Zum Hörbuch
– И это тоже. Мне действительно неловко. Этого всего не должно был произойти. И я не знаю, как жить дальше.
– Дальше мы будем – долго и счастливо. Давай читай, что я там наговорила.
«Matar, matar. Mo edey to. Mo hou ka to» – дальше пауза минут пять, но ты как будто внимательно слушала кивала, иногда наоборот головой крутила, типа не согласна, руками махала.
–Тут все понятно: Мата, Мата, я слышу тебя, я иду к тебе. Дальше что?
– А Мата – это кто?
– Мата – это святая Мать, та которая вечная. Дальше давай.
«Ume lotaruc. Hour ma turo. Verder li ravay. Ubo zа kyutil kina. Ma houtana to. Terina soledu. Bekaya. Ma doja»
– Это все? -Сейчас Вэйда выглядела напряженной или даже озадаченной.
– Из фраз – все. Дальше отдельные слова.
– Какие?
– Я их сам перевел, типа «не хочу», а потом последнее слово – «я сделаю». А дальше ты уснула.
– Нам надо что-то придумать. И очень быстро. Через три дня я должна быть в храме. Я говорила тебе, что времени нет, так вот его, как видишь, оказалось еще меньше, чем я думала.
– И как мы туда попадем? – слова у него застряли в горле, он не смел сказать своей королеве, что это дорого, что у него нет денег даже просто отправить ее одну, что на зарплату обычного историка сильно по миру не покатаешься. Любой другой девушке он бы честно сказал все это в глаза, но только не королеве, своей королеве.
– Я не на дереве росла все эти 16 лет, так что я в принципе понимаю суть проблемы. У меня один небольшой вопрос – как вы связываетесь между собой: почта, мессенджеры, каналы связи? Как-то вы все должны узнать о моем возвращении.
–Ну, не совсем, а только или по работе, или внутри клана и то только экстренно или со старшими.
– А мое возрождение – это не экстренно? Ты вообще кому-нибудь сообщил обо мне?
– Маме, потом деду с отцом.
– И? Что в ответ? Где фанфары и лепестки роз?
– Ты знаешь, они мне не очень поверили. Они сказали, что я одержим этой идеей и в каждой смуглой девчонке буду видеть вторе пришествие.
– Ок. Теперь скажи ты обо мне случайно узнал?
– Не совсем. Мне друг позвонил, геолог. Он сказал, что нужно проверить информацию, имя твое назвал. А он откуда узнал – я не спросил даже.
–Бо-Ни, ты – лох. Вы две с половиной тысячи ждёте чуда и у вас нет никакой инструкции. Что с этим чудом дальше делать. Это просто пипец.
– Ну а ты бы что сделала?
– Во-первых оповестила бы всех сестер, они бы дали план дальнейших действий. Ну, а теперь мой план: сейчас я делаю видео на летурийском, мы заливаем его в сеть и во все твои чаты. Свои – поймут, чужие пройдут мимо. Далее, сестрам говорим, что через три дня я должна быть в главном храме – они найдут возможность. Все, Бо-Ни, никаких проблем.
– А виза? А документы?
– И мама. Блин. Я совершенно забыла. Я же вчера обещала быть дома.
Лиля быстро схватила телефон, как только мать взяла трубку, девочка затараторила, не давая никому вставить и слова.
– Мама, прости, я забыла. Я влюбилась, я нашла своих, я очень скоро уеду. Завтра уеду. Подготовь мне документы, и что-нибудь из одежды. Не плачь. Просто твоя девочка очень быстро выросла. И еще, милые мои, спасибо вам за мое детство, никогда раньше я не была так счастлива. Мамусик, я вас буду ждать. Недели через две, мне кажется, я со всем справлюсь, я хочу показать тебе и папе мой мир, мой народ. Все целую. Сегодня не жди, – она отключила телефон.
– Лиля, ты с ума сошла. Так нельзя разговаривать, ты же слова не дала сказать.
– Я знаю, но так было надо. Я больше не их девочка и они должны принять это.
– Ты всегда будешь их девочкой.
– Борис, ты не понимаешь? Ты не помнишь, на кой черт я вообще рождаюсь? Я через три дня должна буду что-то делать, я снова должна принести себя в жертву, я снова сдохну. Мне жить осталось трое суток. А я не хочу. Я не хочу, чтобы они страдали, чтобы они узнали об этом. Пусть живут в надежде, пусть помнят мою холодность – это поможет им жить дальше, – Вэйда, королева Летурии, тринадцатая дочь, великая спасительница, – ревела.
Борис обнял ее за плечи, крепко прижал к себе. Она всхлипывала, повторяя «я не хочу», «а давай спрячемся», «спаси меня», а потом вдруг шмыгнула носом, отстранилась, выпрямила спину и сказала: «Я сделаю это». У Бориса были красные глаза, может быт он почти не спал, а может тоже плакал, прижав свою королеву. У него всего лишь три дня. Три дня чтобы любить, быть любимым. Три дня, чтобы она его запомнила на целую вечность. Можно все это время посветить объятиям и поцелуям, можно сходить в кино или на концерт, можно много чего сделать…
Борис встал с дивана, который предательски скрипнул, освободившись от лишней тяжести. Прошел в кухню. И уже там, сделав несколько глубоких вдохов, успокоился.
– Пошли кофе пить, – крикнул он из кухни.
– С печеньками? – Вэйда улыбнулась, она хотела пошутить, но улыбка была натянута, а глаза по-прежнему заплаканы.
Плакать больше нельзя, она- королева, а это недопустимая слабость.
– Бо-НИ, ты никому не расскажешь, что я ревела.
– Это будет наша тайна, – сказал мужчина, подавая ей чашечку с кофе.
– Кофе у тебя тоже говняный, как и чай? – спросила Вэйда
– Понятия не имею. Мне нравится. Разве дело во вкусе? Главное, с кем и по какому поводу ты пьешь кофе.
– Тогда он будет вкусный, но с очень явной горчинкой. Горчинкой – расставания.
– А бУхни туда ложки три сахару – на каждый день по ложке, – теперь они смеялись искренне.
– Сейчас кофе. Потом работать.
Еще один день подходил к концу, когда в прихожей раздался звонок. Пронзительный, долгий – Мария вздрогнула, этот звук вытащил ее из того оцепенения, в котором она находилась с самого утра, с самого последнего разговора с дочерью. Да и разговором этот быстрый и холодный монолог назвать было трудно.
На пороге стоял индус. Самый настоящий индус в огромной красной чалме и в длинном черном кожаном плаще. «На дворе лето, а он в плаще и в этой шапке», – промелькнуло в голове у Марии.
– Вы кто? – спросила Мария, вытирая тыльной стороной ладони покрасневшие глаза.
– Здравствуйте, я ищу свою королеву, великую Вэйду. У меня к ней дело, – каждое слово мужчина произносил отрывисто, отдельно, с небольшим акцентом
– Королевы пока дома нет, и я понятия не имею, когда она придет, – и Мария заревела, слезы предательски покатились по щекам.
Мужчина обнял ее и прижал к себе, Мария понимала, что это неправильно и несколько странно плакать, уткнувшись в грудь совершенно постороннего человека, но сейчас он ей был ближе, чем кто-либо, и казалось, что он понимает ее боль.
Как и когда они очутились вдвоем на маленькой кухне, Мария даже не заметила, но когда она перестала всхлипывать, то с удивлением увидела, что этот странный иностранец заваривает чай и так по-свойски уплетает варенье полными ложками прям из общей креманки. Она улыбнулась.
– Простите, как-то не очень хорошо познакомились, но я тут с вашей королевой с ума схожу. Это она для вас королева-спасительница, а для меня дочь, она же совсем еще маленькая, – глаза снова защипало, и, чтобы опять не разреветься, Мария сделала глоток чая.
– Мадам, я вас очень хорошо понимаю, но все мы рождены для чего-то, у всех у нас есть своя цель, своя миссия, и мы должны стремиться все выполнить и выполнить своевременно.
– Миссия… Ну вот у вас она какая, вы вот дочь свою на подвиги не отправляете, только за чужими охотитесь, – она сказала это слишком резко, что самой стало стыдно, – Простите, это я от нервов.
– Ничего, я все понимаю. И если вам будет легче, то свою дочь я на подвиги отдал, когда ей и двух дней не было. И за почти тридцать лет, только пару раз ее видел, и то издалека. Сейчас уже и внук родился, а подойти пока я не могу – таков мой путь. Но именно ваша дочь, наша королева, все изменит. И я смогу обнять свою Бриджид. Видите, как все переплетено. Жизнь – это как большая кружевная салфетка – каждая петелька связана с предыдущими, и порой наша жизнь зависит совершенно от незнакомых людей. Вот, как ваша сейчас – от меня.
– Не совсем поняла. Что именно в моей жизни зависит от вас? – теперь Мария испугалась. Незнакомый мужчина, что ему надо, а вдруг он маньяк, а вдруг в этом чае снотворное или яд – Мария покосилась на чашку и еле заметным движением отодвинула ее от себя подальше.
Мужчина улыбнулся, и лицо его показалось ее добрым, но ведь маньяки всегда своих жертв чем-то привлекают – она вжалась в стул, и вся скукожилась, готовая бежать, если что вдруг пойдет не так.
– Мадам, мне кажется, что вы взволнованны. Не переживайте. Дело в том, что ваша дочь должна уехать. Вам с мужем тоже не помешает, но это на ваше усмотрение.
– На Кипр? Она мне говорила про Кипр? Но, понимаете, все не так просто, – мысль о маньяке ушла в сторону, теперь она как Золушка, пыталась объяснить, что все дело в платье.
– Именно для этого я был к вам и направлен. Сестры дали мне вот это, – он вытащил из внутреннего кармана плаща конверт и положил на стол, – Это билеты. Вэйда и Борис летят уже сегодня ночью, а вы с мужем, если решитесь и посчитаете нужным, можете лететь через неделю. Сестры сказали, что раньше не стоит, а позже будет опасно.
– Почему опасно?
– Я не знаю. Могу предположить, что наши недруги могут навредить и вам.
– Недруги? Слово дурацкое. Навредить – это убить? Или что? – Мария говорила громко, словно пыталась спрятать собственный страх за криком.
– Вы успокойтесь, чаю выпейте, а я вам в общих чертах попробую рассказать, – он глубоко вдохнул, наконец, снял с себя черный плащ и сел на стул, – Мы, летурийцы, ждали рождения спасительницы, которая исполнит пророчество, и мы все обретем дом, выполним свою миссию, ну и мир во всем мире, но есть люди, которые не хотят, чтобы все это произошло, и как всякие плохие люди, они точно будут нам мешать. И еще у этих людей очень длинные руки.
– Как у мафии?
– Как у мафии. Вэйда не просто так возродилась в маленьком городе не самой популярной страны, да еще и в самой обыкновенной семье. Мы ждали, что она появится у кого-нибудь из нас, ну и не в столь далеком месте от храмов. Но она решила иначе. И знаете, именно это решение позволило ей выжить, вырасти, обрести семью и познать любовь.
– То есть, вы тоже знаете, что она влюбилась? Но откуда?
– Незримые сестры знают все о каждом из нас. Они приходят во снах и защищают нас наяву. Вэйда сказала им, они передали мне. Такая очень быстрая связь, – он улыбнулся, сделал еще один глоток чая, перекинул плащ через руку и большими шагами пошёл к выходу, – Немного забыл. Вы если поедете, то вам не в гостиницу надо, а в храм Незримой Силы. Вас там встретят, и там вы будете в безопасности. Билеты с открытой датой. Спасибо за чай, мать моей королевы.
Гость ушёл, за ним захлопнулась дверь, а Мария все так и продолжала сидеть на кухне, держа в руках чашку с остывшим чаем.
Мобильный запищал внезапно, хотя Мария целый день жала именно этого звонка.
– Мама, прости, что я с тобой сегодня так грубо. Я не хотела, просто все так закрутилось, все так быстро. И мамочка, можно я сегодня тоже не приду? – Вэйда уже хотела положить трубку, так как это сделала утром – просто поставила в известность и достаточно, но мама ее опередила, сказала, что сегодня у нее и у какого-то Бориса самолет.
– Как сегодня? Я думала у меня есть еще пару ней. Мама, откуда билеты?
–Мужик какой-то принес, сказал, что для его королевы.
– Какой мужик?
– Понятия не имею, индус в чалме. Странный, но очень добрый, – Мария улыбнулась сама себе, надо же еще недавно она думала, что он маньяк, а теперь очень добрый, – Давай-ка домой бегом, надо вещи собрать, паспорт найти, – и тут Мария растянула слово «паспорт» – его не надо искать, его попросту нет, – Доча, а паспорта того, нет же, как же так.
– Мама, выдохни и посмотри билеты, может ты напутала с датами, может еще успеем.
Руки были непослушными, конверт открывался с трудом, но она справилась, вытряхнула на стол содержимое и застыла.
– Мама, але, прием-прием, мама, ты там, где? – Вэйда пыталась придать своему голосу бодрости, чтобы на том конце провода подбодрить и без того расстроенную маму.
– Лилечка, давай домой. Тут и билеты, и паспорт, и деньги. Много денег, – и отключилась
Вэйда вскочила, по-детски подпрыгнула, потом поцеловала Бориса в нос, сказала быстро брать паспорт, и потянула его к выходу.
– Милая, ты чего, что с тобой случилось?
– У нас несколько часов до самолета, и завтра мы будем на Кипре, завтра я ее встречу.
– Ты не заболела, – он потрогал ей лоб, – Все нормально? Я не понял, как это мы летим, и кого ты хочешь встретить?
– Пошли быстрее, потом у мамы все спросишь, ну а встретить я хочу Святую Мать.
– Подожди. Ты, наверное, не все понимаешь. С того момента, как ты жила, многое изменилось. Много времени прошло, ну и как бы тебе помягче сказать, она, наверное, уже мертва. Во всяком случае я точно знаю, что никто ее не видел с тех пор, как наш остров ушел под воду.
– Пошли, а. Знаток истории. Ты тоже немного не понимаешь. Она не может умереть. Она была и будет всегда.
– Не понял
– Ну, я так и поняла. Просто пошли быстрее, мне не терпится начать и закончить все это, чтобы спокойно прожить с тобой долго и счастливо.
Самолеты с востока на запад летят, опережая время. Это так странно и так непривычно, словно время притормаживает, или наоборот, летит за тобой, торопится, но не успевает, а потом махнет рукой в твою сторону, отпуская тебя, твою жизнь и твою судьбу.
Вэйда летела впервые. За все свои множества жизней и за шестнадцать лет этой жизни самолет она видела только издали – вон где-то высоко-высоко разрезает облака железными крыльями огромная птица. Теперь Вэйда часть этой птицы, теперь она может смотреть вниз – как же все-таки высоко, и как же прекрасна эта маленькая сине-зеленая планета. И хоть полет был долгим, с несколькими пересадками, она ничуть не устала – все вокруг для нее было новым, интересным и прекрасным.
Глава третья
Вот она, истина – сделай только шаг. Только на этот шаг всегда не хватает сил, времени или терпения.
Древний Пафос встретил тринадцатую королеву утренней прохладой, легким ветром и ослепительно голубым небом. Вэйда глубоко вдохнула – вкус моря чествовался в воздухе даже здесь, в районе аэропорта. Сейчас она хотела схватить за руку Бо-Ни, убежать с ним на какие-нибудь древние развалины и слушать его рассказы о былой славе города, где родилась сама Афродита. Но Вэйда только крепче сжала руку Бориса и сделала уверенный шаг вперед, навстречу двум хрупким фигурам, укрытым коричневыми балдахинами.
Сестры не сказали не слова. Когда Вэйда и Борис поравнялись с ними, те просто отвернулись и пошли вперед – видимо, это приглашение следовать за ними.
Вэйда ожидала все что угодно, кроме автомобиля. Понятно, она думала, что как-то до храма добираться придется, но, чтобы Незримые Сестры и за рулем, – такого она не представляла. И что больше ее удивило, что девушка за рулем не удосужилась снять капюшон, закрывающий больше половины лица, казалось, что она едет в слепую, но на удивление вполне уверенно.
Бо-Ни не замолкал ни на минуту, он рассказывал про каждую улицу, перебивал сам себя, прыгал во времени, указывал пальцем на сияющие купола, потом с вдохновением смотрел на старые развалины – это все то, к чему необходимо прикоснуться, чтобы прочувствовать историю, стать ее частью, наполнится силой, а может найти настоящее сокровище, которое до сих пор пылится вдоль дороги или туристических троп, ожидая только тебя.
– Здесь есть катакомбы, и там источник Святой Соломонии, а еще в катакомбах есть пещера Агиос Агапитикос – пещера влюбленных. Если влюбленные придут в эту пещеру вместе, то они проживут вместе долгую и счастливую жизнь, где каждый день наполнен любовью. Я хочу спустится туда с тобой
– Мы обязательно сходим. Мы везде побываем и в пещере – тоже. Немного позже, – сейчас Вэйда казалась старше своего спутника, она с грустью смотрела, как красивый город остается позади, как дорога уносит их все дальше от синего моря. Возможно, ей и не дано увидеть все это, возможно это ее последний день, а значит не стоит обольщаться, да и обещаний пустых давать тоже не стоило.
Десятки, сотни, а может тысячи сакральных мест на одном острове, и среди этих тысяч есть одно. Нет, этот храм не блещет куполами, не радует глаз древними изразцами, сюда не ходят туристы и даже самые отчаянные археологи обходят его стороной.
Белая, хорошо утоптанная площадка в виде идеального полукруга – вот и вся входная зона перед входом в храм. Да и храмом можно назвать с натяжкой – просто вход в пещеру. Очередная пещера и очередной вход. И нет здесь ни стражи, ни дверей, ни секретных замков. Но никто так и не переступал границы белого круга без приглашения. Место это настолько таинственное и непривлекательное, что со временем о нем перестали упоминать, дабы не искушать любознательных туристов.
Машина резко затормозила и Вэйда очнулась от своих мыслей. Оказывается все это время Борис не прекращал рассказывать о пещерах, белых скалах, возможности поплавать с аквалангом по подводным пещерам – ничего этого Вэйда не слышала, в голове у нее была только одна картинка – белый круг и черный зев пещеры – там ее ждут, там ей надо быть как можно скорее.
Сестры все делали парой, словно сиамские близнецы, которых совсем недавно разделили, но они по старой привычке все делают сообща. Они открыли дверь с той стороны, где сидел Бо-Ни и жестом попросили выйти. Борис улыбнулся, кивнул и посмотрел на свою спутницу. Вэйда одними губами сказала, что здесь они расстанутся, и ему надо выйти. Королева отвернулась, чтобы скрыть слезы, которые предательски покатились по щекам – словно девчонка неразумная, начала было ругать сама себя Вэйда, да только легче совершенно не стало и слез становилось все больше.
Борис вышел из машины, перекинул сумку через плечо уставился на эти немые фигуры в балдахинах ,– И что мне делать? Куда идти? Зачем меня вообще сюда привезли, если я здесь не нужен. Тогда одна из сестер отлепилась от своего близнеца, сделала шаг вперед и прикоснулась рукой к плечу Бориса.
– Нужен и важен, но не сейчас. Прямо по дороге – отель, через несколько дней тебе скажут, что делать. А пока просто наслаждайся, – голос звучал внутри не в голове, а во всем теле, в каждой клетке, да и не голос был, а картинки, знаки, слова – все в одном, но все понятно же.
Вторая из сестер вытащила из складок юбки серый конверт, протянула Борису. Рукав балдахина немного отогнулся, оголив руку. Бледную, практически прозрачную и очень тонкую руку. И если бы не длинные пальцы и тонкое, весьма изящное запястье, то можно было подумать, что это детская рука, слишком уж миниатюрна и узка была ладонь.
Сестры сели в машину, а Бо-Ни еще долго смотрел вслед удаляющейся королеве. Так долго, пока ветер не унес в море всю пыль, которая поднялась из-под колес. И только потом он пошел к отелю, по крайней мере в ту сторону, куда указала одна из Незримых сестер.
И только глубоким вечером, когда в маленьком и не самом уютном гостиничном номере он открыл конверт, в котором была фотография. Абсолютно незнакомая женщина с маленьким ребенком, совсем младенцем, на руках. Крупные. Даже грубоватые черты лица, четко очерченные губы, бронзовая кожа и слишком короткие обесцвеченные волосы – все этой даме говорило о ее восточном происхождении. Все, если бы не глаза – яркие фиолетовые жемчужины, такие же как у него, такие же как у Вэйды. А вот ребенок был совершенно не похож на мать: на маленьком личике явно просматривалась утонченная аристократичность, и нежный детский пушок отцветшим одуванчиком обрамлял милое личико. И глаза. Черные, угольные, но словно подернутые пленкой перламутра. Бо-Ни мотнул головой, поднес фотографию поближе к настольной лампе и еще раз внимательно присмотрелся – нет не ошибся, это черный жемчуг. Таких глаз он никогда не видел, было в этом малыше что-то манящее и пугающее, родное и чужеродное. Он еще несколько секунд вглядывался в незнакомые черты лица женщины надеясь хоть отдаленно вспомнить, возможно мимолетное знакомство – но нет, ни женщину, ни ребенка он никогда не видел.
– Ну и что мне с этим делать? – спросил в пустоту открытого окна Борис, – Наверное, как всегда – всему свое время, – сам себе и ответил, глубоко затянулся сигаретой, сделал глоток из бокала – поморщился – вино было кислым и пахло подвальной сыростью. Борис положил фотографию на чайный столик и пошел на террасу смотреть, как темное ночное небо поглощает море. Уже через час он спал, и ему снились бездонные черно-жемчужные глаза, которые, словно черные дыры всасывают в себя все вокруг.
Машина подъехала к белому полукругу, и Вэйда не дожидаясь, когда ей что-нибудь скажут или откроют двери, сама выскочила наружу. Она точно знала куда идти, точно знала, что ее ждут.
Вэйда с легкостью переступила через очертания белого круга и очень быстро пошла к темному зеву пещеры, здесь на мгновенье задержалась, осмотрелась по сторонам и сделала уверенный шаг вперед.
Сестры вышли из машины следом, остановились возле белой черты, протянули вперед свои узкие ладони, словно ощупывая что-то. В ответ на их прикосновение воздух заиграл радугой – купол был на месте, только Вэйду это совершенно не остановило.
Пещера уходила вниз широкой пологой дорогой, именно дорогой, а не привычной для туристов пещерной тропой. Стены поднимались куполом в неведомую высоту и растворялись в полумраке. Вэйда прикоснулась к стене – гладкая, идеально гадкая, то ли полированная миллионами рук людей, которые спускались сюда год за годом тысячи лет, то ли гигантский червь пробивал себе дорогу сквозь камни и глину, шлифуя стенки хода своими чешуйчатыми боками – у Вэйды разыгралось воображение, она представила, как идет, следуя за огромным древним змеем, чтобы добраться до самого сердца его тайного логова.
– Да, королева, даже сотни жизней не истребят в тебе маленькую девочку, жаждущую сказок и приключений, – Вэйда смеялась сама над собой, а потом тяжело вздохнула – приключения, которые ее ждали вряд ли можно назвать веселыми.
Дорога стала заметно шире, а спуск еще более пологим, еще один поворот. Дорога разветвлялась, еще поворот и снова перекресток – бесконечный лабиринт переплетений коридоров, но Вэйда точно знала куда ей идти. Она точно никогда не была в этих пещерах, потому что в прошлых жизнях не покидала своего острова, но именно в выбранных ею коридорах появлялась голубая подсветка на стенах. Чтобы проверить, правильно ли она идет, Вэйда намерено шагнула не в ту нишу, куда хотела – свет не появился. Значит, все правильно – верную дорогу на всякий случай освещают. Вниз, вниз, вниз. Она так долго шла по извилистому серпантину, что, наверное, достигла бы центра земли, хотя это вряд ли – Вэйда улыбнулась сама себе – а, действительно, сколько шагов надо сделать чтобы добраться до ядра? Качнув головой, она отмахнулась от ненужных мыслей – самое важное на чем надо сосредоточится – так почему ее манит сюда, почему она знает дорогу и что в результате же будет в конце этого лабиринта? Спуск стал круче, стены тесным куполом стали сжиматься – спасибо, что есть подсветка, спасибо, что нет здесь этих тысяч червей, прорубавших себе ходы и норы в каком-то там палеолите. Вэйда, какая же ты все-таки глупая девчонка, ты даже примерно не знаешь в какой период времени жили на земле подобного рода твари, а туда же на истфак собралась. Она снова отмахнулась, хотя мысли ее не опускали – десятки перерождений, а в голове пустота. За последние шестнадцать лет ты узнала больше, чем за все свои жизни вместе взятые. Получается, что все эти жизни – пустое время: ни семьи, ни друзей, ни любви, ни детей, ни даже элементарных знаний. Вот сейчас вспомни, как все устроено на Летурии – там просто все было. Никто толком не пахал, не сеял, не строил, ничего не ломалось, а значит никто ничего не чинил. Мы просто собирали готовое, и оно снова появлялось на прежнем месте. Деревья давали плоды, на полях росли овощи, маис и кукуруза, каждые три дня рыбаки отправлялись за рыбой и всегда в одно и тоже место; козы давали молоко и шерсть – и это всегда было, словно мы хомячки в клетке и чья-то незримая рука в кормушку ежедневно досыпает еды. Вэйда остановилась. Она никогда не задумывалась о такой возможности. Чем была ее Летурия, почему никто не знает о ее существовании, кто кормил и заботился о десятках поколений «хомячков» почему летурийцы никогда не покидали свой остров, почему никто к их острову не пытался приблизиться. Кто вообще построил для них весь этот мир со всеми удобствами, каким богам говорить спасибо за потерянные годы. Сильно задумавшись, Вэйда и не заметила, как уже давно бредет по узкому и абсолютно темному коридору, ноги ее уверенно несли вперед, она знала здесь каждый выступ, ей была знакома каждая неровность в стене и совершенно не нужен был свет, чтобы указывать единственно верную дорогу.
Еще пара шагов и она будет в зале Перворожденных. Господи, откуда я это знаю, и кто такие перворожденные. Вэйда глубоко вдохнула и закрыла себе рот, чтобы не закричать от накативших вдруг эмоций. Она оказалась в просторном зале – вот она вторая половина белого круга. Своды пещеры были высокими, но можно было разглядеть, что верхняя часть стен и сам купол украшены мозаичными картинами деревенской жизни, странными знаками, хаотично разбросанными по купольному полотну и, только если встать в самый центр полукружья, можно увидеть картину целиком, где ты – это часть всей этой композиции – ствол великого дерева, а сверху к тебе спускаются или, наоборот, от тебя тянутся объемные изображения веток, и все живое – на каждой ветке и каждый вид обозначен своим собственным знаком. Вэйда боялась пошевелиться, боялась разрушить это волшебство, которое кто-то когда-то создал из разноцветных осколков и навеки впаял их в белоснежный купол никому неведомой пещеры.
– Приветствую тебя, потерянное дитя, – Вэйда вздрогнула от неожиданности, хотя она именно для этого сюда и пришла.
– Мата, ORE ma manma, – Вэйда обняла Святую Мать, так как никогда не обнимала, как единственного родного человека в абсолютно чужом и непонятном мире.
– Дитя мое, Тринадцатая королева, где и в каких мирах ты была все это время? – если голоса Незримых сестер можно было почувствовать всем телом, то голос Святой Матери разливался нежными колокольчиками, звучал тонкой музыкой и был приятен для слуха. Это был именно голос.
– Я не знаю, Мата Гесса. Для меня не прошло этого бесконечного количества лет, как будто один миг.
– Ладно, значит суждено быть так, а не иначе, и может нам с тобой раскроют тайну, ради чего столь долгий срок ожидания.
– Ожидания чего? – уже с нотками осторожности спросила королева.
– Тебя, мой ангел. Вокруг тебя так много всего, и поверь мне, не только на этой планете.
– Мата, – Вэйда сделала шаг назад, внимательно посмотрела на Мату – ничего не изменилось, все та же тога, истертая, потрепанная и местами выцветшая, тот же широкий капюшон, закрывающий лицо до самого подбородка, те же широкие рукава, из-под которых едва-едва можно увидеть кончики тонких пальцев, – Мата, а что будет, если я откажусь, я впервые хочу жить, я хочу любить, я хочу быть счастливой?
– Ты будешь жить – это я тебе обещаю, и счастливой будешь, но если выполнишь то, ради чего ты вообще существуешь. А вот откажешься – твоя долгая и счастливая жизнь будет очень недолгой, но если тебя это утешит, то умрете вы с ним в один день, и не только с ним, к сожалению.
– За последние шестнадцать лет я узнала и поняла больше, чем за все прошлые жизни. Я точно знаю, что Тихая гора не вулкан – реактор какой-нибудь, а еще я знаю, что нашего дома больше нет. Так кого и зачем я должна спасать? Куда мне лезть на этот раз? На Эверест? На атомную электростанцию? Прыгнуть в вулкан? Мата, эта планета в порядке, здесь моя помощь не нужна, – Вэйда говорила, повышая голос с каждым новым словом, у нее дрожал подбородок, а руки комкали и сжимали края рубашки, а потом она неожиданно для себя села на пол, в самый центр белого круга и заревела, громко, навзрыд, всхлипывая и содрогаясь. Впервые за все ее жизни Тринадцатая королева плакала и не боялась показаться слабой.
Мата Гесса села рядом, обняла ее за плечи, а потом сильным движение приподняла ее подбородок: Смотри. Смотри внимательно. Все что ты здесь видишь еще есть, там, где синие пустоты – это еще будет, видишь черные проталины – этого уже нет. И в твоей власти добавить на эту картину новых персонажей или попросту закрасить ее черным.
– Я не понимаю. У меня пазл не складывается: при чем здесь мир и я, даже такая – она сделала паузу, – Особенная.
– Ты очень особенная. Ты даже не представляешь насколько. Пошли, я покажу тебе твое прошлое.
– Прошлое? Которое из них? Мата, с прошлым вроде все нормально даже учитывая мой немалый возраст, я просто уверена, что с памятью у меня все норм. Мне бы будущего нормального.
– Я покажу тебе то прошлое, о котором ты даже не знала, поэтому и помнить не можешь, – Мата взяла королеву под руку и повела к ближайшему темнеющему гроту.
Узкий коридор в мягком желтом освещении привел их в маленькую вытянутую комнату, где прям в стенах или, скорее, из стен были вытесаны предметы мебели: длинная лавка, небольшой столик и даже кровать, часть которой углублялась в скальную породу.
Садись и возьми меня за руку. Вэйда прикоснулась к оголенной руке Маты. Впервые прикоснулась, впервые увидела. Нет, она, конечно, догадывалась, что Вечная Мать не может состоять из плоти и крови, но, чтобы совершенно прозрачная, – об этом она даже и подумать не могла.
Тонкие пальцы Маты сначала очень крепко сжали кисть королевы, после чего просто растворились, у нее в ладони.
– Закрой глаза. Что ты видишь?
– Поляну, огромное дерево и тебя под ним. Трава такая… Не наша трава, она голубого оттенка.
– Это Летурия. Настоящая и такая далекая. Великая Песня Древа.
Мы жили в гармонии. Древо соблюдало баланс, люди соблюдали правила, я делилась с вами знаниями, иногда отдавала по капле, а иной раз обрушивала целые потоки новых открытий.
С первого дня Древо поставило цель – Летурийцы народ, дарующий жизнь. Мы должны были реанимировать планеты, которые несвоевременно утихли, или наполнить жизнью те, которые только успокоили свои стихии.
Но однажды к нам прилетели под ОНИ. И мы приняли их и приняли их дары. А они украли у нас Древо.
За год до визитеров Древо подарило мне два семени. Два семени – это две планеты. Это две живые планеты. Первую миссию я отправила за тысячу лет до этого, теперь мы были готовы к следующей. Ты, Вэйда создала корабль, оставались небольшие доработки, когда случилась беда.