Zum Hörbuch
Я сжала кулаки и развернулась, намереваясь воспользоваться другими воротами, северными. Они ведут не в ту сторону, и придётся обходить вдоль крепостной стены, но что поделать?
Но тут впереди я заметила двух рыцарей из личного отряда Чойса. И мой возница был рядом с ними. Они шли сюда. Я резко повернулась обратно, но замерла. Нет, нельзя делать резкие движения – так я только привлеку внимание. Но что делать?
Захотелось сесть на корточки, обхватить ноги и зарыдать. Будет у меня хоть минута спокойствия в этом мире? Может, мне просто снится кошмар?
– Чё, передумала? – с насмешкой спросил бородатый.
Это привело меня в чувство. Вновь взыграла злость, я вздёрнула подбородок. Движение для женщин этого мира было слишком дерзким, и рыжебородый нахмурился.
– Видишь личных рыцарей второго принца? По твою душу идут, – зло выдала я, совсем обнаглев.
– Чего это? – он напрягся, но верить мне не спешил.
– Ты провалил тайную проверку, – мрачно заявила я.
– Чего-чего? – рыжебородый вообще ничего не понял.
Я пыталась его испугать, но получилось только заставить сомневаться ещё больше. А меж тем, времени у меня наверняка было немного. Мои преследователи, наверное, догадались, что я хочу сбежать из города. Или на всякий случай шли предупредить дозорных, что ещё хуже: меня тогда ни через одни ворота не выпустят.
– Тайная проверка. Меня наняли те господа и не за тем, что ты подумал. А чтобы проверить, как вы тут, службу несёте на воротах или самовольничаете, – строго сказала я.
Вот теперь он понял и испугался.
– Так это что… я пропустить тебя должен был?
– Ага. Причин задерживать меня нет.
– Так это, ты же подозрительная, как вяленая рыба на базаре!
– Это специально, – важно кивнула я.
– Слушай, а может, ты пройдёшь через ворота быстренько? И не скажешь, что я тебя не пускал? – лицо бородача стало жалостливым, почти как у ребёнка.
– Не знаю, не зна-аю, – протянула я. – А потом мне обратно ещё идти…
– Держи медяк, а обратно пойдёшь, я тебя пирожками угощу. С капустой.
Бородач приблизился и шустро взял мою руку в свои огромные ладони. Когда убрал руки, в моём кулаке уже лежала монетка.
– Хорошо, что не с грибами – сказала я, уже направившись к воротам.
Бородач обрадовался моему согласию и махнул на прощание рукой. Я шла через ворота и не оборачивалась. Очень хотелось узнать, насколько близко рыцари подошли, но тогда они могли бы увидеть моё лицо. А вдруг они шли не к воротам? Нет, надеяться на удачу было нельзя.
Я вышла за ворота и пошла по дороге вдоль очереди из людей и обозов, которые хотели въехать в город. Я Притягивала к себе заинтересованные взгляды мужчин: куда это идёт девушка и одна. Это было плохо – меня могли запомнить.
Отойдя от ворот подальше, я переместилась к самому краю дороги и ускорила шаг. Теперь я привлекала ещё больше внимания, но скоро это должно было кончиться. Когда я прошла всю очередь из обозов, то плавно свернула к лесу, окружавшему дорогу.
В этом мире не было геопозиции и телефонов, но было много хороших следопытов. Скорее всего, меня могли легко найти по следам. Но пока у меня была фора: первое время искать меня должны были в городе.
В итоге я шла по лесу, между деревьев и огибая кусты, но вдоль дороги. Так, чтобы её видеть. В лесу я натолкнулась на какой-то незнакомый кустарник, который цвёл и необычно пах. Если бы не это, я бы могла на время забыть, что находилась сейчас не в своём мире: в остальном всё было очень похоже на наш мир.
Как назло, все попадавшиеся мне повозки и телеги ехали в город, а из города – никого. Я не рисковала останавливать кого-то и спрашивать о пути. Знала точно, что ближайший день дорога будет идти в одном направлении. Я решила, что разберусь потом.
Но чем дольше я шла, тем больше подозревала, что мой план очень плох. Это не прогулка по лесочку в нашем мире. Да, хорошо, что у меня был опыт походов. Но он мне мало поможет, если я встречу волка или другого хищника. В этом мире они не так боятся человека, как в нашем, и вполне могут обитать где-то неподалёку. Но и на дорогу нельзя – наверняка меня уже ищут. И я даже обрадовалась бы, если это командор. Он хотя бы не избавится от меня сразу, а только когда узнает, что моя жертва поможет избавиться от прокажённых тварей.
Кстати, почему? Других жертв в округе не было? Или тот бог решил поиздеваться над Акорном и забрать у него “самое дорогое”, как в легендах?
Мысль прервал топот сразу нескольких лошадей. Кто-то ехал из города, и не просто ехал, гнал! И, разумеется, я отошла дальше, вглубь леса, чтобы оставаться незаметной. По дороге промчался небольшой отряд конных фанфирийцев. Я расслабилась: людей Чойса я опасалась гораздо больше. Но и сдаваться в лапы командору было бы глупо.
Я было двинулась дальше, но вскоре поняла, что фанфирийцы ускакали недалеко. Они рассредоточились на небольшом расстоянии по лесу с обеих сторон. На дороге остался стоять только один, и он почему-то раскачивался, сидя в седле.
“Колдун” – подсказала память Люмины. Это было хуже следопыта. Про колдунов из Фанфира ходили разные байки, и поиск пропавших людей входил в число их умений. Остальные явно прочёсывали лес. Именно здесь, недалеко от меня.
Я развернулась и медленно пошла от дороги. Надо было зайти глубже в лес, где толком нет дороги, и где неудобно ехать на лошади. Там у меня будут хоть какие-то шансы. Мне померещился взгляд командора, а по телу пробежались мурашки. Громко крикнула пролетающая над головой птица.
– Сюда! Нашёл! – раздался голос где-то позади.
Я побежала.
Не разбирая дороги, перепрыгивая через упавшие гнилые деревья, царапая руки о ветки. Разве что через кусты не продиралась, потому что чувствовала – догонят. Платье пришлось задрать выше колен. Я не понимала, насколько они близко, гонятся они за мной или нет. Звуки заглушали собственное рваное дыхание и треск веток под ногами.
За очередным деревом я увидела зверя и остановилась как вкопанная. Раненый медведь стоял прямо напротив и всматривался куда-то в сторону принюхиваясь. Разумеется, меня он сразу заметил. Я нервно сглотнула. Не долго мне удалось прожить в этом мире. Я понимала, что от зверя убежать не смогу – он быстрее.
Медведь угрожающе зарычал и сорвался в мою сторону. В два прыжка он оказался рядом со мной. Ноги подогнулись, я осела на землю, и только этим спаслась. Удар мощной лапы пришёлся на ствол дерева сбоку от меня, а не на мою голову. Но второго шанса не будет. Время словно замедлилось, я смотрела, как медведь поднимет вторую лапу…
Птичий крик раздался совсем близко, и прямо на голову медведю спикировала какая-то большая хищная птица. Она вцепилась когтями в шерсть и клюнула зверя в глаз. Медведь заметался, замахал лапами, стараясь скинуть птицу. Но та ловко взлетела, а потом атаковала ещё раз.
Страх сменился шоком и чувством благодарности к неожиданной спасительнице. В груди потеплело, промелькнуло какое-то чувство, будто я должна уже знать эту большую красивую птицу, коричневую, с белыми перьями на крыльях и хвосте. В оцепенении я осталась сидеть под деревом, поцарапанным когтями медведя, и смотреть, как хищная птица заставляет медведя отчаянно брыкаться. Я восхитилась её скоростью атаки и ловкостью. А ещё упорством. Она как будто считала своей добычей целого медведя и не собиралась упускать.
В какой-то момент между деревьев появилось двое фанфирийцев, и они атаковали медведя стрелами. Я очнулась и, пока никто не заметил меня, отползла в заросли ближайшего куста.
Стараниями людей и большой птицы зверь был повержен. Он упал на землю, его мышцы взбугрились, а потом стали уменьшаться, а шерсть… медведь стремительно лысел. Всего я не разглядела, но вскоре один из фанфирийцев грубо поднял на ноги крупного голого мужика. Я закрыла глаза, чтобы не сойти с ума от полного непонимания происходящего.
Точно, они же оборотни! Фанфир был страной разномастных оборотней, как мне подсказывала память Люмины. Но об этом действительно было легко забыть, ведь в их стране считалось неприличным спрашивать о второй ипостаси, так что каким зверем был Акорн, Люмина не знала. И он вполне мог быть и человеком: люди там тоже жили.
На миг мне захотелось знать: если командор – оборотень, то какой? Жаль, что я этого так и не выясню, ведь о второй ипостаси он сказал бы только самым близким людям. А я даже не собираюсь с ним больше встречаться, не то что сближаться. Так будет лучше. Только почему, думая об этом решение, я не чувствую облегчения? Даже, наоборот, в груди появляется тяжесть, а в горле ком. Наверное, я устала.
Всё ещё не открывая глаз, я слышала, как фанфирийцы уходили переговариваясь. Ну как, скорее поминая крепким словцом медведя. Когда шаги были достаточно далеко, я решилась открыть глаза. Никого не увидела, птица тоже улетела.
Значит, те конные искали медведя-оборотня, а не меня? Я выдохнула и с огромным облегчением откинулась на спину. Тут же об этом пожалела, потому что сзади был колючий куст. Шипы впились в спину, но сил и желания подниматься у меня уже не было. Не обращая внимания на неудобства, я смотрела на небо и мерно качающиеся кроны деревьев.
Правильно говорят, у страха глаза велики. Мне можно было спокойно идти дальше вдоль дороги вперёд.
Я решила немного отдохнуть, а затем продолжить путь. До темноты надо было найти хорошее место для ночлега. Прикрыв глаза, я подумала о том, что та птица наверняка тоже была оборотнем. И это было последней мыслью перед тем, как я отключилась от усталости, уснула.
Мне снился лес, словно я смотрела на съёмку с квадрокоптера. Или, скорее, с высоты птичьего полёта. В ушах свистел ветер. Глубокой бороздой лес делила надвое дорога. И по ней ехал рыцарский отряд. Закатное солнце отражалось от наплечников, окрашивая их в красноватый оттенок.
– Прочесать местность! Она не могла уйти далеко!
Когда я проснулась, дрожа от холода, было уже темно.
Акорн.
Акорн с самого начала считал эту идею сомнительной. Люди из королевства Ауромия виделись ему лицемерными и себе на уме. В искренности желания королевской семьи породниться с ним он сильно сомневался. Они его боялись. И пытались задобрить – так он это видел.
Глупым людям было невдомёк, что ему плевать на них с высоты птичьего полёта. Главным было очистить свою землю от скверны. Уничтожить всех монстров. Одним из кандидатов на престол Акорн стал только из-за того, что был уверен: кроме него никто не справится. Особенно Гельвет – этот хитрый ворон будет сидеть на троне в богатстве и безопасности, пока голод и стоны народа не докатятся до стен замка. Акорн знал путь, по которому можно было бы полностью избавиться от прокажённых тварей, но для этого ему нужна была полная власть.
Поездку в соседнее королевство Акорн видел как бесполезную трату времени. Но жена ему была нужна, и статусная. Так что младшая принцесса Люмина подходила идеально. К тому же его дэнна благословила эту поездку, отрезав все пути к отступлению.
Только вот встретили его странно: невесту не показали, вместо этого подсунув договор о ненападении.
– Люмина сожалеет, что не может явиться из-за самочувствия, и просила передать… – нервно теребя платок под тяжёлым взглядом короля, говорил великий герцог.
– Что с ней? – перебил Акорн. – Если ей так плохо, я сам её навещу.
– Что вы! – замахал руками герцог, выронив платок. – Люмина не выдержит, если жених увидит её в столь неприглядном виде. Думаю, завтра ей будет лучше, и…
До завтра Акорн не собирался тут оставаться. Буквально на пороге ворот замка ему передали срочное донесение о том, что в городе видели предателя.
– Мне всё равно, как она сейчас выглядит. Если мы станем супругами, я разве не буду заботиться о ней, независимо от того, как она выглядит?
– Ах, как романтично… – королева начала восторженно, но под мрачным взглядом Акорна конец фразы прозвучал неуверенно.
Романтично? В этой стране, что, жёны не живут с мужьями, и те их видят только в платьях и в этих ужасных причёсках с завитушками? Акорна искренне поражало, как королевская чета смогла в таких условиях зачать пять детей. Он бросил на короля полный уважения взгляд.
А ещё Акорну действительно было всё равно, как бы ни выглядела принцесса. Ему и не очень-то хотелось навещать её (гораздо больше его заинтересовала странная служанка, пойманная в саду), но приехать и не увидеть даже её лица было бы странно.
– Так я могу пройти к своей невесте? – он медленно обвёл взглядом всех присутствующих.
Второго принца ситуация явно забавляла, а остальные чувствовали себя неуютно и, казалось, что-то скрывали. В этой семье явно разлад, и не все так рады союзу командора и принцессы, как заверяют.
– Она сейчас спит, – извиняющимся тоном сказал герцог.
Акорн не стал дальше слушать. Не обращая внимания на приличия, он встал.
– Война не простит промедления, я вынужден вас покинуть сегодня же.
– Но… – подал голос первый принц, схватив со стола договор, о котором он пытался начать разговор с самого начала.
– Я жду невесту у себя в замке и там подпишу ваши бумаги, – презрительно бросил Акорн.
Принц Лаберт с волнением всучил ему объёмную папку и очень просил изучить документы. Похоже, больше всего их союз заботил только первого принца.
По пути к конюшне Акорн поймал себя на том, что осматривается, надеясь заметить ту подозрительную служанку. Сначала он был уверен, что она что-то украла. Но девушка наверняка была шпионкой второго принца, ведь он сразу встал на её защиту. Почему-то наивное и испуганное лицо совсем молодой девушки не выходило у Акорна из головы. Совсем с ума сошёл с этими походами, раз какая-то простушка так врезалась в память.
Или она была не так проста? Она сразу казалась подозрительной, а когда Акорн решил проверить, что она украла, то почувствовал что-то странное. Как только руки коснулись девушки, кончики пальцев кольнуло, а внутри словно крылья раскрылись. Это произошло так неожиданно, что Акорн даже дыхание задержал. Запоздало пришла мысль, что так могла подействовать на него слабая магия, которой обладала девушка. Или, скорее, она носила артефакт. Но проверка ничего не дала, только смутила девушку. Акорн решил не выходить за рамки приличий в чужой стране, и прекратил. В конце концов, это не его проблемы.
В животной ипостаси было легче: только свобода, лёгкость, стремительность. Акорн выследил предателя и помог его схватить.
Предатель был схвачен, и, почти не сопротивляясь, рассказал много интересного. Гельвет, похоже, решил вести грязную игру. Акорну нужно было возвращаться как можно скорее. Поэтому, предупредив только свой личный отряд, состоящий из самых надёжных товарищей, он перекинулся и полетел. Но не успел он далеко отлететь от столицы, как из кроны высокого дерева в Акорна полетела стрела. А потом ещё одна, и ещё. Он увернулся и сменил направление, уходя от удара.
“То-то слишком легко предатель всё рассказал. Это и было ловушкой”, – эта мысль не помогла Акорну избежать магической стрелы.
Всю ночь я промучилась, то засыпая, то просыпаясь от шорохов или холода. Никуда идти не рискнула, наспех натаскала веток и травы под тот же куст и легла там. На рассвете решила двигаться дальше.
Направилась обратно, к дороге. Когда убегала, то не очень-то обращала внимание на окружающий лес, не наметила ориентиры. Пришлось полагаться на чувство направления. Оно всегда у меня работало, но сейчас усилилось, как будто толстый невидимый канат был натянут между мной и тем местом, куда мне надо. Подумалось даже, что это похоже на волшебство, но у Люмины в памяти не было такого вида магии.
Мне было уже не важно, попадусь ли я кому-то или нет. Очень хотелось оказаться в тепле. По пути набрала шиповника, он оказался сухим и ворсистым. Плевалась, но ела.
Но вот когда, по ощущениям, уже должна была быть видна дорога, я её не увидела. Прошла буквально шагов пять, и чувство направления пропало, как будто я пришла. С удивлением я оглядела ничем не примечательный лес. Ни дороги, ни деревеньки какой-нибудь. Даже ручья или ягод нет. Не хотелось верить, что моя интуиция подвела, но выбора не было: очевидно, я заблудилась.
Села на корточки и тихо заплакала. И что теперь делать? Это пока мне не встречались звери, но если я продолжу идти, то рано или поздно забреду в чащу, и…
Нет, сдаваться рано. Пришла мысль, что можно залезть на дерево, и тогда я, возможно, смогу разглядеть дорогу. Я резко встала и тут заметила шорох в кустах. Ветки шевельнулись, а я вздрогнула от испуга. Но это оказалась всего лишь птица. Большая, похожая на орла, или на ту, что атаковала медведя. Она жалась к кусту, стараясь скрыться под его ветками. Странно, что не улетала. У неё там гнездо?
Взгляд нашёл алое пятно на траве рядом с птицей, чуть дальше ещё одно, а затем наткнулся на лежащую неподалёку сломанную стрелу. Наконечник был в чём-то красном, а само древко выкрашено в чёрный. В груди сразу обрадовался тяжёлый камень. Интуиция говорила, что эту стрелу даже трогать нельзя. Только вот стоит ли мне верить своей интуиции?
Теперь было ясно: бедная птица не улетает, потому что ранена. Сердце защемило от жалости и сочувствия. Она в таком же положении, как и я: никто не поможет, из этого леса одной не выбраться, и только чудом не встретился на пути хищник. Птица не сводила с меня глаз и казалась очень недовольной и напряжённой.
– Не бойся, я не причиню тебе вреда, – как можно ласковей сказала я.
Она отвернулась. Интересная реакция, как будто обиделась на что-то. Но вряд ли птицы умеют обижаться. Я подошла ближе, присела рядом, ведомая желанием как-то помочь. Пусть хоть одной из нас с этим повезёт. Она не испугалась и не попыталась уйти или клюнуть. Но головы не повернула.
Ведомая импульсом, я протянула руку к птице и осторожно погладила крыло. Коричневые перья на ощупь были мягкие и приятные.Видя, что птица не против, я осмелела и погладила её по спине, где перья были меньше, но такие же мягкие. А если я чуть-чуть зарывала в них пальцы, чувствовалось тепло. Меня поразило, насколько горячее это тельце внутри. Это было удивительно, ведь раненые животные не должны так доверять человеку. Я замерла с занесённой над спинкой рукой и задумалась. Может, это не простая птица, а волшебная?
Птица тем временем сама коснулась головой моей руки. Поняв намёк, я снова погладила и почувствовала что-то еле уловимое за её крылом. Как будто что-то было неправильно, не на своём месте. Очень захотелось это убрать. Только я осторожно, следя за реакцией животного, переместила руку под крыло, как по телу к руке пробежал будто бы слабый заряд тока. У ладони мелькнул солнечный зайчик, она стала горячей. Птица довольно уркнула и зажмурилась. Затем выпрямилась, взмахнула сильными крыльями, подняв в воздух лежащие рядом листья. Я с сожалением подумала, что всё, она улетит, оставив меня одну, но птица не взлетела, а просто размяла большие крылья. И я догадалась, что только что произошло.
Мне поддаётся магия Люмины!
Класс! Воодушевившись, я решила вылечить всё, что найду. Все царапины от веток на своём теле, синяки, всё! Я поднесла руку к коленке, которую содрала, когда неловко упала по пути, сосредоточилась. Ничего не произошло. Я досадливо цыкнула, постаралась вспомнить те ощущения и вызвать такие же. Опять ничего.
– Почему не получается? – расстроено произнесла я.
Птица с интересом наблюдала за моими потугами, наклонила голову набок. Я пробовала снова и снова, и каждый новый провал всё сильнее раздражал и расстраивал. А ведь я собиралась зарабатывать на жизнь целительством!
Я порылась в памяти Люмины, но не нашла ответа. Той всегда легко давалось исцеление, особенно таких маленьких ран. Интуитивно. У меня почему-то больше не получалось вообще. Если бы не птица, я бы подумала, что не могу пользоваться магией. Или мне лишь показалось? Я внимательно, пытливо взглянула на птицу. Она сделала шаг назад, что-то заподозрив.
Но я лишь осторожно взяла её, положила на колени и, уговаривая не дёргаться, осмотрела то место, которое должна была “лечить”. Да, на перьях были видны подтёки крови, в одной точке особенно сильно (представляю, как ей было больно), но раны не было. Не показалось.
Но почему ничего не вышло потом? Нет, сдаваться рано, надо попробовать ещё раз. Возможно, позже.
– Прости, маленькая. Больше не буду тебя тревожить. Лети, – сказала я птице.
Но та не только не ушла, но и уместилась удобнее, пригревшись у меня на коленях, как кошка. В теле разлилось приятное тепло, мне на мгновение даже захотелось остаться сидеть вот так, вдвоём. Что-то было в этой птице, что притягивало моё внимание и заставляло симпатизировать ей. Но позволить себе расслабиться я пока не могла. Я осторожно взяла птицу и нехотя положила на землю. Немного жаль, но пора прощаться, подруга.
– Ты уже здорова. Улетай, – растолковала я, как будто животное могло понять.
Но птица одарила меня таким взглядом, как будто это она считала меня неразумной, а не наоборот. Действительно, с ума уже схожу, говорю птице, что ей делать. Решив не обращать на это внимания, я встала и огляделась. Чувство направления так и не вернулось.
– И в какой же стороне дорога? – пробормотала я.
– Квэк, – был ответ.
Птица вспорхнула и переместилась немного вперёд. Потом посмотрела на меня. Как будто…
– Ты знаешь? – мне не верилось, что я говорю это всерьёз и всерьёз надеюсь на то, что животное может вывести меня к дороге.
Вместо ответа, она взлетела, сделала маленький полукруг, лавируя между деревьями, и села мне на плечо.
– Класс, – поделилась я радостью, на что птица непонимающе наклонила голову вбок. – Тогда пошли вместе.
Я решила следовать подсказке, раз моя интуиция меня подвела. Животное явно непростое, волшебное. Или очень хорошо дрессированное, но тогда оно выведет меня к хозяину.
Я сделала лишь пару шагов, и голова резко закружилась. Я чуть не споткнулась, но собралась, сфокусировала взгляд и направилась туда, куда показывала мне птица. Как в сказке.
Воспоминание, что я не в сказке, а в легенде, и конец у неё далеко не счастливый, испортило настроение. Я упрямо продолжала идти, но головокружение не прошло и даже начало усиливаться.
– Прости, малышка, ты тяжёлая, – сказала я птице и попыталась снять её с плеча.
Ответом мне был возмущённый “сквик”, и она слетела сама. Села на ветку дерева и буравила меня взглядом. Опять обиделась? Надеюсь, не улетит…
– Что-то мне нехорошо, – поделилась я.
Идти в таком состоянии не было смысла. Я села рядом с деревом, чтобы перевести дух и прийти в себя. Птица осталась на ветке. Вот так, кажется, меня не собирались прощать.
Руки слегка подрагивали, в теле чувствовалась слабость. Это от голода? Или от использования целительской магии? Похожие ощущения испытывала Люмина в детстве, когда только осваивала свою силу. Но потом всё прошло, и она забыла подробности. Кажется, ей давали какой-то отвар для восстановления сил…
Не успев додумать эту мысль до конца, я отключилась. Темнота была мягкой и успокаивающей. Меня словно качало на волнах, я чувствовала тепло, как в детстве, когда мама носила меня на руках. Медленно сознание возвращалось в реальность.
Приоткрыв веки, я увидела очень близко крепкую мужскую грудь, обтянутую чешуйчатым мягким доспехом. “Чешуя василиска” – подсказала мне память Люмины. Грудь покачивалась в такт со мной, а тонкий (но крепкий) доспех не скрывал, как красиво перекатываются мышцы груди от мерного шага. Не до конца понимая, что происходит, сглотнула и перевела взгляд выше. Широкая шея, плечи с развитыми бицепсами, щетина… Меня нёс на руках какой-то мужчина!