Zum Hörbuch
Она не вынесет этого, умрёт сейчас прямо в процессе или как минимум сознание потеряет. Она почувствовала, как он взялся за её коленки и с усилием разжал их, против такой силы она не могла сопротивляться и понимала, что теперь полностью открыта и доступна ему. Это конец…
Стас навалился вдруг на неё всем телом, уместившись между бёдер, чтобы она не могла больше свести ноги. Подвинулся к её шее и сжал ладонью одну грудь, забравшись пальцами внутрь бюстгальтера. Алина зажмурилась и рвано выдохнула от отвращения, когда почувствовала это. А ещё дыхание на своей шее, влажные поцелуи и внезапный шёпот, смысл которого не сразу поняла из-за звенящего в ушах пульса, перемешанного с ужасом.
– Ты слышишь меня? Я не сделаю больно, но от этого зависит твоя жизнь. И моя тоже.
– Не-е-ет! – отвернулась она от него, когда он между словами начал жадно облизывать её шею. Его таз плотно вжался ей между ног и тело прошибла самая настоящая дрожь.
– Алина! Очнись! Подыграй мне! – едва слышно выдохнул Стас ей в ухо.
Мозг отказывался воспринимать информацию, которую получал слух.
– Пожалуйста-а-а-а! – тихо проскулила она.
– Да боже ж мой, – едва слышно выругался Стас, потом сказал громче. – Можешь не орать, тебя никто не будет спасать! Расслабься, сучка!
Алина распахнула в ужасе глаза, как только почувствовала, что он опустил руку, чтобы ещё больше стянуть с себя штаны, оголяя свой пах и задницу. Делал он всё это, не сдвигаясь с неё, будто бы она сможет вырваться. А потом вдруг резко согнулся, вбивая себя в неё и тут же больной кусая за шею.
Она вскрикнула от боли, которая пронзила её с двух сторон и вся сжалась. Стас тут же громко застонал и начал резко и ритмично двигать бёдрами, приподнимаясь на ней и тут же опускаясь. Её тело провело мгновенную диагностику повреждений, чтобы вновь завыть от ужаса и боли… но зависло на этой операции, боль была только в шее, в том месте, где он укусил её совершенно точно в отместку за её укус.
Там же, где теоретически должен сейчас ходить его каменный извращенский поршень, разрывая всё на своём пути, ничего такого не ощущалось. Она онемела… пропала чувствительность от невыносимой боли? Он её тоже так порвал, как это типа делал Вадик, что нервные окончания не выдержали?
Громкий ритмичный стон Стаса, который наяривал на ней, не сбавляя скорости и упорства, совершенно не вязался с её ощущениями. Она застыла с открытым ртом и повернула к нему ошеломлённое лицо. Алина чувствовала его тело, но совсем не так, как это должно происходить в сексе. Она, вообще-то, не в первый раз, чтобы точно знать, как оно бывает даже, если член совсем крошечный.
Он просто не стоял!
– Не делай такое лицо, дурочка, – едва слышно зарычал он ей в ухо и прикусил его, – подыгрывай мне. Они там все смотрят, над дверью камера, – потом толкнулся особенно сильно и вдруг, подняв голову, громко простонал. – Да, детка, ты такая тесная!
– Я… – начала Алина, но Стас стиснул её грудь, так что она снова вскрикнула, но скорей от досады, чем боли. В голове ничего не хотело укладываться. Он что? Притворяется, что насилует её?
Голое тело шлёпало по голому телу, но проникновения не было и в помине. Алина приоткрыла рот, чтобы всё же спросить, но вдавливающий её в кровать Стас вдруг закрыл его рукой.
– Не кричи, крошка! Нас просили не шуметь! – опять нарочито громко обратился он к ней, потом добавил стонов и… – да, да, мягкая такая!
Камера позади него, догадалась Алина! Если этот кто-то и смотрит, то видит по большей части голую задницу Стаса и возвратно-поступательные движения, а не то, что между ними нет ничего кроме воздуха. Никаких фрикций внутри, только шлепки снаружи.
– Ммм! – тихо простонала она из-под его руки, начиная потихоньку догонять.
Стас опять завалился на неё и очень тихо пошептал.
– Подыгрывай, делай хоть что-то. Если нас раскусят, тут же грохнут, – опять выдохнул он между толчками в её тело, – я же тебя насилую тут! Отреагируй хоть как-нибудь!
Она задёргалась в ремне над головой, будто бы пытаясь выдернуть руки. Как подыгрывать-то? Чего он от неё хочет? Что вообще происходит и почему изнасилование понарошку? Сейчас мозг взорвётся к чёртовой бабушке!
– Да-а! Ещё! – подбодрил Стас её по-своему. Но непонятно, это он просил громче сопротивляться или это так свою роль отыгрывает? Вообще ничего не понятно!
Алина замотала головой, но, видимо, получилось не очень, потому что Стас на мгновение нахмурился на неё, а потом резко встал на колени между её ног. Он закрыл её от камеры, догадалась она, похоже, актёрский талант она не смогла проявить достаточно хорошо, чтобы убедить извращённую публику у экранов мониторов видеонаблюдения.
Хотя, впрочем, ей удалось изобразить искреннее удивление и даже некоторый страх, когда она опустила глаза от его лица к его… паху совершенно без трусов! Он же был голым не понарошку, пусть у него и не стоял, что было только к лучшему, иначе бы она не поверила в это притворство и подумала, что это какая-то жуткая извращённая игра. В какой-то степени она всё равно не была до конца уверена, что понимает происходящее и это не наркотический бред от единственного глотка шампанского.
– Изобрази боль, – одними губами пытался просигналить Стас, поднимая её за бёдра и притягивая к себе, будто натурально так насаживает на своё крупное достоинство.
А оно действительно было внушительным! Правда, думать об этом было некогда потому, что он опять что-то хмуро изображал мимикой, потом плюнул на это дело, не добившись результата.
– Хочу тебя в твой сладкий зад! Какая ты упругая! – простонал он так натурально, что на мгновение стало страшно, особенно когда он плюнул на руку и опустил между её ног, будто бы собираясь смазать. Он этого не сделал, даже не коснулся её рукой, но со спины, должно быть, выглядело как надо. Растёр между пальцами воображаемую слюну, а потом опять «насадил» её на воображаемый член. В то же мгновение очень, прям ОЧЕНЬ больно, ущипнул за задницу. Алина вскрикнула от настоящей боли и изогнулась, задёргала ногами, которые он опять крепко держал на весу.
Сволочь! Больно же! Синяк теперь будет на пол ягодицы! Слава богу, она это не вслух сказала!
Но он так натурально начал изображать секс, что она потеряла мысль. Он двигал бёдрами, изгибаясь, стонал на разный лад от очень правдоподобного удовольствия, будто ему и вправду было невероятно приятно «шпилить» её в задницу. Этого, конечно, не происходило. Но предательская мысль вдруг проскочила, что в настоящем сексе он, должно быть, так же шикарно выглядит. Так же хорош, как в танце!
Но как появилась, так и исчезла со сверхсветовой скоростью.
Обстановка не располагала для фантазий или в принципе приятных мыслей, потому Алина зажмурилась и прижалась стороной лица к своей задранной наверх руке, чтобы не видеть Стаса над собой. Это невыносимо было видеть. Он был слишком хорош, чтобы не водить в полный диссонанс с происходящим вокруг ужасом. Что бы ни значили его странные действия.
Пожалел в последний момент? Решил не насиловать, а только сделать вид, потому что совесть проснулась? А не продавать их с Варей в рабство непонятно кому, не проснулась?! Всё же он скотина! Красивый, но распоследняя сволочь! Моральный урод и ублюдок! Алина аж разозлилась.
Он толкал её всем телом, врезаясь бёдрами в промежность, тяжело дышал, стонал сквозь зубы, будто бы действительно получал удовольствие. Ноги Алины оказались в его крепких руках, задранными высоко и очень пошло, без шансов выпутаться или отбиться. Не считая небольшого… нет, большого нюанса, чувствовалось всё очень натурально. Этот спасатель оказался самым искусным симулянтом, которого она видела в своей жизни. Вот только не было понятно, что ещё он мог вот так же запросто симулировать.
Притворился хорошим парнем, оказался преступником, а в итоге опять не настоящим. А теперь насилует её понарошку и… и на этом мозг зависал на логической цепочке, сопровождающей всего последние действия Стаса. Зачем? Почему? Что происходит?!
И как выбираться отсюда?! Похищение то настоящее!
Стас расстарался не на шутку, будто бы кто-то ждал от него олимпийских рекордов в постели. Нет, могли, конечно, он же вроде как спортсмен, очень выносливый и сильный. Спасатель, блин! Странно, должно быть, выглядело бы, если бы он справился за пару минут. Кому бы он ни показывал это шоу, они явно ожидали увидеть многое, иначе для чего так извращаться?
Когда он закинул ноги Алины себе на плечи, думать о происходящем и особенно будущем стало ещё сложней. Под его ритмичные сдавленные стоны, так вообще почти невозможно. Он, похоже, приближался, к воображаемому оргазму. Скорей бы уже, это прекратилось!
И как по заказу, он с длинным сладостным хриплым стоном типа «кончил», упираясь в неё изо всех сил своими оголёнными частями тела. Алина чувствовала его кожей. И это было ужасно!
Нет, не то, как он натуралистично изображал кульминацию, содрогаясь, сжимаясь и подрагивая! А безумность всей этой ситуации!
Получить вот ЭТО, вместо классической ночи любви после потрясающей вечеринки, на которую она уже так откровенно рассчитывала! Похищение на яхте, плен и «изнасилование»!
Пора уже прощаться со свободой? Или жизнью?
Стас, изображая измождение, или правда устал так стараться над ней, завалился сверху, снова припадая губами к ключице и шее. Дыхание было тяжёлым, в роль он вживался очень глубоко. Как не сказал бы Станиславский: «верю».
– Расслабься, я всё, – проговорил он очень тихо, слегка тиская её грудь, – будем надеяться, что все удовлетворены и пошли заниматься своими делами. Но рисковать пока нельзя, не шевелись особо.
– Они нас слышат? – почти не двигая губами, спросила Алина.
– Нет, камера без микрофона, но громкие звуки слышно через стены и дверь, они очень тонкие. Если Вадик стоял в коридоре и дро… – Стас запнулся, – слушал, то мог заподозрить неладное. Теперь есть шанс, что он спустил в твои трусы и пошёл курить.
– Боже мой… – на Алину накатывала запоздалая истерика.
– Только не психуй, можешь поплакать для правдоподобности, главное – не ори всякие глупости и не выдавай нас.
– Поплакать для правдоподобности? – постаралась очень тихо изумиться она. – Да что ты… Кто ты такой?!
– Отворачивайся от меня, будто тебе неприятно, – он сказал это и тут же погладил ее пальцами по лицу, убирая прилипшие волоски.
Алина послушалась и отвернулась, болезненно скривившись и плотно закрывая глаза. Будто бы ей не хотелось спрятаться от всего этого безумия на самом деле. Не понарошку!
– Объясни мне… я не понимаю. Что со мной теперь будет? – не выдержала и тихим шёпотом спросила она.
– Всё будет хорошо. Прости меня за всё это и успокойся, мы ещё не в безопасности, но обещаю, что будем. И все остальные девушки тоже.
– Там Варя! – вдруг вспомнила Алина и резко к нему обернулась, Стасу пришлось подняться к ней выше и заткнуть рот коротким поцелуем, затем отстраниться, но продолжая закрывать её лицо своим затылком от камеры, произнести.
– Не шуми. Она просто спит, как и остальные, они спрятаны и заперты в оставшихся каютах. Мы спасём их.
– Мы? – тяжело дыша, спросила Алина, пытаясь заглянуть в его глаза и увидеть, врёт он или нет. Лжи за сегодняшний вечер было предостаточно и даже своим собственным глазам больше не было доверия, что уж говорить об этом мастере преображения и имитаций!
– Я и отряд спецназа, который прибудет скрытно на катере. Том самом, что должен меня забрать отсюда до отхода яхты в море.
– Чего? – не поняла она.
– Я из полиции, Алин, под прикрытием. Мы эту операцию три месяца готовили. Некогда всё рассказывать, всё потом.
Он вдруг снова громко застонал и начал двигаться на ней, будто внезапно решил продолжить.
– Зачем? – она распахнула глаза, не понимая этого манёвра.
– Кто-то да дежурит на мониторах. Как ещё объяснить, что я на тебе лежу так долго, кроме как внезапно поговорить решили. Говорить нам нельзя, значит, мы продолжаем начатое.
Алина недовольно прогнулась и задвигала ногами, торчащими коленками вверх по бокам от его голой задницы, елозя ступнями по простыне. Вид с камеры, должно быть, был тот ещё.
– Я скоро слезу и пойду на разведку. Как только «кончу» второй раз. – Продолжил Стас, – ты останешься тут одна, а потом я принесу тебе ненастоящий «коктейль», который сделаю сам, и ты выпьешь его и сделаешь вид, что уснёшь. Остальное не твоя забота. Тебя не должны трогать, пока не прибудет катер.
– Я сейчас с ума от всего этого сойду, – дрожащим голосом прошептала она.
– Ш-ш, я знаю, тебе страшно. Но побудь немного храброй. Если нас раскусят, то мы с дыркой в голове улетим за борт раньше, чем успеем отмазаться. Пожалуйста, возьми себя в руки и сделай, как я прошу.
– Я постараюсь, только не мог бы ты… – она указала взглядом вниз, туда, где соприкасались их тела неодетыми частями.
– Пока не могу, потерпи, я быстро. Запомни, я кончу, уйду, принесу напиток, ты уснёшь. Всё поняла?
– Да, – едва заметно кивнула она и закрыла глаза, когда Стас приподнялся и начал снова насиловать ее понарошку, вдохновенно постанывая для непрошенных слушателей.
Очень хотелось надеяться, что слушатели это не Вадик и он не решится зайти посмотреть поближе или поучаствовать. Уж больно сильно ему этого хотелось, когда они её сюда только притащили. В этом случае у неё точно не останется никаких шансов уйти отсюда невредимой. Впрочем, и сейчас план выглядел крайне безумным.
– Почему ты меня не усыпил как всех? – уточнила она, сдвинувшись в сторону и убедившись, что её лица не видно на камере. Стас поднял её ногу одной рукой, чтобы стопроцентно загородить. Правда, общаться стало ещё некомфортней, чем раньше. Его ритмичные движения ужасно отвлекали. Кто поверит в эту неутомимость?
– До конца надеялся оставить тебя на берегу, но ты засветилась перед Вадиком, и он уже не отпустил бы тебя. Потом я решил, раз уже ты тоже на яхте, то так проще будет тебя защитить. Мне нужно было выбрать одну девушку в качестве подарка, и я выбрал тебя, – он несколько раз простонал, изменил угол приложения тела, потом продолжил, как ни в чём не бывало. – И к тому же, если будет свидетель в сознании, тогда этой банде работорговцев точно не открутиться. Обычно девушки потом ничего не помнят и не могут дать показания.
– Я свидетель? – не на шутку испугалась Алина. Только этого ей не хватало!
– Свидетель лучше, чем потерпевшая. Ещё раз прости, мне пришлось на ходу импровизировать.
– Как сейчас? Кто поверит, что ты такой жеребец, полчаса меня уже, наверное, «насилуешь».
– Вадик, – неожиданно ответил Стас, снова утыкаясь лицом в её шею и меняя ритм. Вот затейник, блин, подумала Алина. А он продолжил свои обрывочные объяснения. – Мне, чтобы втереться к нему в доверие, пришлось не раз в секс вечеринках с ним поучаствовать, он меня видел в деле. А учитывая, что он тут почти наверняка главный зритель, я должен соответствовать.
– Соответствовать? – изумилась она, ещё немного и её укачает от этих вдавливающих движений. Артём давно устал бы от такого секса. Стас явно себе льстит, но она не в том положении, чтобы спорить и указывать ему на это.
– Расслабься и получай удовольствие, – похоже, не на шутку обиделся он. Не стоило его обижать, конечно, но ей это было простительно в таком положении. Она не просила делать себя «подарком» и тем более свидетелем!
Хотя… кто знает, было бы ей лучше, если бы она сейчас лежала где-то усыплённая с остальными девушками. Освободили бы их вообще? Удалась бы операция? Звучало пока всё крайне бредово.
Надо Стасу спасибо, что ли как-то сказать, что пытается их всех спасти, пусть и непонятным ей способом.
Когда он вновь изобразил, то целует её, она решила воспользоваться шансом и, раз уж их с той стороны всё равно не видно, ответила на поцелуй, вложив в него толику той нежности, что овладевала ей совсем недавно на диванчике в его объятьях. Он удивлённо распахнул глаза, но потом видя её реакцию, тоже углубил поцелуй и почти замер, вжимаясь в неё сильней. Их языки сами собой сплелись, и если бы не обстоятельства, это было бы так горячо и соблазнительно, что Алина…
Она распахнула глаза, почувствовав внизу давление, которого раньше не было. Стас тоже это ощутил, поэтому резко оторвался от неё и смущённо быстро произнёс.
– Прости, я не специально. У меня бы в таких обстоятельствах ни за что не встал бы… просто… ты мне на самом деле нравишься, – виновато прошептал он.
Алина не знала, что ему ответить на это, только изумлённо моргать, чувствуя его отчётливо затвердевший прибор, вжатый в её тело.
– Я… – начала она.
Стас внезапно решил прервать неловкий момент самым дурацким способом, он выгнулся, застонал и «кончил» понарошку, конвульсивно в неё тыкаясь и сжимая ягодицы. «Оскара» однозначно заслужил, потому что даже Алина поверила… бы, если бы не чувствовала, что этого не произошло даже после мимолётного неуместного наваждения.
Резко поднявшись на колени, её горе спасатель-полицейский натянул трусы со штанами вместе и спешно застегнулся. Оглядел её слегка безумным взглядом, коротко качнул головой, наверное, удивляясь, в какие события их занесло, а потом слез с кровати и быстро вышел из каюты.
Алина свела колени и сжала ноги, чтобы хоть как-то прикрыться от камеры прямо перед ней. Закрыла глаза и откинулась на подушки.
– Боже… куда же я влипла?
Алина расстроено выдохнула и выпрямила ноги, которые порядком затекли. Стас оставил её не в самом лучшем виде, спешно убегая после внезапной возникшей между ними неловкости, только не понятно случайно или намеренно. Да и неловкость эта была крайне странная. Смутился после того, что у него на самом деле встал? А то, что он над ней изображал горячий секс под взглядами тех, кто следил через камеру, его не смущало?
Одни вопросы. И чем дальше, тем глупей.
Ей бы переживать о том, что её похитили с целью перепродать в сексуальное рабство, а она думает о стояке парня, который и заманил её в эту ловушку. Ну ладно, если верить его словам, то он не заманил, а всячески пытался этому воспрепятствовать, но что-то не слишком хорошо у него это получилось. Неужто это Вадик её выбрал? И Варю?
А если Стас соврал об операции под прикрытием? Если он просто её бросил тут?
И она ничего не может с этим поделать!
Оставалось только лежать на кровати раздетой снизу до пояса с задранным платьем, пытаясь хоть как-то повернуться, чтобы всё самое интересное не сверкало на камеру. Хотелось отругать Стаса последними словами, бесноваться и кричать, чтобы он пришёл поскорей, а потом вдруг опять начинала накатывать паника, когда он не вернулся ни через минуту, ни через две. Или сколько там времени прошло на самом деле, не понятно же!
Когда она закрыла глаза и попыталась отрешиться, дёрнув напоследок связанными руками, дверь вдруг раскрылась. Она тут же испуганно посмотрела на вошедшего, но это был, слава богу, Стас с бокалом чего-то напоминающего сок в руке.
– Я знаю, тебя мучает жажда, детка. Ты была хорошей и не шумела, поэтому я принёс тебе попить, – сказал всё это он, явно для внешних слушателей, и присел рядом с ней на край кровати.
Прежде чем протянуть стакан, Стас заботливо накрыл её оголённые ноги и всё что выше смятой простыней, лежавшей рядом. За это Алина была ему крайне благодарна. Потом наклонился над ней и бережно приподнял голову одной рукой, а отвернувшись от камеры, напомнил.
– Уснёшь и не будешь двигаться. Совсем. Это очень сильное «снотворное». Не выдавай себя, что бы ни произошло, и что бы ты ни услышала. Я всё беру на себя. Ничего не бойся.
Она коротко кивнула и припала губами к краешку стакана, в нём оказался обычный апельсиновый сок без посторонних привкусов. В одно мгновение её снова посетила мысль, что вдруг Стас всё же ей врёт, и она сейчас уснёт на самом деле и окажется в трюме с остальными девушками? Вдруг весь этот цирк был только ради того, чтобы… что? Трахнуть её понарошку? Логика не прослеживалась, но сомнения никуда не девались.
Она жадно выпила почти весь сок и вопросительно посмотрела на Стаса, который длинно утвердительно моргнул. Пора «засыпать».
Она расстаралась как могла, пьяно обвела взглядом каюту, посмотрела на Стаса, как на последнего предателя и закатила глаза, закрывая их и «отключаясь». Теперь и ей «Оскара» можно выдавать.
Главное, не посмертно.
Алина услышала, как он ушёл и закрыл за собой дверь. Слава богу, или зеленоглазому спасателю, но простынь осталась на ней, и так она чувствовала себя чуть в большей безопасности и тепле, чем с голым задом на камеру. Она распрямилась, полностью, расслабляясь, как и положено в глубоком сне.
Вокруг теперь стояла нервирующая тишина, и ничего не происходило достаточно долго, за это время Алина успела передумать столько сценариев того, что произойдёт дальше, что голова начинала пухнуть. В большинстве из этих ситуаций, конечно же, всё заканчивалось плохо, но и такой пессимизм был вполне оправдан в её положении. Руки ещё начали болеть очень некстати, потому что висели в крайне неудобном положении, запястья не передавлены, но подняты вверх, а значит, кровь оттекала из них вниз.
За тонкими стенами каюты начали слышаться отдалённые шаги по лестнице и в коридоре, кто-то выходил на палубу, а потом, похоже, спускался обратно. Несколько раз щёлкали замки других дверей, и Алина думала об остальных девушках, лежащих сейчас без чувств по каютам. Где-то там была и её лучшая подруга, и очень сложно было не беспокоиться о её благополучии.
Даже и не поймёшь сразу, было ли спящим девушкам лучше, чем ей, привязанной к кровати в полуголом виде и отданной в качестве бонуса за хорошую работу поставщику, будто она вещь, а не человек. Разве что тот факт, что девушки ничего не чувствуют и не вспомнят, заставлял Алину немного им завидовать. Ну вот попили они шампанского и слегка упали от головокружения. На этом всё!
А она… а ей… достался парень её мечты. Алина вздохнула, то что она увидела Стаса без штанов ни разу не перекрывало всего остального ужаса.
Но так уж получилось, что спустя долгое время в переживаниях и ожидании она начала дремать, всё-таки сейчас была глубокая ночь и силы Алины совершенно закончились. Яхта мерно покачивалась на волнах, дополнительно убаюкивая её как в колыбели. Во сне время бежит быстрей, утешала она себя, засыпая, хоть и страшно было отключаться по-настоящему.
Единственная надежда грела в душе, что Стас окажется положительным героем этого безумного представления и защитит её не понарошку, ведь он спасатель и полицейский одновременно и это его основная работа. Спасать и защищать!
А ещё он сказал, что она ему на самом деле понравилась. Стало вдруг интересно, сквозь дымку наползающего сна, в какой же момент это произошло? Когда он увидел её в окошке микроавтобуса? В кафе, облив соком? А может быть, на пляже, когда делал ей искусственное дыхание рот в рот? И уж точно нельзя было не вспоминать об их случайном поцелуе и… невероятно жарком танце.
Ах, как он двигался, как прижимал к себе и целовал. До всего этого! Но и в тот момент, когда он нависал над ней полураздетым, обхватывал её губы своими и отвечал на поцелуй… додумать продолжение Алина не успела, сладкий сон накатил на неё с образом Стаса с пластикой кота и тихим стоном, двигающимся над ней.
Это всё стресс.
***
Пробуждение получилось внезапным и по ощущениям примерно через секунду после того, как она выключилась. Вспомнив, что нельзя открывать глаза и двигаться, Алина застыла, пытаясь не выдать себя участившимся дыханием, и прислушалась. В каюту кто-то вошёл, щёлкнув замком на двери. Это мог вернуться Стас с хорошими новостями, что уже всех арестовали, и он пришёл её отвязать и окончательно спасти.
Но она помнила его твёрдый наказ, не двигаться и не открывать глаза, что бы ни произошло и что бы она ни услышала. А подглядеть и проверить, он ли это, нарушило бы этот уговор. Оставалось просто немного подождать, сейчас он заговорит с ней и можно будет выдохнуть и перестать притворяться спящей.
Послышались едва уловимые крадущиеся шаги возле кровати, и через мгновение её ноги вдруг обдул прохладный воздух каюты из-за того, что простынь была стянута в сторону. Стас? Хочет её напугать? Кто это?!
Главное, не шевелиться, что бы она ни услышала, да? Так он сказал?
– Ох, моя нежная киса, какая ты красивая, – проговорил Вадик с таким откровенным вожделением, что у Алины застряло дыхание в груди.
Мало того что он раскрыл её, так ещё и, положив шершавые ладони на коленки, начал раздвигать ноги. Алина закричала в мыслях, понимая, что он последний, кому стоит себя выдавать, потому что тогда она раскроет не только себя, совсем не спящую от снотворного, но и Стаса, который её так и не усыпил вопреки приказу хозяина яхты. Но альтернатива…
Альтернатива заставляла её не просто содрогнуться изнутри, но и желать вскочить, оттолкнув его, выбежать на палубу и сигануть за борт. Вадик точно не будет притворяться и сделает всё то, что хотел перед тем, как Стас не выгнал его. Пришёл всё-таки за желаемым!
Алина с силой сжала веки в надежде, что он не смотрит сейчас на её лицо, но легче от этого не становилось. Ведь было же очевидно, куда направлен его взгляд, учитывая, что руки всё ещё давили на разведённые колени. И это было ещё хуже, чем если бы смотрел в глаза!
Как возможно в таком положении оставаться полностью неподвижной и притворяться спящей?!
– Остыла уже киса, подсохла, – его руки поползли от коленок по ногам вверх и к центру, и сердце Алины заколотилось в груди, – ничего, папочка сейчас это исправит, – добавил он премерзким плотоядным тоном.
И сначала она почувствовала дуновение воздуха, а потом и его тёплый и влажный язык там, где меньше всего хотела она, но больше всего желал Вадик.