Buchdauer 13 Min.
1886 Jahr
16+
Über das Buch
«Вечерние сумерки. Крупный мокрый снег лениво кружится около только что зажженных фонарей и тонким мягким пластом ложится на крыши, лошадиные спины, плечи, шапки. Извозчик Иона Потапов весь бел, как привидение. Он согнулся, насколько только возможно согнуться живому телу, сидит на козлах и не шевельнется…»
Andere Versionen
Bewertungen, 4 Bewertungen4
Голос замечательный! Искусственный интеллект так не сумеет!! Правильная речь и ударение! Не думаешь, а слушаешь и пытаешься понять душу человека, о котором пишут!!!
ион потапов литералли райан гослинг
Никого.
Грубый заголовок, зато правдивый).
Неужели вы действительно поддержали бы незнакомого человека, таксиста? Выслушать то конечно можно, но Ионе нужна поддержка, сочувствие, чтобы слушатель "охал, вздыхал, причитал".
У всех свои заботы, переживания, другим нет дела до твоих проблем — простая истина, которую стоит понять и принять.
Если вам так нужна поддержка, идите к близким. Нет близких? Ваша вина.
Окружайте себя правильными людьми и не будьте жалкими как Иона, который буквально выпрашивал сочувствие у других♡
P. s. Рецензия может показаться слишком негативной, но по моей оценке можно догадаться, что я не слишком плохо отношусь к этому произведению. Наверное, просто выгорело с хвалебных и призывающих к жалости речей моей учительницы по литературе¯\_(ツ)_/¯
Очень хорошая книга. в цф вфц вфц вфц вфцпуе ошф етмй4рнрс49уыесфр9ц м1 кнмпскркснфцкунйф кпм псцфануксцп еуынсцп уыкнам цпо
Обращаться к людям он считает уже бесполезным.
Думает он об овсе, сене, о погоде… Про сына, когда один, думать он не может… Поговорить с кем-нибудь о нем можно, но самому думать и рисовать себе его образ невыносимо жутко…
Вечерние сумерки. Крупный мокрый снег лениво кружится около только что зажженных фонарей и тонким мягким пластом ложится на крыши, лошадиные спины, плечи, шапки. Извозчик Иона Потапов весь бел, как привидение. Он согнулся, насколько только возможно согнуться живому телу, сидит на козлах и не шевельнется. Упади на него целый сугроб, то и тогда бы, кажется, он не нашел нужным стряхивать с себя снег...
Глаза Ионы тревожно и мученически бегают по толпам, снующим по обе стороны улицы: не найдется ли из этих тысяч людей хоть один, который выслушал бы его? Но толпы бегут, не замечая ни его, ни тоски... Тоска громадная, не знающая границ. Лопни грудь Ионы и вылейся из нее тоска, так она бы, кажется, весь свет залила, но, тем не менее, ее не видно. Она сумела поместиться в такую ничтожную скорлупу, что ее не увидишь днем с огнем...
Опять он одинок, и опять наступает для него тишина... Утихшая ненадолго тоска появляется вновь и распирает грудь еще с большей силой. Глаза Ионы тревожно и мученически бегают по толпам, снующим по обе стороны улицы: не найдется ли из этих тысяч людей хоть один, который выслушал бы его? Но толпы бегут, не замечая ни его, ни тоски...