по улице, поднимая мокрые листья, которые с шорохом разлетались в стороны, а затем вновь оседали на асфальт, сливаясь с тёмной землёй. На остановке "Казарменный переулок" было пусто. Даже ночной город будто затаил дыхание. Тишина, густая, как
укором на губах. Лицо, которое он
Полётов
Она кивнула, но руки дрожали: – Все мои вещи остались в отеле. Платье для концерта, фотография мамы… Всё там. Леонид ничего не ответил – утешения в момент, когда счёт шёл на минуты, были бесполезны.
гнула раз, другой, и веки уже не поднялись. Сон охватил её, утянув в глубину.
остановить. Остальные кивнули, словно заключая безмолвный договор. Случайно перехваченный
ночью, а серой, с матовым отливом, будто старый, заплесневелый снег.
В твоём молчании
бы. Поэтому мысленно составлял легенду –
Ситцев капкан
долго ни на кого не смотрела, потом резко подняла глаза – в них стояла водянистая ярость.
подол её платья. Ткань дрожала в руках, а кожа
