Жили старик со старухой. Сборник

Text
0
Kritiken
Leseprobe
Als gelesen kennzeichnen
Wie Sie das Buch nach dem Kauf lesen
Schriftart:Kleiner AaGrößer Aa

– Только готовьте транспорт и везите начальников куда-нибудь подальше, чтобы тут не путались под ногами, – сказал наш непосредственный начальник.

Подготовка много времени не заняла. Остался не решён только один вопрос: сколько брать водки? Посовещавшись с приехавшим начальством, решили, что пол ящика вполне хватит. Сильно пьющих людей не было, а для открытия охоты вполне хватало. Всего набралось пять человек: двое проверяющих и три местных. Решили ехать на двух лодках, во-первых, более безопасно, а во-вторых, набиралось немало имущества, включая тяжёлые боеприпасы.

На реке только-только прошёл ледоход. Лёд по-прежнему плыл не очень густой, но, временами огромными белыми полями. Были и заторы, но никто не мог сказать, где они есть и сколько их на пути.

– Мы, с моим тёзкой, водители опытные, – продолжал Николай, – Поэтому вопросов по поездке до пункта назначения не возникало. При хороших условиях до места всего час езды. Мы проехали, огибая льдины, ненамного дольше. Пока располагались, топили печь, грели чай, накрывали стол, наступил вечер, а с ним всё вокруг накрыл туман, да такой густой, что в пяти шагах ничего не было видно.

Всем стало понятно, что открытие охоты откладывается на неопределённое время. Застолье получилось неторопливым, основательным и с долгими разговорами о разных случаях на охоте и на рыбалке. С хорошей закуской водка шла очень даже неплохо. В самый разгар пиршества услышали звук мотора.

– Кого это чёрт несёт в такой туман? – спросил сам себя мой тёзка.

Всем было понятно, что без ориентиров, в таком густом тумане мог ехать только самоубийца. Лодка подошла к берегу точно у избы. Из неё вышел довольно пьяненький мужичок, обитатель деревни, которая располагалась на другом берегу, примерно в километре. Проехать напрямик никак нельзя, на пути располагались речные острова, полузатопленные вешней водой. Мы только диву давались, как он в таком состоянии и в тумане их объехал и приехал точно к избе!

Мы-то считали себя совершенно трезвыми, хотя, если рассудить, со стороны мы могли выглядеть тоже пьяными.

– Пить будешь? – сразу спросил я.

– А чего, буду, – он не задумался ни на секунду, а мы в это время подумали, что места в избе всем хватит.

После второй стопки мужик вышел, а затем мы услышали, как завёлся мотор, и лодка отъехала. Через минуту его мотор заглох где-то в тумане.

– Надо мужика выручать, – проговорил я и вышел из избы. Следом вышли все на кромку берега.

Я занёс якорь, приготовил вёсла и начал готовить мотор к запуску. Мне был нужен напарник, но таковой не объявился. Мужики только посетовали, что ехать в туман было бессмысленно. Я завёл мотор и оттолкнулся от берега. По кромке береговой линии взял направление в сторону заглохшего мотора. Его я увидел. Лодка начала вырисовываться из тумана, но в это время и у меня заглох мотор, что явилось полной неожиданностью. Какие-то секунды наши лодки плыли вниз по течению к приближающемуся затору – это было понятно по усиливающемуся шуму воды, а потом мужик завёл свой мотор и опять скрылся в тумане, даже не попытавшись, ко мне приблизиться.

Мне повезло в том, что неисправность я нашёл очень быстро. Оказалось, что закончился в баке бензин. Буквально за секунду я переткнул баки, подумав, что горячий мотор будет завести не просто. Мотор, вопреки моим мыслям, завёлся сразу. Я быстро включил скорость и развернул лодку от грозно шумящего затора в туман, вверх по течению. Избу я обнаружил быстро и причалил к берегу.

Николай замолк, а Володя сказал:

– Хорошо, что всё так закончилось.

– Я не мог бросить мужика в беде, тем более, что мы сами ему наливали водку. Как бы он управился в заторе, ещё неизвестно, а так совесть у меня была чиста. А то, что он меня не выручил, так это уже ко мне не относится.

– А потом-то вы охотились? – спросил Володя.

– Потом охотились, а пока стоял туман пили водку. Туман развеялся только на второй день к обеду. У нас как раз запасы «горючки» стали кончаться. Когда выглянуло солнышко, мы переехали на середину реки, и высадились на большой остров, примерно, полкилометра на километр. Кое-где топорщились кусты, а так, в основном, остров – чистый луг. Мужики сразу же разбрелись по острову, а я решил, что рыбы я наловлю быстрее, чем настреляю гусей и поехал вокруг острова искать место для сетки, которая была взята с собой. Место без течения я не сразу, но нашёл. Один поставил сетку и только после этого взял в руки ружьё. Через один час я поехал посмотреть, как стоит сетка и заодно оттрясти мусор. В сетке сидела приличная щука. Так я и ездил смотреть через каждый час и за семь часов выловил семь щук. А к обеду у нас пара щук уже была. Кроме меня за обедом никто ничем не похвастал. Гуси летали, но как-то вяло и высоко. После обеда опять все разбрелись, договорившись собраться часа через три на вечерний чай.

Когда подошло время, собралось только четыре человека. Не пришёл один наш местный товарищ, которого звали Володей. Сначала мы ему покричали, немного поискали, но потом, не на шутку испугавшись, забыв про чай, пошли шеренгой прочёсывать остров. Результатов не появилось никаких. Посовещавшись, мы решили, что искали плохо и пошли искать снова, заглядывая под каждый куст, кромку берега и в лужи, надеясь найти хоть что-нибудь. Его нигде не было. Вдоль берегов неслась грязно-серая вода с весенним мусором и льдинами. Снова искать его было негде. Как и куда он мог пропасть, мы не имели никакого представления.

Настроение пропало, даже хмель весь выветрился. Уехать он мог, но на моей лодке, а лодка стояла на месте.

Мы совещались, обсуждая, как будем прочёсывать остров в третий раз. Послышался звук мотора. Звук постепенно приближался. Через некоторое время из-за кустов выехала лодка, которая направлялась прямо к нам. Из лодки выскочил наш потерявшийся охотник с широченной улыбкой, держа за пазухами, как дрова, бутылки с водкой. Он весь сиял от счастья. Если бывают счастливые люди, то в тот момент весь его вид говорил о том, что самый счастливый он. Мы же в это время готовы были прямо тут его расстрелять. На водку никто даже не взглянул.

Когда страсти улеглись, он пояснил, что хотел проявить заботу, поскольку водка кончилась. Он махнул проезжавшей мимо лодке. Захватив пару щук, он прыгнул к мужикам внутрь судна, и все поехали в деревню, где состоялся равноценный обмен. Щука в то весеннее время считалась дефицитом и стоила дорого, а водка дёшево. Обратно его привезли те же мужики.

Мы опять сидели всей компанией за чаем и по очереди воспитывали своего непутёвого товарища. А всего-то надо было сказать, что поехал! Он со всеми соглашался и во всём раскаивался.

– Вот был такой случай. На следующий день мы выехали обратно, – Николай умолк.

– Сколько же вы выпили? – спросил Володя.

– Мы потом посчитали. Оказалось, что двадцать восемь бутылок водки на пятерых. Водка в то время продавалась хорошая, не палёная, а организмы молодые и крепкие.

– Давай ложиться спать. С утра будем работать.

– Давай!

Над Матёрой нависли летние сумерки, которые и сумерками из-за белых ночей назвать никак нельзя.

Утром Николай с Володей работали, завершая незавершённые дела, которых становилось не меньше, а больше. Дети, проспав почти до обеда, резвились на улице. Соседки, живущие за оврагом, опять меряли шагами землю вдоль забора, прогуливая маленького ребёнка.

Наступил хороший майский солнечный день. По широко разлившейся Северной Двине изредка проходили труженики-теплоходы, толкая перед собой груженые лесом сверх всякой меры баржи, палубы которых оказывались погружены в речную пучину выше ватерлинии. На острове, что виднелся напротив Матёры, что-то горело, чадя чёрным дымом. Возможно, жители сжигали мусор, прошлогоднюю траву и всякий хлам.

Володя в куче накопившегося хлама тоже распалил огромный костёр, нестерпимый жар которого доставал Николая, оставленного следить за этим костром, чтобы случайная искра не попала куда-нибудь в сторону.

Наталья с подругой Алёной приехали, когда баня была уже истоплена. Старая теплица в огороде исчезла, освободив обширное пространство. С другой стороны, она никак не украшала фасад здания и, превратившаяся в мусор, сгорела с другим хламом в огне.

В послеобеденное время все по очереди наслаждались лёгким паром, смывая усталость и отдыхая от дел и забот.

Перед фасадом дачи за полем стояла новейшая дача какого-то мелкого прокурора, который всё время разглядывал территорию огромного зелёного поля, вынашивая мысль отхватить от этого поля хотя бы «кусок», что впоследствии он и сделал, поставив столбики чуть дальше выделенной территории. Но, к его глубокому огорчению, затея эта не прошла незамеченной. Приехал «землемер» и выписал предписание освободить незаконно занятую территорию, хотя прокурор утверждал, что по спутниковой карте, он ничего не нарушил.

Надо сказать, что этот зелёный лужок являлся яблоком раздора. С одной стороны, пустовал огромный клочок земли, а, с другой стороны, эти земли числились сельскохозяйственными угодьями и не могли быть заняты для других целей. Через некоторое время каким-то чудом местный предприниматель получил это поле под застройку, отчего опять возникла волна возмущения от ближайших к полю соседей.

Последним из бани вышел Николай. К этому времени согретый самовар, сверкая боками, ждал всех к чаепитию, пофыркивая паром и самодовольно урча. Этот пузатый хозяин стола знал, что без него после бани никак не обойдутся и пригласят к столу.

Вечернее солнце через стёкла веранды, где уселись за стол чаёвники, отражалось на стенах, на посуде, отчего внутри помещения было светло и уютно.

Когда заговорили о рыбалке, разрумянившаяся Алёна сказала:

– На зорьке я пойду удить рыбу.

– Ты что, рыбак? – спросил Николай.

– Да, я люблю удить рыбу. В деревне я с детства хожу на речку и закидываю удочку.

– И рыбу приносишь? – опять спросил Николай.

 

– Приношу, – просто ответила Алёна, – Не всегда улов большой, но на уху наловить могу.

– Ловлю на слове, будем ждать рыбу.

Рыбалка не получилась. Всю зорьку просидели за чаем, а потом как-то незаметно все улеглись спать.

Зато утром, когда Николай с Володей занимались мелкими делами, а хозяйка возилась на огороде, Алёна незаметно исчезла и скрылась под крутым берегом. Готовились к отъезду, поэтому времени у рыбака оказалось немного. К всеобщему удивлению Алёна вскоре появилась с уловом. Рыбы на маленькую уху вполне хватало. Женщина, как настоящий рыбак, делала вид, что для неё это обыденное дело, хотя весь её внешний вид говорил, что уловом она очень довольна.

Вскоре весь дачный коллектив опять сидел в машине.

Проезжая вплотную к знакомому забору, опять остановились. По ту сторону забора шумной компанией обосновались женщины. По их весёлым лицам заметно, что отмечали они праздник выходного дня с раннего утра.

Машина выехала за околицу посёлка, а потом и вовсе деревня скрылась за лесным массивом, густо разросшимся по обе стороны просёлочной дороги, выходящей через пару километров на шумную трассу.

ДЯТЕЛ

– С такими знаниями Вы больше ко мне не приходите! – это прозвучало, как приговор.

Учительница немецкого языка имелась в университете только одна. Остальные учителя преподавали английский язык, их имелось много и всегда присутствовала возможность выбрать преподавателя по душе. А тем, кто в школе изучал немецкий язык, в этом плане сильно не повезло: учительница была одна и, волей-неволей, все приходили именно к ней. Дама имела солидный возраст, судя по характеру, с семейными проблемами, ярко раскрашенная и строгая, даже по внешнему виду. Просто так неподготовленному по предмету слушателю подступиться к ней было очень сложно. На посторонние разговоры она не отвлекалась, на компромиссы не шла и спрашивала только то, что было положено по предмету.

Влад, молодой студент, учащийся пока на первом курсе, в школе изучал немецкий язык. В восьмом классе он знал только буквы да несколько слов, а потом, сказав уже в другой школе, что иностранный язык не изучал из-за отсутствия в школе учительницы, ходил на занятия только слушать, а иногда и совсем не ходил. Его никогда по предмету не спрашивали, поставив по окончании школы в аттестате прочерк.

А вот высшее образование предстояло получать с обязательным иностранным языком. Влад опять выбрал немецкий язык, сообразив, что, хотя бы буквы не надо изучать заново, но заочно дальше букв дело не шло совсем. Он поручил выполнение контрольных работ местной учительнице, и вот теперь пришла расплата.

В университете учительница немецкого языка обратила на него пристальное внимание, после чего он выучил три тетради контрольных работ наизусть, кое-как их защитил, а потом пришло время зачёта.

Влад что-то мямлил, пытался говорить на смеси русского и немецкого языков, но даже сам видел, что идёт ко дну. Спасательный круг протянуть никто не мог, вот и прозвучал этот приговор. Зачёт он всё же получил, но дальше просвета не было.

«А я и не приду!» – ответил он учительнице мысленно. Влад знал, что на следующий кус он переведётся в один из институтов в другом городе, а там можно начинать всё сначала.

Ещё серьёзней обстояло дело у Юрия Скамейкина по прозвищу «Дятел». Прозвище ему дали за употребление слова «Долбит». Он его вставлял к месту и не к месту: преподаватель – долбит, экзаменатор – долбит, сосед – долбит, не говоря уж о сексе. Когда речь об этом заходила, это слово вставлялось через раз. Дятлом его называли все студенты. У него с этой птицей имелось много схожего – Юра мог по нескольку раз долбить одну фразу, пока она не доходила до слушателей.

Он иностранный язык знал в пределах алфавита. Зачёт сдавал этой же преподавательнице и с тем же успехом. Просто к нему отношение учительницы выглядело несколько лучше, так как выполненные дома работы не вызвали подозрений. Напутствие он получил точно такое же – не приходить на экзамен без знаний языка.

Друзья по несчастью отложили думы об иностранном языке до осени. В другом городе и в другом институте жизнь надо начинать по-другому, поэтому и думать не хотелось об оставленном «хвосте», надеясь, что его как-нибудь «свалят», не такие науки «сваливали» и ничего: в памяти наук не осталось, но оценки в зачётке есть!

Осенью Влад сессию начал с поисков жилья. После долгих и упорных трудов он нашёл квартиру с хозяйкой, которой он сразу понравился, и они договорились обо всех условиях. Влад договаривался за двоих: Генка, однокашник, должен был подъехать. Однокомнатная квартира мало подходила для жизни в одной комнате женщины и двух мужчин, но других вариантов пока не имелось – этот вариант всех устраивал. Хозяйке, не молодой уже женщине, к тому же инвалиду, требовались деньги на житьё, а ребят вполне устраивало то, что ночевать придётся не на улице или вокзале, а при четырёх стенах, в квартире.

Инна Матвеевна, так звали хозяйку, получала пенсию по инвалидности и была нетрудоспособна из-за вывихнутой руки. Умом она не блистала, ограничивалась скудным запасом слов, но хорошо могла обсуждать любовников и городскую столичную жизнь, чётко распределяя, кому надо отправляться в дурдом, кому работать, а кто мог годится ей в любовники. Сама она выглядела чуть краше паровоза, квадратного телосложения с короткими руками, ходила в потёртой домашней одежде, жила в столице, но столичную жизнь видела в основном из окон своей «хрущёвки»; любила выпить и очень любила комплименты в свой адрес, на которые новые квартиранты не скупились, чтобы наладить с хозяйкой контакт.

В первые же дни Влад с Дятлом, который жил у родственников, пошли на поиски преподавателя немецкого языка. Их оказалось много, все они были женщинами среднего возраста, симпатичные на вид, но кого именно выбрать, чтобы не ошибиться, ребята определить не могли. Помог им в этом старый испытанный способ. Они пошли к «старичкам», тем, кто здесь учился и давно имеет аттестацию по немецкому языку. Вскоре жертва определилась – ей оказалась симпатичная белокурая женщина, которая студентов на экзаменах не заваливала и относилась лояльно. Ребята издалека за ней понаблюдали, выбрали подходящее время и подошли договориться о сдаче экзамена. Юлия Фёдоровна, так звали преподавателя, торговаться не стала.

– Пойдёмте со мной, я вам дам каждому по тексту и, если вы мне к утру тексты переведёте, завтра я приму экзамен, – сказала она.

Студенты получили тексты, которые пестрели немецкими буквами, поклялись к утру всё перевести. На самом же деле они не имели малейшего представления, как это сделают. Времени до утра оставалось немного, если учесть, что день клонился к вечеру, а маленькая стрелка часов замерла на цифре три. Посовещавшись и прикинув свои скудные резервы, ребята решили искать объявления. Первое объявление нашли очень быстро на ближайшем столбе, но молодой человек, изучив текст, переводить отказался:

– Для меня текст непонятный, он изобилует специальными терминами, возможно, по вашему профилю. Мне все слова за короткий срок не осилить.

Второй специалист оказался более сговорчивым. Он попросил студентов погулять и к двадцати часам ночи подойти за результатом. Тексты он перевёл. Отдав почти половину своих «хлебных» денег, студенты с облегчением забрали тексты и поехали на метро по домам. Оставалось переписать всё своей рукой. Наступила ночь, на которую они и рассчитывали, чтобы завершить все дела.

Утром невыспавшиеся студенты были готовы к экзамену.

– Юра, цветы берём? – спросил Влад.

– На что же мы их будем брать?

– Сейчас вопрос не в том – на что? – а в том, удобно ли их приносить?

– Женщине цветы никогда не помешают. Ты же не взятку хочешь дать, а оказать простой знак внимания.

– Значит, берём. Я в цветах ничего не понимаю, выбирай ты.

Около метро они быстро нашли нужный товар. Дятел, не раздумывая, набрал букет цветов, за который они отдали недельный бюджет. С этим букетом они и пошли на экзамен. На экзамене их оказалось только двое. Вручив букет и выполненные задания Юле Фёдоровне, они получили снова по тексту для самостоятельного перевода. Как оказалось, пришлось снова трудиться. Влад, проявив смекалку, взял словарь и начал переводить каждое слово в отдельности. В итоге он получил набор русских слов, из которых после некоторых раздумий составил предложения. Получилось вполне сносно. Он сам порадовался своему успеху, но, обратив внимание на Дятла, он увидел, что тот сидит с чистым листом бумаги и ничего не делает.

– Переводи! – громко шепнул ему Влад.

– Не могу, – послышалось в ответ.

Влад понял, что товарищ тонет, но не просит и спасения, зная, что здесь только каждый сам за себя в ответе. Влад жестами и шёпотом стал ему объяснять, что надо переводить слова отдельно и записывать на листок. Преподаватель делала вид, что не замечает их переговоров.

– Ну, кто готов? – спросила она.

– Можно, я пока начну излагать своё творение? – спросил Влад, выручая тем самым товарища и давая ему возможность порыться в словаре.

– Хорошо. Домашний текст я Ваш посмотрела. В целом Вы с работой справились. Читайте и переводите контрольный текст.

На ломаном, близком к немецкому, языке с ужасным произношением Влад стал читать немецкие слова и, заглядывая в листок, переводить сказанное. Когда он закончил, просто получил тройку и всё. Даже самому стало противно, что столько положено на это трудов.

– Вы можете идти, – донеслось до его слуха.

– Я подожду товарища. Он не спал всю ночь, переводил текст и сейчас сидит невыспавшийся и уставший. Ему вдвойне трудно.

Краем глаза Влад увидел, что на листке что-то написано, но очень мало.

– Мы с ним разберёмся.

– Хорошо, но я его всё же подожду. Он переводит лучше меня, но ему надо время.

Юлия Фёдоровна поняла, что тут заговор. Она поставила Юре тройку, не читая его перевод, и отправила студентов на все четыре стороны.

Довольные друзья покинули аудиторию с чувством выполненного долга. Они сейчас имели высшее образование по иностранному языку – это запечатлено и подтверждено в их зачётках.

По неписаному закону после сдачи экзамена Влад зашёл в магазин и взял вина снять стресс и выкинуть из головы предыдущую науку – надо готовиться к следующей, а это требует проветривания мозгов. Хозяйка в этот раз оказалась очень приветлива и какая-то радостная.

– Ну, что, мальчики, как успехи?

– Сдали, – ответил Генка, который ничего не сдавал, но радовался успеху товарища.

Не ответить означало проявить невежливость, а отвечать длинно, значит, привлечь к себе и своему мероприятию хозяйку, что делать им совсем не хотелось. Вдвоём они быстро накрыли на кухне стол. Генка добавил:

– Мы пообедаем, сильно проголодались!

– Конечно, мальчики, обедайте, я вам не мешаю.

Но хозяйку провести оказалось трудно. Почуяв присутствие вина, она вертелась рядом, находила какие-то дела, чтобы ходить на кухню и обратно. Выпили по полстакана вина, но разговор не клеился, мешало присутствие третьего лица.

– Ладно, Гена, налей ей немного, иначе не отстанет, – сказал Влад.

– Матвеевна, выпьешь за наш экзамен? – спросил Генка.

– Мальчики, я не хотела вам мешать, но за экзамен выпью, – она нарисовалась мгновенно, возникнув из ниоткуда, как будто только и ждала приглашения.

– Я тебе налью немного, во-первых, ты женщина, а, во-вторых, мы пить совсем не собираемся. Так что, выпивай и иди, отдыхай, мы будем готовиться после обеда к следующему экзамену. Во хмелю ты буйная, а нам нужна тишина.

– Хорошо, хорошо, – она была рада и этому.

Генка налил ей треть стакана, дал закусить.

– А можно я включу музыку? – неожиданно спросила она.

– Включи, только негромко.

Хозяйка ушла в комнату, включила радиолу. Наконец-то у студентов появилась возможность поговорить спокойно! Они прибрали стол, оставив немного закуски и сели за сопромат, отвлекаясь, время от времени, для продолжения трапезы, но это спокойствие продолжалось недолго. Хозяйка в соседней комнате пустилась в пляс, всё громче и громче притопывая ногой.

– Балка, закреплённая одним концом неподвижно…, – читал Влад.

– Ах, ты, сука! Ах, ты, б…, – доносилось из комнаты.

– Балка, закреплённая одним концом неподвижно…

– Ах, ты, сука! Ах, ты, б…, – хозяйка топала всё громче и напевала совсем неприличную строчку, неизвестно откуда взятую.

– Матвеевна, ты бы пела тише, мешаешь, – крикнул Генка.

– А вас давно пора в Кащинку! Не мешайте мне петь!

– Что такое Кащинка? – спросил Влад.

– Это, если не ошибаюсь, у них заведение для умалишённых. Она и предлагает нам отправиться туда.

– Скорее наоборот, хозяйка созрела для Кащинки с её песней.

– Нам пока остаётся помалкивать, мы здесь не хозяева.

 

– Ах, ты, сука! Ах, ты, б…! – хозяйка и не думала прекращать свою песню.

Балка, закреплённая одним концом, ушла куда-то на второй план. Вино в такой обстановке пить тоже не хотелось.

– Слушай, давай я её успокою, – предложил Генка.

– Как же ты её успокоишь? Спокойно ей станет только на том свете.

– Ладно, я пошёл.

Генка вышел в комнату. Послышался негромкий разговор, потом всё стихло, доносились какие-то шуршащие звуки, а потом скрип кровати.

Влад начал догадываться о происходящем. Хозяйка давно подбивала клинья, но не к Генке, а к нему, но сейчас, видно, ей было абсолютно всё равно, кто является её женихом в эту минуту.

Генка пришёл быстро.

– Всё, спит, – доложил он.

– Быстро же ты её усыпил!

– А я сразу понял, чего она добивается. Теперь мешать нам не будет.

Только сели за сопромат, раздался звонок в дверь. Пришёл Юра.

– А я думал вы отмечаете сдачу экзамена с вином и девочками.

– Мы и в самом деле отмечаем вином, а девочки нам надоели, – ответил Влад.

– А что, разве они есть?

Влад почему-то решил пошутить над Юркой, зная его способности не пропускать ни одной юбки. Почему он это сделал, Влад и сам не знал, но ответил:

– Конечно, есть! В другой комнате.

– Так чего же вы теряетесь?!

– Я тебе уже сказал: нам с Генкой девочка, которая лежит на кровати в соседней комнате, уже надоела.

– А мне-то не надоела! Можно, я с ней поговорю?

– Можно, но сначала сядь, выпей с нами.

Влад налил всем вина. Юрка выпил и сразу же вскочил.

– Так можно, я схожу?

– Теперь или.

Его сдуло, как ветром. Ребята едва сдерживали смех, зная, что сейчас Юрка увидит вместо девочки страшную пожилую женщину с квадратной фигурой.

Юрка обратно не выскочил. Слышались опять шуршание, ёрзанье и скрип кровати. Хозяйка оказалась довольна сегодня вдвойне. Юрка через некоторое время пришёл.

– Ребята, без обид, вы разрешили.

Влад продолжил розыгрыш:

Мы-то разрешили, но ты так быстро ушёл, что я не успел сказать – эта женщина серьёзно больна, поэтому мы её не трогаем. Да-да, ты понял правильно, больна этой самой болезнью.

То, что произошло, надо было видеть! У Юрки исчезло лицо. Оно мгновенно стало каким-то зелёным и до невозможности испуганным.

– Но, вы же сказали…

– Мы сказали всё правильно – она нам надоела. Дальше ты и слушать не стал. Мы и подумали, что ты специалист, сам всё знаешь. Разве она тебе ничего не сказала?

– Она меня обняла, но, молча и, похоже, просыпаться не захотела.

– Теперь у тебя есть повод для раздумья.

– Налейте мне вина.

– Генка налил ему почти полный стакан. Юра молча выпил, но сидел всё с таким же каменным лицом и не пьянел. Он смотрел куда-то сквозь пространство, занятый глубокой думой и ничего не замечал. Он не видел даже того, что друзья едва сдерживали смех, отворачивая лица. У них наконец-то поднялось настроение. Товарища было жалко, но они тянули время, не говоря ему правду и смотря на его страдания, втайне веселясь, довольные своей шуткой.

– Юра, тебе бы радоваться, свалил экзамен, перешёл на второй курс, а ты сидишь мрачный, как налим под корягой, – сказал Влад.

– Чему мне радоваться? Экзамен я бы всё равно додолбил, а сейчас вы меня совсем расстроили.

– Юра, а ты знаешь, что зараза к заразе не пристаёт? Если у тебя была какая-нибудь болезнь, другой болезнью ты заболеть не должен. Успокойся, может, это не смертельно. Никто не думал, что ты так сильно соскучился по девочкам.

– Могли бы меня и остановить!

– Ну, уж нет, экзамен тебе помогли свалить, вина налили, слишком много ты хочешь, чтобы за тебя всё делали! Ты сильно не переживай, болезнь сразу не проявляется, успеешь сдать сессию, а уедешь к жене, там и будешь лечиться, как примерный семьянин, не спеша и обстоятельно, в кругу семьи, можно сказать, с комфортом.

– Вам хорошо издеваться. Хороший будет комфорт!

– Семейный комфорт и уют.

В дверь позвонили. Пришли соседи, такие же студенты, жившие в смежной квартире. Стало шумно и тесно. Всех усадили за кухонный стол продолжать праздник.

– А у вас тут весело, только Юра какой-то грустный, – сказал Вася, шутник и балагур.

– Юра заболел, – сразу ответил Влад.

– Что-нибудь серьёзное?

– Очень серьёзно – это редкая болезнь. Вот у него и нет настроения.

От шума проснулась хозяйка и тоже пришла на кухню, растрёпанная и всклокоченная.

– Мальчики, вы шумно готовитесь, меня разбудили.

– Матвеевна, кто же днём спит? – спросил Генка, – Днём надо петь песни, – он попытался напомнить о недавнем её эстрадном выступлении, но она, похоже, уже ничего не помнила.

– Мальчики, у меня что-то во рту сухо, нет ли чего-нибудь запить?

Незамысловатый намёк был понятен без лишних слов. Генка плеснул ей немного вина в стакан.

– Ой, спасибо, а то у меня что-то аппетит разыгрался!

– Накормить мы тебя не можем, вари сама.

Она обвела взглядом всех и ушла в комнату.

– Мне приснилось, Владик, что ты спал со мной, – на ходу сообщила она.

Никто уточнять не стал. Просто всем стало весело, а Юра был всё такой же грустный.

– Юра, а ведь ты не болеешь! – сообщил Влад.

– Как это не болею? – Дятел не мог осмыслить произнесённую фразу.

– А так – не болеешь, мы пошутили.

– Ничего себе шуточки, вы меня чуть рассудка не лишили.

Матвеевна услышала последнюю фразу:

– А вас пора в Кащинку! – она опять пыталась петь и плясать.

– Весело тут у вас, – сказал Саня, – Нас в квартире трое, но тишина и покой.

Юра изрёк свою коронную фразу:

– Мы долбим сопромат, поэтому у нас весело. Сегодня додолбим, а завтра опять свалим, – он постепенно отходил от пережитого ужаса и доже пытался шутить, – Пожалуй я пойду в магазин, моя очередь, да и за помощь на экзамене надо рассчитаться.

Юра ушёл, а Влад рассказал Василию и Саньке, как они пошутили над Дятлом. Все долго смеялись.

– Влад, пойдём, потанцуем, – Матвеевна опять нарисовалась в дверном проёме, – А за этими сейчас приедут, их давно пора в Кащинку.

– Я, Матвеевна, не танцую. Ты бы шла, погуляла. У нас тут мужские разговоры и нам надо готовиться к экзамену.

– Я пойду к соседке, – было удивительно, но Инна Матвеевна безропотно подчинилась и пошла к выходу.

– Куда это вы хозяйку спровадили? – на пороге стоял Юра с пакетом в руках. Он не присутствовал и десяти минут, – Там какие-то тёмные личности раздают листовки, я одну взял, сейчас почитаем.

Листовка возвещала о великом застое, приведшем к кризису власти и о новом дуновении времени в лице какого-то Ельцина, берущегося переустроить жизнь в Советском Союзе на западный манер со сверхизобилием и свободой личности, далее была его биография со списком передвижений по партийной лестнице на руководящих постах.

Ни о каком Ельцине студенты до сего времени не слышали, но смутные разговоры о переустройстве в стране упорно ходили. Возможно они были вызваны вот такими листовками.

– Ну, Юрка, ты всегда куда-нибудь встрянешь! – сказал Генка, – То болезни тебя преследуют, то политическое переустройство тоже без тебя не обходится.

– Разве я виноват, что они всех подряд долбят со своими листовками? Вот сменится власть, не надо будет сдавать экзамены. Хорошим людям сразу будут ставить зачёт, а остальных, как говорит Матвеевна, в Кащинку.

– Разлопатило! Кто же тебе будет просто так ставить зачёт? Если сменится власть, за каждый экзамен будешь платить деньги, а с семьёй придётся расстаться, так как семью тогда будет уже не прокормить.

– Это у тебя семья, а у меня пока её ещё нет.

– Вот именно: пока нет. С твоими способностями к погоне за юбками, она у тебя появится быстро, а кормить ты её не сможешь. Выбрось эту свою листовку и никому не показывай. Буржуи снова поднимают голову, нам с ними не по пути. Любое переустройство государства и власти ведёт к жертвам, а жертвами этими будем мы с тобой. Не надо надеяться, что нас этот Ельцин не затронет. Если будет новая власть, значит будут кровь, голод, разрушения, нищета. Любой претендент на власть стремится разрушить сначала старое. Самое интересное, из опыта прошлых поколений известно, что обязательно всё разрушат, а вот обещанные блага, если таковые будут, дождутся только наши внуки, если, конечно, дождутся. Доставай свой долг на стол и не забивай свою голову политикой.