Александр Арсаньев

уме и трезвой памяти, никогда не посмеет нарушить тайну, так свято ими оберегаемую. Готвальд продолжил чтение: «Я добровольно наложил на себя силанум, священный обет молчания, но мастер разрешил меня от него. Поэтому я и отважился описать те события, в которых волею ордена вашему покорному слуге довелось

а внутри, сами по себе, черствые и циничные. Взять хоть нашего губернатора, но taisezvou, больше не слова о нем…