Значит в источниках указано верно – живущие у северного Тавра – низовья Днепра и Тендровская коса.
Имена вождей этих русов-росов в период нападения европейские хроники не знают. А в русских летописях упоминают имена Аскольда и Дира.
Поскольку по данным археологии днепровского Киева не существует до конца IX в., то упоминание имен Аскольда и Дира применительно к несуществующему в то время городищу представляет присвоение чужой истории (как и история дунайского Киева-Киевца-Кеве-…). Но можно допустить, что эти реальные персонажи были не чужды низовьям Днепра. Тогда объяснимо и сообщение Никоновской летописи: “ Въ л^то 6372 (864) убиенъ бысть отъ болгаръ Осколдовъ сынъ”. Болгария (Дунайская) заключила 30-летний мир с Византией, став ее союзником, а локация “черных болгар” была рядом.
Если набег на Амастриду был обычным грабежом, то набег 860 г., согласно Г. Эверсу [41], был обдуман изначально. «Народ снарядивший его [флот], должен был снарядить его нарочно для сей экспедиции, при коей предполагал встретить сильное противоборство: ибо ополчение, приведшее Константинополь в ужас, не могло быть шайкой, предназначенною для обыкновенных разбойнических набегов. Нападение, следовательно, было обдумано русами сначала.» Т.е. это не какая-то вольница набежала, а четко спланированный набег с четкой целью – столицу осадили, но в течение 19 дней не беспокоили и ушли. В.Я. Петрухин [28] высказал версию, согласно которой “вторжение росов в самый центр византийского мира означало ее легитимизацию как для византийского патриарха, так и для русского летописца”.
Сколько же было нападавших на столицу империи или каков же был флот нападавших? В Брюссельской хронике указывается: “…пришли Росы на двухстах кораблях…”. Для расчета числа воинов необходимо использовать данные о величине запрошенной дани. С учетом того, что в летописях уже в IX веке фигурирует гривна, которая впервые упоминается только в 1014 году, то воспользуемся данными реального похода на Византию 1043 г., в котором принимало участие 400 судов. Византийский историк Михаил Пселл писал, что русы запросили выкуп «по тысяче статиров на судно» [1 статир= 1 номисма]. И. Скилица сообщает несколько иначе, что русы запросили по “три литры золота на каждого воина”. Вес византийской золотой литры, согласно [32], составлял 320 гр., и она равнялась 72-м номисмам. Три литры золота – 216 номисм. На 400 судов запрошено 400 000 номисм. Если по 216 номисм на человека, то всего будет 1852 человека. Значит на одном судне не более 5 человек. О том, что это были небольшие лодьи говорит хроника того похода: «Сильный ветер двинулся с востока на запад; взмутив море вихрем, он устремил волны на варвара и потопил одни из его лодок тут же, так как море поднялось в середину им, а другие, загнав далеко в море, разбросал по скалам и утесным берегам. … Наконец, по сигналу императора Константина две византийские галеры устремились вперед, несмотря на бурю. Лодьи немедленно окружили их, но греки применили «греческий огонь» и тяжелые камни. 10 лодей было сожжено и разбито. В наступление двинулись главные силы византийцев. Шторм оказался важнейшим союзником византийского флота. Ветер переворачивал лодьи, разбивал их о скалы; в море с галер на лодьи летел «греческий огонь»».
Нет никаких оснований считать, что двумя столетиями ранее – в середине IX века – на судне было больше воинов. Тогда количество нападавших в 860 г. было не более 1000 человек.
Следует отметить, что наличие такого рукава, как Герр, давало возможность не только незаметно выходить в море, но и возможности для создания баз флота в других местах.
Относительно незаметности выхода в море. Считается, что плавание в те годы было только каботажным (вдоль берега в зоне его видимости). Но это не совсем верно. Еще Страбон отмечал умение древнегреческих мореходов совершать плавания точно на север, ориентируясь по Полярной звезде. Для убедительности дана информация о «Черноморском треугольнике» – Краткие морские пути по маршруту: Гераклея – Херсонес – Каллатис – Гераклея, которые известны с античных времен, приведены в работе М.В. Агбунова “Античная лоция Черного моря” [1]. В. Ф. Гайдукевич предполагает, что греческие суда совершали переходы в открытом море между: а) мысом Сарыч (Крым) – мысом Керемпс (побережье современной Турции) – на расстоянии 263 км; б) прямые переходы между Боспором Фракийским и Боспором Киммерийским; в) между городами северного и южного берегов Черного моря. При плавании по кратчайшему пути как анатолийские, так и крымские берега исчезают уже в 30-35 милях (56-65 км) [4]. Такое плавание было возможно только в летний период года, когда на Черном море преобладает антициклоническая маловетреная погода с ясным небом.
Почему же нападение оказалось неожиданным для греков? Византийский флот был отвлечен на сражение с арабами и норманнами в Эгейском и Средиземном морях. Поэтому можно было никого не опасаться. Опираясь на письмо папы римского Николая I, можно увидеть, что Принцевы острова, куда добрались нападавшие, лежат в Мраморном море. Т.е. нападавшие прошли из Черного моря в Мраморное!
Относительно других точек для баз флота – имеется в виду Таманский п-ов. Расположение Таманского п-ва очень выгодное: с одной стороны – Черное море, с другой – Азовское, в которое можно попасть из низовий Днепра по каналу. Из Азовского моря по реке Кубань – доступ вглубь материка или по Дону двумя вариантами на Каспий: через известную переволоку Дон-Волга, или через Кумо-Манычскую впадину.
Дельта Кубани, как и других рек Причерноморья, во времени изменялась. О.Н. Трубачев [39] писал, что “страна древних русов располагалась в кубанских плавнях … Река Кубань до XIX века ещё впадала одним рукавом в Чёрное море, позднее сменив этот рукав на азовское русло”. Изменение русел рукавов Кубани подтверждает исследователь Черного и Азовского морей М.В. Агбунов [1]: “Кубань своей многорукавной дельтой дробила Таманский полуостров на серию островов. Разветвленная многорукавная дельта Кубани, наличие обширных глубоко врезающихся в материк лиманов и болот, несомненно, должны были сильно затруднять проникновение сюда кочевников со стороны северокавказских степей… Современный Кизилташский лиман представляет собой затопленное устье одного из рукавов Кубани, когда-то впадавшего в Черное море. Дельта реки, как известно, перемещается с юга на север. Основное русло уходит все дальше к северу. Поэтому южные рукава реки мелеют и затем отмирают… Нынешние археологи находят на Тамани развалины строений далеко в море – причем как в Азовском, так и в Черном. По данным Л.И. Чередниченко, «1000 лет назад уровень моря в районе Тамани был на 2–4 м ниже современного, берег дельты Кубани был выдвинут далеко в море». Это значит, что к нынешней площади Таманского полуострова, а тогда архипелага, надо добавить несколько километров ныне исчезнувшей суши… “
Спрашивается, где здесь было бы логично организовать базу? Для ответа на вопрос надо знать характер течений в районе Керченского пролива. Вот, что пишет М.В. Агбунов [1]: “Ранее, в рассматриваемый исторический период, Боспор Киммерийский был значительно уже и мельче, а плавание на некоторых его участках было нелегким. Корабли, следовавшие из Черного моря в Азовское, предпочитали идти прямо в море через пролив, а при обратном курсе считалось более целесообразным ходить через Кубань, используя сильное попутное течение”. Исходя из изложенного, базу целесообразно было организовывать на левом рукаве Кубани, впадающем в Черное море: быстрое течение – быстрый выход и невозможность блокировать со стороны моря. В то же время проход из Черного в Азовское море давал возможность пройти по Дону.
Кумо-Манычская впадина (названа по рекам Кума и Маныч) – узкая низменность, разделяющая возвышенности (Ергенинскую и Ставропольскую). Ширина 20-30 км (в центральной части до 1-2 км), длина более 500 км. Основные реки впадины – Западный и Восточный Маныч, первая из которых относится к бассейну Азовского, вторая – Каспийского морей. Река Западный Маныч является левым притоком Дона. Сток реки Калаус шел как в Западный, так и в Восточный Маныч. В середине XIX века над Манычем археологи обнаружили торчащий из обрыва сохранившийся древнеримский корабль. Это означает, что в ранние времена Маныч был судоходным проливом. Со временем из-за подъема местности и заиливания Маныча этот путь потерял актуальность. В 1965 г. здесь был создан каскад водохранилищ и образован водный путь Азов – Каспий, проложенный по Кумо-Манычской впадине.
Археология свидетельствует [30] о плотной застройке правобережья Кубани, хорошем развитии в регионе не только скотоводства, но и металлургии и гончарного ремесла. Особенно отличались кузнецы-оружейники – выразители наиболее передовых достижений в этом производстве. Железные и стальные изделия (сабли, наконечники стрел, копий, кинжалы; предметы защитного вооружения, снаряжения и украшения боевого коня) отличаются завершенностью форм, изяществом и точностью отделки. Западные климаты Хазарии (Таманский п-ов) были наиболее богатым районом каганата. Именно здесь проходил западный участок «великого шелкового пути», приморские города, приносили огромный доход в казну государства. На Тамани была нефть, необходимая Византии для “греческого огня”. Именно здесь упоминается город Русийа, который связывают с русами. Идриси (1100–1165 гг.) в описании пути вдоль Черного моря пишет: «От города Матраха до города Русийа двадцать семь миль… [Город] ар-Русийа [стоит] на большой реке, текущей к нему с горы Кукайа...». Город Матраха – это Таматарха. В Х в. употреблялись византийская (1574 м) и римская (1480 м) мили. В 27 милях (примерно 40 км) от Таматархи – Кизилташский лиман, в который ранее впадала Кубань. Кубань течет с Кавказских гор, точнее – с предгорий Эльбруса. Возможно, город Русийа сейчас лежит под водой лимана, но именно эта точка была бы еще одной отличной базой для флота.
Вот теперь вопрос – из низовий какой реки можно было планировать и осуществить морской набег? У Днепра был второй выход – рукав Герр, что не позволяло полностью блокировать доступ в море. Кубань вообще было сложно блокировать (выход как в Черное, так и в Азовское моря). Блокировать Дон было нельзя, т.к. это был международный торговый путь. Поэтому на Дону был построен Саркел, который мог тормозить корабли русов, следующие к Волге и обратно. В итоге остаются только низовья Днепра (Олешье) и Кубани (Русийа).
Очередное упоминание русов состоялось при нападении на город Абаскун (Абесгун) на Каспии. Освоение торгового пути на Каспий неминуемо должно было поставить русов перед фактом налаживания взаимоприемлемых отношений с Хазарией, которая благодаря своему географическому положению контролировала каспийский участок торговли, а также часть караванных путей между Восточной Европой, Средней Азией, Восточным Закавказьем и Ближним Востоком. К тому времени, когда в IX в. на Каспии появились русы, Хазария остро нуждалась в союзнике для противостояния мусульманским государствам Прикаспия. В этой ситуации появление у границ Хазарии русов, заинтересованных в регулярном проходе на Каспий и обладавших боеспособным флотом, могло побудить хазар извлечь для себя выгоду из создавшегося положения и выдвинуть определенные условия, на которых они обеспечивали бы русам беспрепятственный доступ в бассейн Каспийского моря. Основным условием, очевидно, было оказание военной помощи против враждебных Хазарии исламских правителей Западного и Южного Прикаспия. Выход в Каспий был возможен как через переволоку Дон-Волга, так и через Кумо-Манычскую впадину. В любом варианте это движение через территорию хазар должно было быть определенным образом согласовано. Такие походы (за добычей) не оформлялись договорами. Достаточно было соглашения о долях раздела добычи.
Сообщение об этом походе на Абаскун указано в “Истории Табаристана" («Тарих-е-Табаристан») Ибн Исфандийара, написанном на персидском языке в 1216-1217 гг. Утверждается, что поход был совершен во времена правления эмира Табаристана Алида ал-Хасана ибн Зайда (правление Хасана [ибн] Зайда Алида 864-883 гг.). Это был первый набег русов на Каспий. Русы напали на город Абаскун (Ашур-Ада) в Астрабадском заливе, крупнейший порт на южном побережье. В то время из него был путь в Хорезм. Ибн Исфандийар ничего больше не сообщает об этом набеге, за исключением того, что эмир «перебил всех русов». Причиной данного похода, как пишут исследователи, послужила не жажда наживы, а сложившаяся экономическая обстановка: горцы Табаристана (дейлемиты в 867 году отпали от халифата и в 872 г. завоевали крупные торговые города Гурган, Казвин и Рей. Эти города являлись важными перевалочными (опорными) пунктами на торговом пути, связывавшем Ближний Восток и Закавказье с Хазарией и Восточной Европой. Вероятнее всего, после этих событий, т.е. после 872 г., русы выступили для защиты торговых интересов (как Византии\Хазарии, так и арабов) – такова была официальная цель этой военной экспедиции. Тем не менее, сам факт похода говорит о том, что эти русы действуют как минимум с молчаливого одобрения хазар и в интересах экономики хазар. И хотя в сообщении говорится, что эмир «перебил всех руссов», это может не отражать реальности, т.к. враги ислама всегда должны быть повержены.
На мой взгляд, в целях похода не исключена также попытка русов проверить возможность взятия торгового пути под свой контроль.
Очевидно, что в IX веке росы-русы могли иметь, как минимум, две локации для своего флота, что позволяло им действовать как в южном направлении на Малую Азию, так и на восток.