Zum Hörbuch
«Шушморское отделение Управления геодезии и навигации» гласила табличка на стене двухэтажного здания. Райенвальд дернул дверь и поспешно отпустил ручку – она держалась на одном шурупе и едва не осталась в ладони следователя. Хмыкнув, Райенвальд вошел в здание, где сонный вахтер двумя махами руки в сторону лестницы проложил следователю кратчайший путь до цели, подтвердив тем самым компетенции учреждения в навигации. Следователь поднялся на второй этаж, постучал в дверь отдела картографии и, не дожидаясь ответа, вошел в кабинет.
Вопреки ожиданиям архивариус оказался не сухонькой старушкой или бодрым хранителем пенсионного возраста, а корпулентным крупным мужчиной средних лет. Он сидел под вентилятором, бессмысленно гонявшим спертый воздух по помещению, и обильно потел.
– Крыша металлическая, нагревает чердак и все, что ниже, – объяснил он причину духоты.
– Вероятно, кондиционер решил бы эту проблему, – предположил Райенвальд, поддерживая разговор.
– Что вы, – махнул рукой архивариус, извлекая из-за стола тучное тело, плотно зажатое подлокотниками кресла, – историческое здание не предполагает вмешательств в коммуникации, да и стены нельзя дырявить, нашему зданию более ста лет.
Мужчина подошел к окну и распахнул обе створки настежь, в кабинет тут же влетело зеленое облако: попавшее в струю вентилятора, оно разнеслось по всем поверхностям, оседая на них. Архивариус несколько раз чихнул и громко высморкался в большой носовой платок.
– Чертова пыльца, – выругался он в сторону окна. – Березовая роща тоже историческая, ничего с ней не поделаешь… А вы, собственно, с какой целью?..
Следователь стряхнул с одежды попавшую на нее пыльцу и выудил из кармана удостоверение, раскрыл и предъявил архивариусу.
– Однако, – с уважением отозвался тот. – И что вы хотите?
– Сущую малость, – ответил Райенвальд, убирая «корочки». – Мне нужна карта болот.
– А, так вы расследуете хищения на добыче торфа, – догадался архивариус, – так это вам в земельный комитет, отдел природных ресурсов.
– Не совсем, – уклонился следователь. – Мне нужна карта действующих, не осушенных болот вокруг Шушмора, подробная, с направлением течений.
– Браконьерство? – предпринял вторую попытку угадать архивариус. Он помял носовой платок, выбирая не промокший еще участок ткани, и вытер вспотевшую шею.
– Возможно, – Райенвальд не стал опровергать или подтверждать версию хранителя. – Если есть карта подземных рек, было бы совсем хорошо.
Архивариус сдул зеленую пыль с компьютерной мыши, прежде чем взяться за нее, и на некоторое время завис в мониторе.
Следователь терпеливо ожидал, разглядывая кабинет, целиком заставленный файловыми папками, скоросшивателями и стопками отдельных документов, громоздящихся как в ожидаемых местах вроде широкого подоконника, так и в самых неожиданных, например подпирая ножку стеллажа, чтобы шкаф не шатался.
– Есть карта местности, публичная кадастровая карта, общий план торфоразработок, – сообщил между тем мужчина, отдуваясь.
– А по водным ресурсам? – уточнил Райенвальд. Все, что назвал архивариус, он и сам уже нашел в открытых источниках.
Хранитель шумно вдохнул. Ни вентилятор, ни открытое окно не привнесли в кабинет ни капли свежести и мужчина весь был покрыт каплями пота, которые, слившись в ручейки, медленно стекали вниз. Архивариус промокнул платком лысину:
– Это закрытая информация, для которой требуется определенный уровень доступа.
– Серьезно? – удивился следователь. – А что секретного в карте рек?
– Ну как же, – принялся пояснять архивариус, – для региона водные артерии имеют стратегическое значение…
Райенвальд был полон скептицизма, но промолчал.
– …А уж если на карту нанесена сетка координат и имеются подписи высот, диаметров, расстояний между объектами… Это уже уровень государственной тайны, – обливался потом архивариус. – Кроме того, вы же знаете, что в регионе у нас имеется такой важный объект как тюрьма…
– Имеющая стратегическое значение, – вставил следователь.
– Да-да, – подтвердил архивариус. – Как и местность в окрестностях исправительного учреждения. – Всем своим видом он выражал готовность помочь и, казалось, испытывал чувство вины из-за невозможности оного. Повертев пришедший в негодность промокший платок, архивариус с сожалением подытожил: – Программы настроены таким образом, что без электронно-цифровой подписи лицу без доступа не получить нужной информации.
Райенвальд помедлил, обдумывая что-то. Потом, словно идея только что пришла ему в голову, предложил:
– А если я, чисто случайно, мельком посмотрю на бумажную версию из вашего архива, пока вы на секунду отвернетесь.
– Не получится, – разочаровал его хранитель. – Все архивы на бумажных носителях, подпадающие под секретность, мы сдали на хранение в вышестоящие организации. Но тут ведь в чем собака зарыта: даже если у меня, как у сотрудника отдела картографии, есть нужный уровень доступа, у вас-то его нет. Получится, что я незаконно распространю информацию, составляющую гостайну. А вы ее – незаконно получите. Суров закон, но таков уж он есть.
– Совершенно верно, – согласился Райенвальд. – Закон нарушать нельзя. А как получают необходимые карты, допустим, навигационные сервисы, или, скажем, геологи?
– Для исследовательских экспедиций карты создаются в специальной, отличающейся системе координат, но даже они зачастую имеют гриф секретности, – с готовностью объяснил архивариус. Он выглядел так, как будто искупался. На одежде под мышками расползались темные мокрые пятна.
Следователь достал из кармана пачку бумажных платков и протянул собеседнику. Архивариус с благодарностью выудил одну салфетку и протер лоб, в руке его остался комок мокрой бумаги.
– Оставьте себе, – отказался Райенвальд на попытку архивариуса вернуть ему пачку.
Порыв ветра на улице раскачал березы и внес в окно очередное облако пыльцы.
– Я могу еще чем-то помочь? – прочихавшись, предложил хранитель через паузу, которая затянулась.
Следователь смотрел на архивариуса изучающим взглядом, от которого тот вспотел еще больше, хотя больше, казалось, не позволяли законы физиологии.
– Как все-таки можно получить доступ к материалам? – спросил Райенвальд дружелюбным тоном.
– О, это вам нужно будет получить разрешение в территориальной службе безопасности. В исключительных случаях они санкционируют доступ к топогеодезическим данным. С этим разрешением надо придти в головной офис службы картографии, они перешлют данные по подведомственности… С учетом вашей должности и важности расследования всего через несколько месяцев, очевидно, вопрос будет решен, – лучился оптимизмом архивариус.
– Я понял. А если пойти другим путем: мне не нужен доступ к секретным топографическим данным, а я хочу заказать, к примеру, собственную карту. Не будет ли это быстрее?
Архивариус снова чихнул и предпринял последний отчаянный шаг в борьбе с пыльцой: захлопнул окно. Рассохшиеся створки с неохотой вернулись на свое место, выказав недовольство скрипом и скрежетом шпингалета. Гул улицы мгновенно утих.
– А это еще тополь к березам не подключился, – пожаловался хранитель Райенвальду. – Спасу нет от этой природы. Не будет ли быстрее? – задумался он.
В установившейся тишине надсадно гудел двигатель вентилятора. Следователь хотел опереться на спинку стула, но, ощутив под ладонью пыльцу, брезгливо убрал руку.
– Смотрите, создание карты – это комплекс работ, то есть по сути геодезические изыскания, – архивариус провел пятерней по волосам, убирая влажные пряди со лба, зачесывая их назад. – Чтобы разработать такой проект нужны: техническое задание, программа работ, схема границ участка, запрос архивных материалов, топографические съемки разных масштабов, наземное лазерное сканирование, гидрогеологический анализ движений рек и подземных вод, но главное – нужно разрешение для производства всех этих работ от государственной власти субъекта. И тогда служба кадастра и картографии приступит к выполнению изысканий. Будет ли это быстрее? Думаю, нет.
– Ну что же, спасибо за помощь, – засобирался уходить Райенвальд. Следователю стало очевидным, что здесь вряд ли можно добиться успеха, и тратить время на душный пыльный архив он больше не намеревался.
Архивариус протянул было руку для прощального рукопожатия, но, ощутив проклятую влагу между пальцами, в последний момент убрал потную ладонь.
Уже в дверях Райенвальда догнал запоздалый совет:
– Начните с получения разрешений, это самое главное.
Следователь сбежал по лестнице и вышел на улицу, вдохнув, наконец, полной грудью. После удушливой атмосферы кабинета свежий весенний воздух казался пьяняще терпким, наполненным ароматами цветов, скошенной травы, пряных тополиных почек. Шаловливый теплый ветерок растрепал следователю волосы. С удовольствием вдохнув еще раз, Райенвальд принялся анализировать. Архивариус демонстрировал полную готовность к содействию. Даже слишком полную. Следователь же не получил от этого визита хоть сколько-нибудь существенной пользы. Два этих факта вместе свидетельствовали, что архивариус, во-первых, что-то скрывает, а во-вторых, чего-то боится. Не зря же он так потел, нервничая. Не так уж сейчас и жарко. Райенвальд представил стекающие с мужчины потоки пота и сморщил нос. Брр! Следователь задался вопросом: что же такое могут скрывать здешние болота, если от посторонних стараются скрыть даже контуры этих болот. Скромная польза от посещения архива все же наметилась: что-то сомнительное творится в этом городе, понял Райенвальд со всей очевидностью, и ключ к происходящему таится в глубине здешних мутных вод.
Чтобы привести себя в относительный порядок, архивариус израсходовал все салфетки из пачки, оставленной следователем. Следователь по особо важным делам! Явился не запылился. Впрочем, несколько любопытных ходоков уже пожаловали в архив с утра, но это были журналисты и блогеры, отфутболить которых не стоило труда. Другое дело следователь. Это уже исполнительная власть. Здесь требовалось пройти между струй. Не хотелось бы портить отношения со Следственным комитетом. Но с местной полицией тоже не хотелось. А именно с местными силовиками архивариус имел самый первый обстоятельный разговор, суть которого сводилась к тому, что не стоит выносить сор из избы, все противоправное, что может произойти в городе, должно расследоваться силами городского правопорядка. Чужаки неизвестно чего наворотят, им лишь бы кривую раскрываемости выпрямить и «палку» получить, свои же подойдут к делу с полным пониманием и со всей душой. Взять хотя бы архивариусова зятя, принятого недавно за браконьерство. Все же понимают, что ему нужно кормить семью, а превышение дневной нормы отстрела птицы – это сумма квот за неделю. Архивариус чихнул и облако пыльцы взметнулось со стола в воздух. Скольких еще посетителей придется спровадить, прежде чем зятя признают кристальной честности человеком? Он надеялся, что немногих.
Игорь Колчин сидел в машине, запаркованной на обочине в нескольких метрах от серебристого автомобиля Райенвальда. Задумавшись, журналист едва не пропустил появление следователя и только-только успел пригнуться, делая вид, что поднимает оброненную вещь с коврика. Райенвальд быстрым шагом прошел мимо и Колчин, выждав несколько секунд, вынырнул обратно, чтобы успеть увидеть, как захлопнулась водительская дверь и серебристая машина следователя сорвалась с места. Когда Райенвальд исчез из поля зрения, журналист вышел из автомобиля и зашагал ко входу в шушморское Управление геодезии и навигации. Взявшись за ручку двери, Колчин обнаружил, что она держится на одном шурупе, и чудом не осталась в ладони журналиста.
Руслан Антонов замедлил шаг. У входа в бюро судмедэкспертизы происходило нечто экстраординарное: стояли полицейские автомобили, какие-то люди толпились у двери, переговариваясь – даже через улицу до Антонова доносились их возбужденные голоса. Поправив очки, Антонов присмотрелся и распознал среди собравшихся своего начальника Аркадия Журова. Глава отдела судмедэкспертизы трупов стоял, надежно перекрывая собой входную дверь. Антонов, одолевший половину пешеходного перехода, резко затормозил, встреча с начальством никак не входила в его планы. Замешкавшись на середине дороги, Антонов боковым зрением заметил серебристый немецкий автомобиль, тот дисциплинированно стоял перед «зеброй», ожидая, пока Антонов определится и перейдет уже на какую-либо сторону. Разведя руками в извиняющемся жесте, Антонов вернулся назад на тротуар. Водитель в благодарность поднял ладонь и проехал вперед, затем остановился, запарковался перед бюро и вышел к толпе, присоединяясь к бурному обсуждению.
Вот черт! Прорваться на работу сквозь эту толпу незамеченным – невозможно. Антонов свернул в боковой переулок и, обойдя здание с другой стороны, зашел в него через черный ход. Озираясь, он добрался до своего рабочего места, одним махом набросил халат и, успокоенный, сыпанул в фильтр электрической капельной кофеварки молотого кофе. Ожидая, пока горячая вода превратится в живительный напиток, Антонов подошел к окну. Люди на улице и не думали расходиться. К Журову, полицейским, вахтеру и приехавшему на серебристом авто неизвестному блондину присоединился еще один человек, прибывший на новой машине. В нем Антонов узнал начальника полиции города Феликса Туманова собственной персоной. Ну дела!
Кофеварка звякнула, сигнализируя о готовности кофе, Антонов налил себе полную кружку, поспешил отхлебнуть, обжегся, подул сверху на напиток, сделал еще глоток и, почти физически ощущая как кофеин поступает в организм, наконец почувствовал себя человеком.
После безумной ночной эскапады с болотными мумиями судмедэксперту Антонову удалось поспать всего пару-тройку часов и сон этот был тяжким и прерывистым. Работа с телами затянулась едва ли не до самого утра, во всяком случае заря уже окрасила небо, когда Антонов закончил с обследованием последнего трупа, аккуратно убрал его в мешок и вернул в морг, сложил на место все инструменты, придал секционной первозданный вид, собрал сумку с образцами, которые он планировал передать в дружественную лабораторию, и покинул бюро. В вахтенном журнале пришлось указать реальное время ухода, ибо вахтер демонстративно посмотрел на часы. Однако когда охранник отвернулся, Антонов перелистнул страницу, датированную следующим днем, и в строчку своего завтрашнего прихода на работу вписал начало рабочего дня, а именно: восемь утра, абсолютно не планируя являться в это время. Судмедэксперт собирался незаметно для окружающих опоздать на несколько часов, отсыпаясь после утомительной рабочей ночи, и намерение свое исполнил. Вот только и не выспался, и пришел не факт, что незаметно.
Антонов отпил кофейку и задумался, насколько помято он сегодня выглядит, синяки под глазами так точно залегли. Почти весь короткий промежуток времени, отведенный на сон, судмедэксперт пролежал на кровати, глазея в потолок, на котором плясали тени, что отбрасывали ветви дерева за окном в свете уличного фонаря. Тени ползали по стенам и потолку, сцепляясь и расходясь в странном танце, образуя знаки, фигуры и лица. Лица болотных людей. Вот одна мумия оскалилась, открыла бездонный рот и поглотила Антонова, затягивая в черное, тошнотворно смердящее нутро. Судмедэксперт закричал, сопротивляясь, вздрогнул и… проснулся. Все же уставший организм на какое-то время погрузился в забытье. Антонов постарался заснуть, отгоняя лезущие в голову мысли. А их было много и все – о болотных людях. Судмедэксперту не давали уснуть размышления, в которые то и дело пускался перегруженный впечатлениями мозг. Слишком много странностей. Слишком много нестыковок. Измучившись, Антонов все же провалился в сон на пару часов и к полудню нашел в себе силы явиться на работу.
Кружка почти опустела и судмедэксперт подлил себе еще кофе, который заботливо поддерживала в горячем состоянии кофеварка.
На улице послышались восклицания и звуки спора. Влекомый любопытством, Антонов подошел к окну ближе, чем рассчитывал, и сразу же попал в поле зрения блондина из серебристого автомобиля. Тот спросил о чем-то Журова, начальник посмотрел сквозь стекло, узнал подчиненного и помахал ему рукой, дескать, иди сюда. Вот же невезение! Антонов схватился за чашку как за якорь, просунул, наконец, руки в рукава халата, застегнул пуговицы, поправил очки и вышел через главный вход к присутствующим.
– Руслан Антонов, наш ведущий специалист, судмедэксперт, – представил его Журов. – Ты где бродишь? Тебя найти никто не мог!
– Я это… – Антонов поймал внимательный взгляд блондина и запнулся. – Работал. С документами.
– Хорошо, – отмахнулся начальник, – про ЧП-то ты слышал?
– Какое?
– Как это, какое?! Тела пропали, – огорошил Журов.
– Какие? – похолодел судмедэксперт, уже предполагая ответ.
– Болотные.
– Как?..
– Подождите, – прервал блондин. – Давайте по порядку. Судя по табельному журналу, вы, Руслан, покинули бюро в пять тридцать ночи, так?
– Да.
– Что вас задержало?
– Уснул на рабочем месте.
– А пришли на работу вы сегодня в восемь?
Холодные серые глаза блондина, казалось, пронзали насквозь. Антонов был убежден, что обладатель этого внимательного стального взгляда узнал его на пешеходном переходе. Но, еще толком не вникнув в суть происходящего, судмедэксперт не захотел ни сознаваться в подделке записи, ни подставлять вахтера, стоящего тут же с крайне виноватым видом, и мужественно подтвердил:
– Да, в восемь.
– Стойте, – вмешался начальник полиции. – Давайте, каждый будет заниматься своим делом. Вы, Максим Рудольфович, хоть и следователь, но это дело все-таки не в вашей юрисдикции, тут не действует принцип экстерриториальности[10].
– Экстерриториальности? Ну разумеется, я же здесь на иностранной территории, – усмехнулся блондин.
Туманов предпочел не заметить иронии.
– Я займусь опросом, с вашего позволения, – заявил он.
Блондин промолчал и начальник полиции повернулся к вахтеру:
– Во сколько, вы сказали, приехала машина за телами?
– В половине восьмого, – ответил ночной охранник, указывая на полицейских. Те кивнули, подтверждая, что ранее записали те же слова свидетеля.
– Что это был за автомобиль?
– Фургон специальный какой-то, белый.
– Вы не запомнили?
– Я не всматривался.
– Почему?
– Боялся заразиться.
–Заразиться?
– Ну да, они же заразные.
– Кто, похитители?!
– Похитители прибыли под видом санитарной службы, – пояснил полицейский начальнику полиции. – Мы выяснили, что лиц похитителей свидетель не видел, они были одеты в противочумные комбинезоны с капюшонами и масками.
– Что они сказали, когда приехали?
– Что в морге хранятся тела, зараженные опасной инфекцией, и они должны немедленно их изъять в рамках проекта «Санитарный щит».
– Есть такой федеральный проект, – подтвердил Журов. – По мониторингу и борьбе с опасными патогенами и инфекциями.
– Но эпидемиологи оказались фальшивыми?
– Да, мы связались с соответствующими инстанциями, к нам никого не отправляли.
– Вернемся к событиям утра, связаться с начальством вам в голову не пришло? – обратился начальник полиции к вахтеру.
– Все произошло так быстро, – растерянно ответил тот, – они сказали, что тела лежали рядом со скотомогильником и может разразиться эпидемия сибирской язвы, если медлить. Или какой-то древней чумы.
– Так чумы или язвы?
– Забыл, – развел руками вахтер. – Что-то очень страшное. Они и постановление главного санитарного врача показали и документы всякие. Все с печатями, штампами…
– В данном случае не имеет значения вид придуманной инфекции, – встрял Райенвальд.
– Допустим, – недовольно поморщился начальник полиции. – Что было дальше?
– Они зашли, сверились с журналом регистрации трупов…
– Знали, где лежит журнал?
– У нас все знают, где он лежит – на самом виду. Он не секретный, – отозвался Журов.
– Дальше что было?
– Вынули из ячеек нужные тела, погрузили в фургон и уехали. Тут как раз все стали на работу приходить и афера вскрылась.
– И мы вызвали полицию, – отчитался Журов.
– А мы вызвали вас, – добавил полицейский, обращаясь к Туманову.
– А господина Райенвальда кто вызвал? – поинтересовался начальник полиции у всех сразу.
– Я здесь случайно оказался, – невозмутимо сообщил следователь. – Приехал и попал в гущу событий.
– Как-то часто вы везде оказываетесь по воле случая, – не поверил Туманов.
– Сам поражаюсь, – серьезно заметил Райенвальд.
– А есть вероятность, что трупы на самом деле чумные? – спросил начальник полиции.
– Ну это вряд ли, – усомнился Журов. – Руслан, ты их принимал, как думаешь?
– Вы их принимали? Осматривали? – Райенвальд внимательно посмотрел на судмедэксперта и тот снова почувствовал обжигающий холод, исходящий из ледяных глаз следователя.
– Да, посмотрел, надо же знать, кого получаешь, – глядя в кружку, пробубнил Антонов. Кофе, конечно, совсем остыл, но он все равно отпил глоток. – Тела выглядели, насколько это возможно, обычными, не чумными.
– Ну мало ли чем болели люди века назад, – продолжал настаивать Туманов, – тела-то древние.
Судмедэксперт подавился кофе, но сдержал кашель.
– Ничем они не болели, – сдавленно произнес он.
Реакция Антонова не укрылась от внимания Райенвальда, но следователь промолчал.
– Сейчас заходим все внутрь и каждый дает подробные показания нашим оперативным уполномоченным, – скомандовал начальник полиции. – Придется возбуждать дело о краже исторических экспонатов.
– Почему исторических экспонатов? – удивился Антонов.
Райенвальд бросил взгляд на судмедэксперта и снова ничего не сказал.
– А каких еще? – Туманов зашел в дверь последним.
Через двадцать минут Антонов вернулся к себе, взбудораженный и ошеломленный. Невероятно! Тела пропали. Только дурак поверит, что их украла банда ипохондриков, опасающихся древней чумы. Он порылся в ящике стола и нашел дежурную пачку сигарет, валявшуюся там годами. Судмедэксперт не был курильщиком и затягивался от силы несколько раз в году, в минуту сильных душевных потрясений или не менее сильного опьянения, но пил он тоже не чаще пары раз в год, по праздникам. Сейчас был как раз такой момент, когда для успокоения организм требовал никотина. Покопавшись в ящике, Антонов нашел и зажигалку. Прихватив сигарету, он отправился на лестницу, где в пролете между этажами было оборудовано место для курения, но остановился, не дойдя до цели. Разговор, невольным свидетелем которого он стал, заставил Антонова замереть. На лестнице курили двое, начальник полиции и следователь.
– Я не смогу завершить доследственную проверку, пока не будет точных данных, что эти тела не являются жертвами убийства, – говорил следователь.
Антонов понял, что именно этот человек – как его, Райенвальд? – тот самый представитель Следственного комитета, тормозящий официальную экспертизу трупов.
– Точные данные давно бы уже были, если бы ваше ведомство не оспаривало право первой ночи, – возражал Туманов. – Но запрос на диагностику тел нами отправлялся и результаты должны быть.
– Тела пропали, – уведомил Райенвальд. В его тоне Антонов уловил сарказм.
– Их изучили до пропажи, – заявил начальник полиции.
Что?! Антонов прижал руку ко рту. Неужели всплыл тот факт, что он всю ночь изучал тела? Ну нет. При этом Антонов был готов поклясться, что ни один посторонний скальпель не прикасался к болотным мумиям, а значит, полицейский врет. Но с какой целью? Судмедэксперт похолодел: а вдруг все же стало известно о его самонадеянной ночной выходке? В свете всего произошедшего она уже не казалась безобидной. Люди, решившиеся на дерзкое похищение тел фактически среди бела дня и практически из-под носа полиции, явно многое поставили на кон. Можно только предположить, что… Антонов, досконально изучивший трупы, попробовал предположить и похолодел еще больше.
Подозрения, похоже, возникли и у следователя, он уточнил:
– Изучили в смысле: посмотрели, или была комплексная патологоанатомическая экспертиза? Когда вы успели ее заказать?
– Успели, – сказал Туманов. – Вы же тоже не просто так приехали, а с запросом на аутопсию.
Антонов не услышал от следователя ни подтверждения, ни возражений.
– И вы, конечно, поделитесь результатами? – вместо этого попросил Райенвальд. – В рамках межведомственного взаимодействия.
– Исключительно ради того, чтобы помочь вам разобраться с проверкой. В самом деле, если эти мумии и были жертвами, то срок давности истек лет семьсот назад, – хохотнул Туманов.
– Вполне вероятно, – согласился следователь.
Невероятно! Антонов был возмущен. У него в холодильнике стоит целый кофр великолепных образцов и срезов, лабораторная диагностика которых может пролить свет на происхождение мумий, и то у него большие сомнения насчет их возраста. А у этих следователей все предрешено. И все-таки странно…
О подоконник звякнула пепельница: кто-то затушил окурок. Пора делать ноги, понял Антонов и, стараясь ступать бесшумно, поторопился убраться подальше.
Райенвальд перегнулся через перила, чтобы увидеть, как удаляется судмедэксперт, чей белый халат мелькнул в пролете лестницы секундой ранее. Метнув быстрый взгляд на ничего не заметившего начальника полиции, следователь принял решение наведаться сюда позже еще раз. Что-то подсказывало Райенвальду, что судмедэксперту Антонову будет чем его удивить.
Припарковавшись на противоположной стороне улицы, Игорь Колчин дождался, когда разъедутся полицейские автомобили и стоянка перед бюро судмедэкспертизы окончательно опустеет, и насвистывая направился к учреждению.