Zitate aus dem Hörbuch «Дизайнер Жорка. Книга вторая. Серебряный рудник»

скромных: может, Жорка и разбогател за последние годы, но я ещё помнил, как он заваривал чай дважды

Ах, астраханские речные трамваи, разномастные весёлые пароходики-катера! Они курсировали по всей дельте. Я с детства обожал на них кататься и при любой возможности до нужного места добирался исключительно на этом транспорте. В любую погоду стоял на палубе, подставляя лицо то тёплым речным брызгам, то холодному дождю, с удовольствием проводя ладонью по растрёпанной копне кудрей, с каждой минутой всё более влажной и тяжёлой.

построили НИИ атомных реакторов, согнав лучшие силы физиков

. Она очень рано догадалась, что ум не подрастает за человеком, а рождается вместе с ним, уж какой достался, с годами только немного шлифуется работой мысли и к образованию уж точно не имеет никакого отношения. Она рано обнаружила, что внутренняя интеллигентность не имеет связи с количеством прочитанных книг. Это убеждение окрепло с годами, когда ей приходилось встречать очень образованных, утончённых, изощрённых в говорении болванов.

уголка обжитой им мир. И на его поминках я, здоровенный детина, чинно выслушивая речуги его учеников и младших сослуживцев, точно так же вопил в своём сердце: почему?! – Да просто она внезапно умерла от какой-то аллергии. Видно, ей чего-то там нельзя было есть, начался приступ удушья, а “Скорая” припоздала. Ну и вот… – Братцы! – не выдержал я. – Вы –

довольно длинным был: бутылка и пара сосок

годами только немного шлифуется работой мысли и к образованию уж точно не имеет никакого отношения

“Ибо сильна, как смерть, любовь. Люта, как преисподняя, ревность…”

Это и было его настоящее единственное «навсегда». Ибо одна только ненависть выжигала его нутро. Эта ненависть диктовала ему короткое решительное письмо – не проклинающее, боже упаси, будь проклят тот, кто проклинает женщину! – отпускающее: прощай, моя радость, и так далее. Но только прощай уже наконец, проклятая тварь расписная, дьяволица рыбнадзорная. Моё мучение, моя девочка, моя неизбывная любовь…

фирмы “Оптон” и, конечно, гордость наша – японский ферментёр, не вспомнить уже, какой фирмы. Дорогущий, зараза!