Zum Hörbuch
Но, слава богу, жадной Лялька не была, разве что подозрительной и крайне обидчивой.
Вот и сейчас ее нижняя губа вдруг поджалась и задрожала.
– М‑м‑меня?
Что?! Я моргнула. А впрочем… Уголок рта криво приподнялся.
– Оль, а видно, что ты огорчилась? Хоть по какому‑то поводу? Я ведь сказала, что сестра сильно расстроилась.
Лялька задумалась и кивнула.
– Уже да.
Мы вместе с ней посмотрели на Костика. Костик неловко почесал лоб и отвел глаза.
Ох, кажется моя проблема – такая ерунда!
Я встала с кровати и потянулась за подушкой. Сунула ее под мышку, взяла свои наушники и направилась к двери. Эх, раз в жизни захотелось пожаловаться по‑человечески, и то не судьба!
– Ладно, пойду я, – сказала, берясь за ручку. – Но предупреждаю: включите своих ангелов – вырублю автоматы на счетчике! Хоть до посинения тогда медитируйте!
– Кать! – остановила меня младшая на пороге. – Так что за трагедия‑то? Ты так и не сказала.
Я пожала плечами, настроение было ниже плинтуса. Лялька, в предвкушении истории, кровожадно облизнулась. Пришлось выкручиваться.
– Понимаешь, х‑м‑м, барионная материя3 из Вселенной пропала. Не вся, конечно, но с концами! Надо срочно искать. А где искать и куда пропала – непонятно. И это так обидно, вот, прямо реветь хочется! – и глаза сделала за очками грустные‑грустные.
– А‑а‑а… Ну‑у, найдется, я думаю, – ответила сочувственно Лялька и повернулась к Костику. – Правда, Котэ? Где‑то же она есть!
Я вздохнула, повернулась и вышла.
– Ох, это точно!
Здесь, пожалуй, самое время сделать небольшую паузу и, пока я не расстроилась окончательно, рассказать вам немного о моей семье.
Так вот, глава семьи папа – Уфимцев Анатолий Владимирович. Человек серьезный, влиятельный, немного дуракавалятельный, бизнесмен и умница, а также очень даже любимый родитель своих трех дочерей. И хотя всем кажется, что он строгий, на самом деле, если мама в нужном месте гайки подкрутит, папа становится ручным и теплым, хоть белье на нем суши! Так что он у нас, конечно, всему глава, но в подчинении у серого кардинала мамы. И, судя по всему, ему это нравится.
Маму зовут Полина Львовна и так же, как папа, она по образованию врач‑ветеринар. Собственно, во время учебы в институте наши родители и познакомились, а во время практики – поженились. Там же на последнем курсе и родили первенца Светку. Видимо, в тот период жизни им было очень легко и весело, потому что Светка у них получилась с таким прямолинейным чувством юмора и ощущением внутренней свободы, что в пубертатный период частенько доводила родителей до слез в прямом и переносном смысле этого слова. И, если в детстве и отрочестве получала от мамы и папы за эту свободу по заднице (например, когда в пятнадцать лет сообщила, что беременна двойней, а потом призналась, что проводила социальный эксперимент для школьной газеты), то теперь, когда стала взрослой, выучилась на психолога и зарабатывала этим на жизнь (во всяком случае, пыталась), папа и сам частенько бегал к ней за советом.
Именно Светка привела родителей в чувство, когда Лялька выкрасила красивые светлые волосы блондинки в черный цвет, притащила с собой Костика и заявила, что они теперь готы и, вообще, темные порождения ночи. И что имя этим порождениям – Филомена и Котэ.
Я помню, как мы сидели за ужином, уплетая мамин борщ, когда эти два чудика, толкаясь, нарисовались на пороге кухни, предварительно разукрасив в подъезде друг друга черной подводкой для глаз и обрядившись в плащи. Кажется, папа тогда схватился за сердце, мама за грудь, я чуть не пронесла ложку мимо рта, и только Светка невозмутимо сказала, оглядев «пришельцев из преисподней»:
– М‑да‑а, Уфимцевы, интересно мы живем. Была у нас Лялька, теперь будет Филька. Осталось цепь нацепить, поводок и можно при луне выгуливать. И почему мне кажется, что эти двое уже успели стащить парочку шипастых ошейников?
Чтобы вам стал понятен Светкин юмор – поясню важный момент. Дело в том, что это когда‑то Толя и Поля Уфимцевы ютились в снятом подвальчике пятиэтажки и лечили зверей. Теперь же нашей семье принад‑ лежало несколько специализированных ветеринарных клиник, дюжина вет‑аптек по всему городу и самая известная сеть зоомагазинов «Уши‑Лапы‑Хвост», в которой можно купить абсолютно все, лишь бы звери и их хозяева были довольны! Постепенно папа заинтересовался и гостиничным бизнесом на побережье, но мама до сих пор сама оперировала в клинике и ездила по выставкам, в связи с чем, в доме всегда лежали каталоги и образцы зоотоваров. От игрушек‑косточек для собак, до кожаных поводков и ошейников для них же. Именно последние Светка и имела в виду, когда увидела новую Фильку. Тьфу, то есть Ляльку!
В общем, младшая тогда моргнула и задумалась, отчего стало ясно, что Светка угадала. А Костик покраснел.
Уже позже, когда у папы отпустило сердце, и он схватился за голову, его старшая дочь сказала:
– Мам, пап, только давайте обойдемся без истерик и ультиматумов. Это же Лялька. Ну какой у нее может быть внутренний протест или конфликт с системой? Откуда? Максимум – конфликтик. И то с Сердюкиным, что он на пять минут к ней на свидание опоздал. Переболеет готикой и забудет. А вот дефицит общения восполнить надо! Кто знает, что она там себе придумала? Так что ты, пап, давай не расстраивайся, а лучше тащи ее завтра с собой на йогу! Что значит не захочет? Да кто ее будет спрашивать! У тебя вон недавно операция серьезная была, фурункул на ягодице удалили, а вдруг тебе станет плохо? А тут родной человек под боком. Ты, главное, скули погромче, как наш Волдеморт, когда хочет, чтобы с ним поиграли, и почаще повторяй какая Лялька у тебя хорошая дочь. Не оставим ей никаких шансов!
– Терпеть не могу йогу, Свет! – возмутился папа. – У меня живот большой и тело не складывается!
– А ты постарайся сложить! Что делать, пап? А кому в этой жизни легко? Мать на работе, я тоже, Катюха в универе… Господи, – Светка вздохнула и чмокнула меня в макушку. – Не нарадуюсь! Хоть один нормальный человек в семье!
В общем, свою старшую сестру я обожала, с ней не соскучишься. Вот, если есть у вас в жизни кумир, то вы меня поймете. И искренне не понимала: почему у нее личная жизнь не складывается? Ухажеров‑то пруд пруди, а красотка какая! А она последнее время вся в работу ушла. Кто бы мог подумать, что Светка окажется такой ответственной.
Кстати, об ответственности. В отличие от выпускницы Ляльки, человеком в семье я считалась взрослым, и поблажек своей дочери‑ботанику папа давать не собирался. Поэтому три раза в неделю по два часа я работала в нашем центральном зоомагазине, который располагался в торгово‑развлекательном центре «Три кита», занимаясь тем, что сортировала новый товар, разбирала и вывешивала на витрину ошейники и ремни, и кормила мелких зверушек – от шиншилл до пауков. (Если честно, я подозревала, что таким образом папа пытался дать мне отдых от книг и развеять от учебы. Но животных я любила, родителей тоже, поэтому исправно отправлялась на работу. За которую, кстати, зарплату мне никто не платил. Полезный вклад в семью, вы же понимаете).
Осталось чуточку добавить о домашних питомцах. Их в нашей пятикомнатной квартире обитало три штуки, и на этом можно завершить краткий экскурс в семью Уфимцевых. Жил у нас старый кот Партизан, паук‑птицеед Сёма, и Волька (он же Волдеморт) – немного бестолковый в силу возраста, но любимый джек‑рассел‑терьер. Помните пса из кинофильма «Маска» с Джимом Керри? Белого с коричневым пятном на морде? Да, вот такое же жизнерадостное создание. И сейчас, именно в этот момент, Волька отчаянно вертел хвостом у моих ног, держа в пасти мяч и посматривая на дверь.
О, нет. Начинается! Ну почему снова я‑то?! Честное слово, мало Ляльке от меня досталось! Ведь снова с псом не гуляла, уйдя в медитацию! Со своим псом, между прочим! У родителей были мы, у Светки кот, а у меня – Сёма.
– Не сейчас, Волька, извини! Мне пора!
Оказавшись в своей комнате, я сняла домашние шорты, влезла в джинсы, натянула кепку и, запрыгнув в кресло, достала с антресолей роликовые коньки. Ни о чем думать не хотелось. И в особенности – вспоминать глупый спор. На дворе стоял апрель, день был теплым… Я решила не надевать очки, которые носила в университете, стараясь казаться старше, а обойтись линзами.
Пес мгновенно исчез, лапы зашуршали по полу, но уже через секунду Волька появился у ног с поводком в зубах. Я чуть сама не заскулила.
Дверь в комнату младшей приоткрылась и тут же захлопнулась.
– Лялька, имей совесть! Мне же на работу!
– Ничего не слышу! Мой склеп закрыт!
– Олька, ну ёлки…
В дверную щелку высунулся нос.
– Ка‑ать, – протянула сестра умоляющим голоском, – ты же все равно на улицу идешь, тебе что, жалко, что ли? Я лучше Котэ покормлю, обещаю!
Р‑р‑р‑р, с ума сойти можно, ну и денек! Ни совести у этих готов, ни ответственности! Светки на них нет!
В общем, я надела ролики, бросила в рюкзак балетки, взяла Вольку в поводок и «поехала» на работу.
Жили мы все в жилом комплексе «Седьмое небо» – новой и красивой высотке, почти под самой крышей. Так высоко, что, если выйти на балкон – город виден, как на ладони! Торговый центр «Три кита» находился от дома на расстоянии в две автобусные остановки – считай, рукой подать, но время подходило к пяти часам вечера и, чтобы не опоздать в магазин, требовалось поспешить.
Я вывела Вольку на тротуар и поехала вдоль проспекта. Пять лет обучения фигурному катанию не прошли даром, на роликах я стояла уверенно, так что мчались мы с терьером наперегонки. У‑ух! Даже о всякой ерунде позабыла! А когда увидела в террариуме своих паучков – и вовсе заулыбалась. Красота! До чего же совершенные создания! Руки сами потянулись их пощекотать…
Два часа за работой пролетели незаметно. Волька – холеный и чистый, как игрушка, радостно вертел головой, махал хвостом и «улыбался» всем покупателям, загоняя в магазин родителей с детворой, пока я утюжила собачьи комбинезоны, проверяла температуру в аквариумах, и болтала с менеджером Аллочкой о новых клетках для птиц, которые красиво вывесили под потолком. Так что домой пес отправился с честно заработанной косточкой.
– Пока, Кать! Приходи еще! – попрощалась Аллочка, и я, натягивая легкую куртку, улыбнулась.
– Конечно, приду! Куда же денусь!
– И Вольку приводи, с ним торговля лучше. Не пес, а талисман удачи!
Мы обе рассмеялись, я отцепила поводок и вышла с Волькой из магазина. Пошла по торговой улочке в сторону красивого фонтана в центре «Трех китов», вокруг которого располагались деревянные скамьи, с намерением сесть на них и переобуться. В это вечернее время здесь уже начала собираться молодежь – группки ребят помладше и постарше, и я с трудом отыскала свободное место. Усевшись на красивую изогнутую скамейку, натянула кепку, расстегнула рюкзак, собираясь достать ролики, когда неожиданно услышала в стороне девичий голос, заставивший меня сначала замереть, а потом удивленно обернуться.
– Ваня! Эй, Воробышек! Привет!
POV Иван
– Привет, Вано!
– Привет, Птиц!
Я встретился с друзьями у фонтана, где ждал их уже минут пять, и мы пожали руки.
– Здоров, би‑бои4! – поздоровался. – Как дела? Вижу, Лаврик, ты уже успел поймать неприятности?
Ник с Лавром переглянулись и засмеялись, и я тоже улыбнулся. Белобрысый Лавр Богодухов поднял руку и потер под глазом припухшую скулу.
– Есть немного, – признался парень. – В комбо5 неудачно с руки слетел. Но не все так фигово, как может показаться, так что ты, Птиц, не рассчитывай меня сегодня сделать в батле. На этот раз он будет за мной!
Сегодня ожидались не соревнования, а, скорее, импровизированная разминка знакомых брейкеров на публике после затяжной зимы. Мы все истосковались по стихийному сборищу, драйв ожидания медленно, но верно подпитывал кровь адреналином, и я не мог обещать, что оставлю другу шанс.
– Ну, это мы еще посмотрим, Дух. Кстати, Ник, – я огляделся, – а где Саня Гайтаев? Снова опаздывает? Договаривались же, что встретимся здесь в семь вечера. Я специально освободился пораньше.
Никита Береза взглянул на часы, которые показывали начало восьмого, и пожал плечами.
– А кто его знает. Я ему что – мамка? Меня достало этого человека воспитывать в двадцать лет. Но ты прав, хорошо бы Гаю уже показаться. Между прочим, у него мой бумбокс6 и планшет с треками. Он вообще‑то обещал нам новую электронку подогнать к вечеру. Смотри, Птиц, – Ник сдвинул шапку‑носок выше на лоб и показал в сторону знакомых ребят, стоящих отдельной компанией по другую сторону от фонтана. Парни и девчонки, человек десять, не меньше. – Димыч с ребятами уже на месте. Пора бы и нашим подтянуться. Парни из дэнс‑клуба обещали быть.
Они с Лавром подняли руки и отсалютовали другой компании. Ответка прилетела сразу же. Народ помахал в ответ, расшумелся, зашевелился, и я хорошо их понимал: мы слишком долго ждали весны, всем не терпелось разогреться. Димка Борзов, классный хип‑хоппер и брейкер (мы иногда тренировались вместе и отлично друг друга знали), развел компанию в стороны, встал на краю фонтана в стойку «на руках» и похлопал над головой ногами.
Я, улыбаясь, отвернулся к друзьям.
– Знаю, мы с ним уже кое‑что обговорили, пока вас ждали. Сегодня здесь много ребят, так что решили работать в два круга и без очков. Веселимся, пока не выдохнемся или нас не разгонят, – сообщил договоренность. – Ждем наших еще пять минут и начинаем!
– А после вломим Гаю по шее! – предложил Лаврик. – Так людей подводить!
И я был с ним полностью согласен. Увы, мой лучший друг часто отвечал статусу «засранец», который с гордостью и носил, но нас отвлек голос из‑за фонтана.
– Эй, Воробышек! Ну что там у вас? Час икс настал!
– Все скоро будет, шеф! – вместо меня отозвался Ник. – Имей терпение! Сейчас акустику встретим, экипируемся и вперед!
Гайтаев появился через минуту в компании парней и девчонок и новеньким бумбоксом на плече. Как всегда, в искреннем порыве прижал руку к груди.
– Черт, Птиц! Не поверишь, телефон сел, бензин закончился, пришлось машину толкать! Хорошо, что девчонки рядом оказались – помогли на бедность! Без них бы вообще застрял!
– Я бы тебе застрял! Трепло! – я не зло толкнул друга в плечо, отбирая бумбокс. – Пойди, вбрось7 Димычу, – усмехнулся, глядя в честные глаза Гайтаева, – он поверит. А я тебя четыре года знаю.
Саня облизнулся и обнял меня за шею. Кивнул поверх плеча за спину.
– Ванька, ну мы же не какие‑нибудь поцы, чтобы Борзому и «Ко» продуть. Ты видел, каких он ребят собрал? А мы что, хуже? Между прочим, систер сами напросились, когда узнали цель мероприятия и то, что здесь будешь ты. Я и подумал: почему нет? Потом вместе и в клуб завалим! Будет весело! Ну, задержались на пару минут, подумаешь…
Вот сколько знаю Гайтаева, все ему жизнь малина.
– Гай?
– Ауч?
– Последний раз предупреждаю: подведешь еще раз – и ты мне не друг! – сказал серьезно.
Я снял с себя ладонь Сани и махнул компании Борзова, приглашая парней к началу круга. Убедившись, что народ приближается, сбросил куртку, оставшись в майке, и швырнул ею в приятеля.
– Эй, Ваня! Воробышек, привет!
Я обернулся на знакомый голос. Вместе с Саней приехали Снежана с Ликой и еще парочка знакомых девчонок. Время от времени мы пересекались в общих компаниях и в университете, так что все друг друга знали.
– Как дела, Вань? Нас Гай пригласил, ты ведь не против? – они поздоровались. – Все говорят, что намечается классный баттл! Мы не могли пропустить такое событие, ты же понимаешь! – и засмеялись.
Был ли я против? Пожалуй, нет. Особенно, заметив, как при появлении красивых девчонок напряглись парни Димы Борзова и их подруги. Как не был против того, чтобы на нас вылили ушат внимания все, кому не лень. Мы потому и выбрали спонтанной площадкой торговый центр, чтобы засветиться. Гай прав: нам нужен свой круг и своя толпа. А лучшие брейкеры докажут, что они знают свое дело!
– Конечно, нет, девочки! Какие могут быть сомнения, – открытая улыбка сама скользнула на губы. Я знал ей цену, но сейчас улыбался искренне, чувствуя, как биты уже начинают стучать в моей голове, а в венах ускоряется ток крови. – Я рад, что вы здесь. Надеюсь, вы нас поддержите.
Девчонки просияли, а я обернулся к Нику.
– Пора!
Дело осталось за малым – выбрать трэк. Вместе с Борзовым и его парнями решили остановиться на знакомом – DJ Icey «Essential Mix». Опустив бумбокс на пол, добавили звук, ударили по рукам, и разошлись в стороны – каждый к своему «кругу». Народ вокруг уже прилично сдвинулся, в торговом центре было людно, определенно пришла пора начинать…
Есть! Пошли техно‑биты – ноги сами пришли в движение! За техно‑битами послышались короткие сэмплированные вокальные части, зазвучала четкая линия ударных и, наконец‑то, ровный верхний ритм. Да!
Спортивные штаны низко сидели на бедрах, черная майка с капюшоном оголяла плечи… Я с улыбкой развернул би‑бой‑кепку козырьком назад, сделал перекидку вперед на одной руке и вошел в круг на сальса‑степе. Лаврик, готовый выйти вслед за мной, крикнул, разминаясь на месте в топ‑шагах.
– Давай, мувер8! Покажем этим факбоям в топсайдерах, как настоящие парни танцуют break‑dance!
Если бы я знал, что меньше чем через час меня поднимут на смех из‑за девчонки, лучше бы не начинал.
POV Катя
Воробышек здесь? Я не ослышалась? Но как? Неужели сегодня удача окончательно взяла отпуск, исчезнув из моей жизни, и даже случайная встреча готова напомнить о споре? Нет, клянусь, это слишком!
Я удивленно оглянулась и пробежалась глазами по толпе вокруг, почти сразу же заметив в ней красивого, улыбчивого парня в модной куртке и кепке, окруженного группой друзей. Все они смеялись и двигались. Что‑то определенно происходило. В воздухе витало какое‑то странное ощущение напряжения и ожидания, как будто бы вот‑вот должно было случиться что‑то крайне интересное. Любопытный народ это чувствовал и сбивался теснее. Хм, я тоже надела ролики и встала, не спеша уходить, и даже терьер навострил уши, заметив в толпе у фонтана большущего дога. Что ж, у каждого свой интерес – Волька нетерпеливо завертелся в поводке.
Конечно, я видела Воробышка раньше в университете и слышала о нем. Поверьте, даже такой ботанше, как я, трудно остаться безучастной и не заметить популярного парня, когда у тебя есть глаза и уши, а о нем говорит каждая вторая девчонка. Да, взгляд останавливался на красивом лице (секунды на две), чтобы тут же скользнуть дальше. Но мне никогда не приходилось его рассматривать. Как‑то не представлялось случая. Когда у тебя нет никаких шансов – цель и наука остаются превыше всего!
Хм‑м, что‑то я не то сказала. А, впрочем, неважно! До сегодняшнего дня я могла гордиться тем, что меня отличает трезвость мысли. «Могла» – надеюсь, вы заметили, в каком времени я употребила глагол? В прошедшем, вы правы, и мне от этого совсем не весело.
Я решила остаться у фонтана и подождать, понимая, что в бейсболке и без очков меня вряд ли узнает кто‑то из студентов. Подумалось вдруг: а может, я поторопилась ругать удачу, и это тот самый случай, который изменит все? Сколько бы я не пряталась, от спора мне уже не отвертеться, а значит, и объект этого спора стоит рассмотреть повнимательнее. Раз уж нежданно‑негаданно представилась такая возможность!
Заиграла ритмичная музыка, совершенно точно у фонтана что‑то началось, я крутанулась на роликах и сунула нос в толпу.
Ничего себе! Уличный брейк‑данс! Кто бы мог подумать, что это так завораживающе круто! Нет, правда! Через полчаса я стояла вместе с другими зеваками с открытым ртом и распахнутыми глазами, с затаенным в груди дыханием, и старательно сглатывала перехваченным горлом ощущение приближающегося по мою душу полного фиаско. Какой ужас!
Ну почему, почему провидение так жестоко к несчастным ботаникам? В чем они провинились? Если у меня до сих пор и теплилась хоть какая‑то надежда, что я смогу доказать красоткам‑грымзам на что способна Уфимцева, то сейчас она рухнула. Разбилась, разлетелась и разделилась на мелкие квантовые частички – бамц! Пафф! И крах!
Девчонки знали чему радоваться. Пожалуй, только сейчас, когда вся бравада моих слов, сказанных в туалете в пылу спора, истаяла и осталась голая правда, я смогла понять насколько высоко перед несчастной заучкой оказалась вздернута планка. Ну кто меня дергал за язык, кто?!
Честное слово, лучше бы это был какой‑нибудь прыщавый ботаник. А еще лучше, если бы я смолчала.
Иван Воробышек не зря считался популярным парнем университета. Ловкий, сильный и спортивный, он легко летал над полом, крутился на руках, выполняя сложные танцевальные трюки, больше всех остальных парней притягивая к себе восхищенные взгляды зевак и, в особенности, девчонок. Ох, да, и мой взгляд тоже.
Воробышек выполнил свечу, вскочил на ноги и широко улыбнулся толпе уверенным белозубым оскалом, а я в отчаянии закрыла глаза. Не хочу на него смотреть! Не‑хо‑чу!
Кажется, я проиграла.
Я отвернулась от круга с танцующими, повесила плечи и сделала шаг прочь, намереваясь уйти домой, но в последний момент остановилась. Сердце больно сжалось. Никогда не чувствовала ничего подобного. Неужели так болит… поражение? Что даже ноги не слушаются?
Логика подсказала: оно самое. И добавила с упреком: а как же аспирантура? Как же твоя карьера ученого, Катя Уфимцева? Как же просторы Вселенной, мечты и открытия? Как же без тебя будущее всего человечества?! Разве ты имеешь право это человечество подвести?! Грудь наполнила горячая убежденность и что‑то шепнуло отчаянно: «Не можешь!» Только не тогда, когда к успеху проделан такой большой путь!
А как же квантовая физика и недоказанные теории!
Я сглотнула. Возразила себе слабенько и тоненько: «Но ведь Ванька Воробышек мне не по зубам. Надо быть честной с собой: у меня нет никаких шансов!» И тут же саму покоробило от собственной трусости.
Эх, Катя‑Катя. А еще вундеркинд! Можно сказать – сверхчеловек и гордость семьи! Трусиха ты самая настоящая! И нет тебе оправдания!
Неподалеку раздался девичий смех, и я оглянулась, заметив в толпе зевак своих недавних обидчиц. Вот уж кто точно по глупой ботанше горевать не станет, если я уйду из университета. Даже имени не вспомнит, что такая была.
В груди снова зашевелился огонь, но уже не отчаяния, нет. На этот раз голову вскинул протест.
А не рано ли ты сдалась, Катя? Та, что ставила перед собой сверхзадачи и всегда их выполняла? Может, хватит прятать голову в песок и страдать, когда и страдать‑то толком не получается! Ну подумаешь красавчик Воробышек! Да что он, пуп земли, что ли? Ведь даже ни разу не принц датский! Такой же парень, как все! Это мы еще посмотрим, кто кого целовать не захочет!
Брови грозно сошлись к переносице, глядя, как парню улыбается «мисс длинный коготь» с подружками. Ладони сжались в кулаки, а корпус развернулся на сто восемьдесят градусов. Захочет как миленький, или я буду не я!
Р‑р‑р‑р… Ботаники не сдаются – вот!
Задача обозначилась, и я собралась. Пора заявить о себе! Сигнал к действию пробежал по нейронам, логические звенья звякнули и замкнулись в цепь. Я дала оценку вдруг возникшей в голове мысли… Хм‑м, определенно глупо и неумно. Но если получится все верно рассчитать – траекторию, поведение собак, собственную скорость и расположение объекта… то, пожалуй, гораздо лучше, чем ничего! А это уже кое‑что! Как я уже сказала: меня всегда отличала трезвость мысли – до сегодняшнего дня!
Я осмотрелась. Довольный Волька крутился возле дога, приглашая того поиграть, пока его хозяйка – милая седая старушка, открыв рот и уронив на кончик носа очки, прижав к груди сумочку, наблюдала за действием танцоров. Отлично! Я улыбнулась. Вот так и становятся мелкими преступниками. Подобравшись к бабуле поближе (господи, и кто ж ей, божьему одуванчику, такого пса‑то доверил?), осторожно умыкнула из ее расслабленных пальцев поводок и переплела с Волькиным. Достав из рюкзака резиновый мячик (любимую игрушку терьера), поцокала языком, привлекая внимание собак…
Цоки‑цоки, лапули! Есть! Морды, как по команде обернулись, хлопнули уши и завертелись хвосты.
– Правильно, собачки. И нет там для вас ничегошеньки интересного! А вот зде‑есь ого‑го, мячик! Ну‑ка, кто хочет с ним поиграть?
Я покрутила игрушкой перед вывалившими языки мордахами и переступила на роликах в сторону – шажок, еще шажок. Сейчас было о‑очень важно не ошибиться. И не промахнуться!
– Сейчас‑сейчас, мои цыпы, только подберемся поближе…
Воробышек выделывал на полу сложные фигуры брейк‑данса, демонстрируя силу рук и растяжку, улыбка не сходила с лица… Моей подлости требовалось всего лишь выждать момент, когда он закончит, уступит место другу и отойдет к фонтану, чтобы действовать. Я натянула поводки, подобралась и приготовилась кинуть мяч. Ох, надеюсь, бабуля меня после не поколотит. Если все получится, как я задумала, то у нее просто рука не поднимется из жалости!
Воробышек вскочил, отпрыгнул в сторону и не без гордости: «Вот я какой!» – провернул на голове кепку и отсалютовал друзьям. Пора! Я хорошенько дернула за поводки и запустила мяч! Но даже сама не ожидала, сколько силы окажется у добрых домашних собачек.
– А‑а‑а‑а! О‑о‑ой!
Я не прокатилась, а пролетела на роликах через круг, впечаталась в остолбеневшего Воробышка пауком и вместе с ним свалилась… правильно! В фонтан! Обдав народ кучей брызг.
Бррр! Как холодно!
Согласна, не самый лучший способ завязать знаком‑ ство с красивым парнем и не самый умный поступок, зато гарантированно, что он меня запомнит!
Наверняка Воробышек бы сейчас сказал что‑то очень грубое, если бы вместе со мной не погрузился под воду.
Ой, мамочки! Только бы его не утопить!
– Д‑д‑д‑д‑д‑д‑д‑д‑д! В‑в‑врагу не сд‑д‑дае‑ется наш горд‑д‑дый В‑в‑варяг! П‑пощад‑ды никто‑о трам‑пам‑па‑ам пам!
Мы с Волькой стояли под дверью родительской квартиры, пританцовывая на месте, я отстукивала зубами чечетку и, улыбаясь от уха до уха, пыталась нажать замерзшим пальцем на дверной звонок. Отыскать ключи в мокром рюкзаке оказалось выше моих способностей.
– Вот это мы вытворили с тобой, Волька! – я хрюкнула носом и, взглянув на терьера, засмеялась. И тут же ужаснулась себе, приложив ладонь ко рту: – Кошмар!
Дверь открыла старшая сестра и, завидев меня, оторопело застыла.
– О, Господи! Умка, что с тобой?
Я была мокрой, замерзшей и, кажется, выглядела обалдело‑обескураженной от своего поступка. Но неожиданно довольной.
– Я это сделала, Светка! Сделала! – воскликнула. – С ума сойти!
– Чего? Что ты сделала? – глаза сестры округлились, а взгляд изумленно прошелся по мне. – Попала под дождь? Облила себя водой, поддержав дурацкий флешмоб? Катька, – Светка, вдруг испугавшись, шагнула вперед и приложила ладонь к моей щеке, – ты же замерзла как ледышка! И насквозь мокрая!
Бросаться на шею сестре было жестоко, хотя ужасно хотелось. Я въехала на роликах в квартиру, хлопнула дверью и упала в прихожей на пуф. Призналась счастливо:
– Я его чуть не утопила, Свет! В фонтане в «Трех китах»! И народу там было – жуть! А потом сбежала! Он даже понять ничего не успел! Здорово, да?!
– В фонтане?! Он?! – красивые брови сестры вздернулись вверх, но почти сразу же нахмурились. Небольшой кулачок уперся в бок. – Кать, судя по тому, как захватывающе ты об этом говоришь – очень зря не утопила! Признавайся, какой хорек посмел тебя обидеть? И, главное, за что? Я ему башку оторву!
И ведь оторвет – это же Светка! Обожаю свою сестру!
– Нет, ты все неправильно поняла. Это я! Я его обидела! Уф, Света‑а, – выдохнула, – чего буде‑ет! Кажется, я объявила войну.
– Кому?
– Всем!
Светка заморгала, совсем как Лялька, но быстро пришла в себя. Еще раз ощупав мой лоб, строго заглянула в глаза.
– Так, а ну‑ка рассказывай, Умка! Все! – скомандовала, сдергивая меня с пуфика и вытряхивая из куртки. – Но прежде марш под горячий душ! Нам только воспаления легких не хватало! Жду тебя с новостями на кухне! И поторопись, чтобы родители не застали тебя в таком виде – их умную и взрослую дочь!
– Ага!
Я и правда продрогла до косточек, в роликовых коньках булькала вода, но устоять под душем, когда тебя распирает во все стороны от собственной выходки – просто невозможно! Наскоро вытершись, я замоталась в халат, сбегала в свою спальню за очками и, впрыгнув в теплые носки, примчалась на кухню.
Светка, убрав длинные светлые волосы в хвост, уже успела покормить Вольку, и теперь стояла у плиты, отпихивая от себя ногой, ластившегося к ней кота Партизана.
– Чай? Кофе? – взглянула на меня искоса. – Потанцуем?
Я хихикнула, юркнув за стол. Увидев на блюде свежие мини‑булочки с творогом – схватила одну и сунула в рот. Кондитерская в нашем доме была – просто отпад!
– Конефно, кофе! И покрепче!
Кофе я пила редко, и сестра улыбнулась.
– Ты смотри. И вправду вытворила что‑то неординарное, – открыв бар, она достала с полки папин коньяк и немного плеснула в мою чашку с кофе. – Держи, Умка, – уверенно сказала, опуская чашку передо мной на стол, – вот покрепче! Заболеешь еще.
Было так вкусно и тепло, что я схрумала еще две булочки, выпила полчашки обжигающего напитка, прежде чем с ужасом выдохнула:
– Светка, кажется, я влипла!
– Куда?
– В историю!
Сестра внимательно осмотрела меня и приподняла бровь.
– Ну, наконец‑то! Давно пора.
– Све‑ет, ну я же серьезно!
И рассказала сестре все‑все! И про грымз из туалета, и про Воробышка – первого птица на деревне, и про себя – страшилу‑заучку. Как начала с дневного доклада по квантовой физике, так и закончила тем, как сбежала на роликах из торгово‑развлекательного центра, оставив Воробышка одного обтекать перед всеми, только пятки сверкали.
У Светки отвисла челюсть. Правда ненадолго. Не той боевой закалки оказалась моя сестра, чтобы тратить время на удивление.
– Дуры они, Катька!
– Ага!
– Но ты‑то умная! И как только повелась? Ты что себя в зеркало никогда не видела? В каком это, интересно, ракурсе ты страшилу нашла? Ты же Уфимцева, а мы все в маму! На Ляльку нашу посмотри! Это все твои страховидные очки и коса, я давно тебе твержу! И потом… что значит: если проиграешь, то бросишь университет? Ты вообще в своем уме, гордость семьи? Я тебе брошу! Я тебе так брошу! Я этой мисс‑курице с подружками их новомодные жопки самолично на гриль натяну! Без анестезии!
Светка даже встала, но я вновь усадила ее за стол.
– Не надо, Свет, я справлюсь. Тем более, что сама виновата, никто меня за язык не тянул. Просто обидно стало, вот и поспорила, – я попробовала улыбнуться. – Зато теперь ты знаешь, на что способна твоя Катя! И ради своего будущего, мне необходимо выиграть, понимаешь?! Сегодня в «Трех китах» был первый шаг!
Сестра усмехнулась:
– А что, предполагается, что будет второй?