Zum Hörbuch
– У нее нежное лицо, и на вид ей не больше восемнадцати… начинаешь вспоминать?
– Нееееет. Не видел я ее… не видел, Ник. Отпусти! Ааааааа
– Может, и правда, не видел? Может, Серафим ошибся? – спросил Влад, не выдерживая сцену пыток. Давно он не принимал участия в подобных экзекуциях.
– Выйди. Не можешь смотреть – просто уйди и не мешай, – рявкнул Ник и продолжил делать дырки в теле работорговца.
– У нее два шрама на спине… Здесь и здесь
Ник порезал кожу вампира под лопатками. Влад отвернулся, а Самуил продолжал смотреть, как его старший сын вырезает на теле Валея шрамы, как и у Марианны.
Потом Ник резко вонзил нож под лопатку жертвы.
– Я в миллиметре от сердца, Валей… В миллиметре, еще один толчок лезвия, и твои бабки, которые ты получил от Берита, отойдут всему братству.
Валей взвыл, дергаясь всем телом, извиваясь как уж.
– Да…я видел ее! Да! Прекрати, Ник!
– Вот и отлично.
Николас вытащил лезвие из подрагивающего тела Валея, придвинул стул и сел напротив пленника.
– Рассказывай. Я внимательно слушаю.
– Она пришла ко мне два дня назад. Черновский был курьером. Она сказала, что Берит ее уже ждет. Ей нужна моя помощь, а заодно и пообещала, что если помогу, получу хорошие бабки. Берит не может взять чужую жену, если она не продана ему в рабство. И она не обманула, торги были только для вида. Ибрагим перебил цену и выкупил ее. Вот и все, Ник. Она просто бросила тебя… Не стоит из-за шлюхи убивать друзей…
Выброс ноги вперед и звук удара, треск поломанной челюсти. Тело Валея раскачивалось как груша.
– Моя жена – не шлюха! – процедил Ник, – Вы ее заставили, ты мне лжешь, мразь!
Валей захохотал:
– Ты ведь все равно меня убьешь, Николас. Все равно убьешь. Никогда тебе не измениться ты по-прежнему Гиена. Это ты лжешь сам себе. Она давно была в сговоре с Беритом. Он хотел только ее. Почему тогда она досталась именно Ибрагиму? Почему меня предупредили, что он ее выкупит? Ээээ, Николас, она запудрила тебе мозги, обвела вокруг пальца. Теперь твоя жена наложница Берита, и тебе ее не найти. Во дворец просто так не попасть. Только древние могут, только родоначальники, а ты ничтожество и пустое место.
Валей захохотал, и тут же замолчал. Ник резким движением вытащил сердце из его груди. Самуил резко выдохнул, а Влад молча вышел из дома на морозный воздух.
Когда Николас ступил ногой на хрустящий снег, Самуил с болью заметил, как тот изменился. Лицо осунулось, черты заострились, глаза горят красным фосфором. Постепенно он узнавал того страшного зверя Николаса, которого видел в лесной хижине в Лондоне, зверя, который обезумев вырезал всю семью Вудвортов. Марианна умела пробудить в нем не только самое хорошее, она умела пробудить в нем одержимого убийством монстра. Свети его с ума.
– И что теперь? – тихо спросил Влад, обреченно посмотрев на отца, а потом на Николаса.
– Поедем к Бериту, – ответил Ник и вытер окровавленные руки о снег.
– Не выйдет. К верховному демону никого из нас не пропустят, даже короля, – сказал Влад.
– Меня пропустят, – Самуил поправил воротник пальто, – Валей сказал, что только древний родоначальник может попасть в дом Берита. Так вот – я могу.
Сыновья посмотрели на Самуила. Взгляд Влада засветился надеждой, а Николас положил руку Самуилу на плечо.
– Тогда поезжай, отец. Верни ее домой, а потом разберемся. Никто не в силах расторгнуть наш брак.
– Демону позволено что угодно, – ответил Влад мрачно. – Но это единственный шанс. Другого у нас нет. Даже если все, что этот пес сказал, правда – мы накажем ее сами.
Они посмотрели друг на друга и внезапно поняли, что больше никто из них уже не сомневается, и им стало страшно, по-настоящему страшно – по-прежнему в их семье уже не будет никогда.
Марианна шла за служанкой, покорно опустившей голову, и осматривала дом. Ни дверей, ни окон. Все бутафория. Все ненастоящее. Уже два дня она в этой клетке, и все это время к ней никто не приходил. Ее выгуливали, как породистую собаку в саду, за ней ухаживали, кормили вкусной едой, ей принесли книги и письменные принадлежности. Но в этом месте время остановилось. Марианна с трудом понимала, который сейчас час, ведь даже птиц нет, чтобы они возвестили о приходе дня или замолкли в сумерки. Все это время молчаливые служанки делали из нее красивую куклу. Ей завивали волосы, ухаживали за ее кожей, ногтями. Ее одевали в шикарные наряды, больше похожие на костюмы танцовщиц восточных танцев. Ее пальцы украсили браслетами и кольцами, а в уши вдели серьги с драгоценными камнями. Ее готовили, и она знала к чему. Все ее существо противилось тому, что должно было произойти, она молила бога, чтобы не понравиться Бериту, чтобы он счел ее уродливой и непривлекательной. А еще она тосковала, она каждую секунду думала о Нике и ждала. Взывала к нему мысленно и умоляла, чтобы он поскорее ее нашел. Надежда не умирала ни на секунду и, если другие с каждым днем веровали бы меньше, Марианна наоборот радовалась, что теперь он наверняка ближе. Ник ее ищет и найдет. Она в этом не сомневалась ни на секунду. Служанка, ее имени Марианна не знала, завела пленницу в красивое помещение больше похожее на библиотеку с причудливыми спиралевидными полками для книг. Ибрагим уже ждал ее с графином вина и двумя бокалами. Он указал ей жестом на подушки, разбросанные по ковру, предлагая сесть. Марианна подчинилась.
– Соскучилась по общению? – вместо приветствия спросил он.
– Нет. Люблю одиночество, – ответила Марианна, глядя в его глаза безмятежно светлые.
– Строптивая, наглая… Ничего, скоро это изменится. Любишь перечить?
– Я не перечу, а говорю правду.
Ибрагим налил ей вина и подал бокал.
– А кому она нужна, твоя правда? Здесь нет правды, детка. Здесь все говорят то, что хочет услышать Повелитель, и ты научишься.
Марианна поставила бокал в сторону. Пить вино ей не хотелось. Ибрагим не внушал ей доверия. А если ей что-то подсыпали в бокал? Еду, которую приносили служанки, она заставляла их вначале ее попробовать и лишь потом ела сама.
– Не доверяешь? Правильно, детка, доверять никому нельзя. Нелегко мне с тобой будет. Упрямая ты очень. Но время идет, а хозяин долго ждать не любит. Приступим к урокам. Итак, я говорю, а ты запоминаешь. Во дворце Берита есть свои законы. Начнем с тех, которые должна знать ты. Кроме господина и меня, тебе запрещено с кем-либо разговаривать. Если попытаешься войти в контакт со слугами – их убьют. Притом у тебя на глазах, а ты девочка добрая и сердобольная – ненужная травма. Дальше. Ты здесь лишь с одной целью, даже с двумя. Хотя вторая удается далеко не всем. Ты вещь хозяина, красивая вещь. Ты должна приносить ему удовольствие и наслаждение. Разговаривать с ним ты можешь, только если он разрешит, смотреть ему в глаза тоже.
– Молчаливый, покорный истукан?
– Вот именно. Истукан. Со временем, если хозяину ты понравишься, он выделит для тебя роскошные покои возле своей спальни и будет приходить к тебе каждую ночь.
– Поистине вселенское счастье, – с сарказмом заметила Марианна, и зрачки Ибрагима сузились.
– Для тебя – да. Ты хочешь знать участь тех, кто ему не понравился?
– Весьма интересно. Хотя вряд ли их выгнали домой.
– Конечно, нет. Они работают. В подвалах этого дворца. Работают физически или дерутся как гладиаторы, развлекая хозяина и проливая кровь, а еще они ублажают других рабов. Так что лучше, быть любовницей Берита или лежать под потными вонючими рабами?
– Ни то, ни другое, – ответила Марианна и подвинула к себе поднос с виноградом.
– Такой вариант тоже имеется, с особо непокорных сдирают кожу живьем, и вывешивают на всеобщее обозрение во дворе. Любимое лакомство для летучих мышей, любимая живность господина.
– Типа домашних птичек?
– Вот именно, – Ибрагим начинал злиться, он видел, что Марианну нисколько не пугают его угрозы.
– Есть еще одна цель, и именно поэтому ты здесь. Берит давно не брал новую жену, и у него нет наследников. Смертные женщины умирали родами, не выносив его плод, который пожирал их изнутри. Бериту нужна новая жена и наследник. Но, как ты понимаешь, кто попало женой демона не станет. Я очень надеюсь на тебя, детка. Ты особенная, ты красива, умна, молода и ты Падший ангел. Ты можешь родить, в отличие от других бессмертных.
Марианна фыркнула и положила в рот виноградинку.
– Про этот вариант можете забыть. Я внимательно вас слушала, а теперь вы послушайте меня.
Брови Ибрагима удивленно поползли вверх. Он поразился ее наглости.
– Я не стану наложницей вашего Берита.
– Молчи несчастная. Ты не имеешь право называть его по имени, для тебя он – Повелитель.
– Еще чего? Для меня повелитель – это мой муж, которого я люблю, и буду хранить ему верность. А Берит может сразу отправить меня в свои подвалы, потому что я не намерена ему покоряться. Я лучше убью себя, чем лягу под него. Ясно?! Так что заканчивайте ваши уроки прямо сейчас и ведите меня на работы. Уж поверьте, там никто не посмеет ко мне притронуться.
Ибрагим резко встал, его глаза вновь стали черными и непроницаемыми.
– Надеешься на свою силу?! Напрасно, в этих стенах она нейтрализована. Ты беспомощна, как и люди. Марианна, я дам тебе сутки на раздумья. Ровно сутки, поняла? По истечению этого срока ты или войдешь в покои Берита, или отправишься в подвалы. Решать только тебе. А про мужа своего забудь. Отныне ты принадлежишь Бериту. Да и не найдет он тебя здесь.
Марианна усмехнулась.
– Вы его не знаете – он найдет обязательно. Из-под земли достанет, из ада вытащит. Для него не существует запретов.
Он хлопнул в ладоши, и служанки вошли в библиотеку, покорно опустив головы.
– Забрать все книги, пусть подумает в одиночестве. Все остальное расписание как обычно.
– Ибрагим!
Суккуб обернулся.
– Со мной должна была приехать девушка. Вампир. Из клана Северных Львов. Настя зовут. Где она?
Его глаза сверкнули и погасли, но Марианна видела, что он заинтересовался.
– Она в стенах дворца. Вчера вошла в покои Берита. Он остался доволен, и она причислена к наложницам Повелителя.
– Я могу ее видеть?
– Это называется привилегии, моя дорогая, и ты должна их заслужить. Например, немного покорности. Может, я и позволю вам вместе гулять в саду.
Марианна задумалась.
– В чем заключается покорность?
– У тебя будет время об этом подумать. Я дал тебе пищу к размышлению. Все остальное в твоих руках.
Ибрагим вошел в приемные покои и с раздражением сбросил длинный шелковый плащ.
– Лилия… какая честь.
Сказал он, не оборачиваясь, хотя на первый взгляд в помещении никого не было. Но в тот же миг от стены отделилась тень и приняла человеческие очертания. Теперь перед Ибрагимом стояла женщина. Прекрасная, как сама любовь. Нежная, словно ее имя. Она села в кресло и устремила взгляд на суккуба. Ее длинные золотистые волосы водопадом струились до самых колен, невинные голубые глаза отражали чистоту и невинность.
– У нас неприятности, Ибрагим, – сказала она так, словно пропела.
– Неприятности?
– Вот именно. Там за воротами, на пропускном пункте Самуил Мокану, и он приехал за своей внучкой.
Ибрагим с яростью обрушил кулак на стол, и столешница со стоном треснула.
– Довольно быстро… проворно… А она говорила, что ее найдут.
– Конечно. Княгиня, как-никак. Что будем делать, Ибрагим? Берит узнает, будет в ярости. По закону он обязан ее вернуть. Она не простая смертная и не простая бессмертная.
Ибрагим посмотрел на красивую посетительницу. Он думал. Лихорадочно думал. И вдруг обернулся к Лилии и улыбнулся, хищно, триумфально.
– А ну-ка, покажи мне, как ты умеешь перевоплощаться, девочка.
Лилия поднялась с кресла, закрыла глаза…Трансформация произошла мгновенно. И уже через секунду перед Ибрагимом стояла Марианна. Если и были отличия, то настолько незначительные, что суккуб оглушительно захохотал.
– Хамелеоны. Дьявольские отродья. Черная армия самого Люцифера. Аонэс создал вас недаром.
Он обошел Лилию со всех сторон и довольно щелкнул языком.
– Отлично. Не отличить от оригинала. Я дам приказ пропустить Самуила в мой кабинет, а ты убедишь его в своей неземной любви к Бериту. Ты околдуешь и очаруешь. Пусть поймет, что это ее выбор, и обратно она не вернется. Это будет быстро и безболезненно.
Лилия-Марианна улыбнулась Ибрагиму.
– Конечно, я уверю любимого дедушку в своем безграничном счастье в этом дворце. А если не поверит, если почувствует подлог? Я ведь не так уж и хорошо знаю повадки Падшей.
Ибрагим жестко сверкнул глазами:
– Не поверит – убьешь его. Везде работают камеры. Пошлем им пленку и его сердце в коробочке. Думаю, тогда за ней уже никто не приедет. Ее проклянут всем семейством.
Лилия усмехнулась и подошла к Ибрагиму. Положила ладонь ему на щеку.
– Я согласна, если ты пообещаешь мне, что Падшая не заменит меня в спальне Берита. Все-таки, я рискую, древний довольно силен.
Ибрагим отбросил руку Лилии.
– Сделай, как я говорю, потом посмотрим. Давай, иди. Пока Берит ни о чем не узнал.
Самуила провели в кабинет Ибрагима и велели ожидать. Ему сказали, что сама Марианна хочет с ним поговорить. В ожидании встречи с внучкой Самуил нервно ходил по кабинету. Обратил внимание на разбитую столешницу. Ожидать долго не пришлось. Вскоре дверь отворилась, и Марианна зашла в кабинет. Самуил от радости даже вскрикнул. Девушка выглядела превосходно. Правда казалась немного повзрослевшей и даже слегка вульгарной. Ее золотистое парчовое платье обтягивало тело как вторая кожа, а высокий разрез на бедре открывал стройную ногу. Даже взгляд ее изменился. Марианна радостно улыбнулась и вскрикнула:
– Дедушка! Как я рада тебя видеть!
Самуил нахмурился. Марианна никогда раньше так его не называла. Она говорила, что он слишком молод и красив, чтобы она звала его именно дедушкой.
– Девочка моя! Мы все так тебя искали. Иди ко мне, иди быстрее, я хочу тебя обнять. Ты цела? Тебя не били? Не издевались?
– А как же я соскучилась, мы так давно не виделись! Конечно не били. Мой Повелитель добр и ласков со мной. Он меня любит.
«Давно? Я ведь был на ее дне рождения меньше недели назад…»
Марианна так и не подошла к нему обнять, она наполнила бокалы вином и протянула один из них Самуилу.
– Ну, рассказывай. Как там все?
– Черт подери, Марианна! Это все что ты можешь сейчас сказать? После того, как мы искали тебя сутки напролет, после того, как мы убирали трупы тех, кого ты растерзала? Я пришел за тобой Марианна.
Девушка хищно усмехнулась.
– Подумаешь, трупы. Никки никогда не брезговал убийством себе подобных. Расслабься дедушка. Я никуда не поеду. Мне и тут хорошо. Давай лучше выпьем, и я расскажу тебе о моем возлюбленном.
«Это не Марианна!» – Самуил, прищурив глаза, наблюдал за девушкой и все больше убеждался, что перед ним нечто, что вовсе не являлось его внучкой. Это НЕЧТО очень похоже на нее. Теперь многое становилось на свои места. Все еще не уверенный в себе он спросил:
– Как ты провела последние выходные в Риме? Ведь мы с тех пор не виделись, и ты даже мне не рассказала.
Лже-Марианна кокетливо повела плечами.
– Превосходно.
«Что это за тварь? Как ей удалось принять облик моей внучки, и где моя девочка? Где они ее держат?»
– Иди ко мне малышка. Я так соскучился по тебе, ну же обними меня.
Рука Самуила нащупала кинжал в кармане, он бросил взгляд на окно. Нужно убить эту тварь и убираться отсюда.
Марианна бросилась к нему, обняла за шею, но в тот миг, когда он уже хотел вытащить кинжал, она впилась пальцами в его грудь и сжала сердце.
– Хотел меня убить, да, дедушка? Милый Самуил Мокану почувствовал, как трогательно. А ведь не родная внучка, – она оскалилась, и ее глаза сверкнули, полоснув его оранжевым сполохом. Самуил почувствовал, как бьется его сердце в ледяных пальцах фурии. Вот она смерть, он смотрит ей в глаза, а на душе стало спокойно и легко. Марианна ни в чем не виновата… Его девочка чиста. Теперь не страшно и умереть.
– Спасибо за услугу, сука, – пробормотал он и увидел собственное сердце в ее руке…
Лилия подняла окровавленную руку вверх и засмеялась, глядя на камеры. Она хохотала и хохотала, как безумная. Словно в нее вселился сам дьявол. Потом переступила через труп Самуила, приподняв подол платья и напевая, вышла из кабинета, унося его сердце с собой. На спокойном лице мертвеца так и застыла улыбка.
Марианна смотрела на высокую каменную ограду и размышляла о том, что, если хорошо изловчиться, можно быстро ее преодолеть и выбраться за пределы ограды. Правда, ей не верилось, что все так просто. Здесь есть подвох, а в этом проклятом месте все совсем не такое, каким кажется. И она была права, подойдя чрезмерно близко к забору, она почувствовала невидимую преграду, словно плотная стена воздуха не давала ступить дальше. Значит тоже иллюзия. Марианна не расстроилась, она лишь решила, что неплохо бы спросить у Ибрагима, что именно сдерживает пленников внутри дворца. Какая неведомая сила. И потом, возможно, понять, как ее нейтрализовать.
Вдруг Марианна заметила, что маленькие ворота, ведущие на другую половину дворца, на которых всегда висел замок, сейчас открыты. Девушка, неслышно ступая, пробралась к воротам, стараясь не попадать в обзор вездесущих камер. Юркнула в узкий проход и очутилась в точно таком же саду, только с другой стороны. С любопытством осмотрелась по сторонам. Все та же тишина. В этот момент ворота закрылись. Марианна бросилась к ним, попыталась открыть, но тщетно, она ломала ногти, скреблась, но все напрасно. Снова осмотрелась по сторонам и вдруг поняла, что окружена каменными стенами, без окон и без дверей. Она в ловушке. Глазки камер направлены прямо на нее, и только что она, по видимому, нарушила одно из самых главных правил – не проникать на другую половину замка. Ибрагим говорил, что бывает за неповиновение. Марианна опустилась на декоративный камень возле фонтана и закрыла лицо руками. Это незначительное происшествие почему-то ее доконало. Вывернуло все, что накопилось за это время в душе. Сломало. Она почувствовала, что устала. Устала ждать, когда кто-то вызволит ее отсюда, устала ждать, когда за ней придут и отведут в покои Берита, а там он вываляет ее в грязи своими прикосновениями. Мысль о том, что кто-то, а не Ник будет прикасаться к ее телу, проникать в него, приводила ее в ужас. Она старалась не думать об этом, отстраняться мысленно, не заглядывать в будущее даже на час, не то что на день, но сейчас, сидя в своеобразной клетке, она вдруг поняла, что всего этого не избежать. Марианна даже сама не поняла, что она плачет, слезы стали прозрачными, человеческими, они обжигали ее ладони.
– Кто смел впустить тебя в мои покои?!
Голос мужчины звучал очень спокойно. Без капли раздражения. Марианна подняла голову и посмотрела на того, кто стоял перед ней. Если это был демон, то тогда как выглядят ангелы? Если можно ослепнуть от чьей-то красоты, то, наверно, это был тот самый момент, когда Марианна в это поверила. Мужчина рассматривал ее, чуть склонив голову на бок. Очень высокий, мускулистый, поджарый. Его длинные золотые волосы, цвета спелой пшеницы, волнами окутывали могучее тело. Кожа, цвета бронзы, сверкала на солнце и словно переливалась, а глаза…Марианна затруднялась определить их цвет, скорее всего, они темно-вишневые. Лицо гладкое, словно вылепленное умелым скульптором, без единого изъяна. На нем надета туника ослепительно белого цвета, подпоясанная тонкой тесьмой. В вырезе туники видна безволосая могучая грудь. На вид он совершенно молод, юноша не старше ее, а может и младше. Совсем не таким Марианна представляла себе демона. Аонэс выглядел иначе, или же он выглядел так, как хотел, чтобы его видели другие. Марианна помнила, в какое чудовище мог обратиться ее мучитель. Не так давно все это было, когда Аонэс, изрыгая пламя, пытался сжечь живьем Марианну и Фэй. Но этот мальчик не мог быть Беритом. Грозным страшным Беритом, которого все смертельно боялись. Марианна вспомнила, что Ибрагим запретил ей смотреть на Повелителя и разговаривать с ним. Но отвести глаз не могла, словно увидев нечто, гипнотизирующее взгляд, притягивающее как магнит. Его глаза изменили свой цвет, теперь они стали янтарно-золотистыми.
– Я заблудилась, – ответила Марианна, вытирая слезы.
Внезапно он присел перед ней на корточки и заглянул ей в лицо.
– Поразительно… Впервые вижу женщину, которую не портят слезы. Твои глаза, как небо, вечернее небо после грозы. Тебя обидели?
Марианна отрицательно качнула головой, все еще не в силах отвести от него взгляд.
– Кто посмел? Ибрагим? Я сдеру с него шкуру живьем.
Демон протянул руку и тронул ее щеку вытирая слезу, потом посмотрел на свои пальцы.
– Давно не видел настоящих слез…а ведь ты не человек. Хотя, я знаю кто ты.
Он снова хотел ее тронуть, но Марианна от него отшатнулась, и Берит опустил руку.
– Боишься меня?
Спросил он самоуверенно и усмехнулся.
– Нет, – ответила Марианна совершенно искренне, и демон нахмурил идеально ровные брови.
– Странно, обычно все боятся. Что ж, хоть кто-то не трясется при виде демона во плоти. Ибрагим хитрец. Скрывать от меня такое чудо – высшая наглость с его стороны.
Берит обошел Марианну с разных сторон, потом стал позади нее.
– Встань. Я хочу на тебя посмотреть.
Она подчинилась, но внутри уже нарастал протест. Внезапно он оказался очень близко возле нее и прошептал на ухо.
– Слишком долго прятал такую красоту. Но ты сама пришла ко мне.
Берит усмехнулся, похотливо облизал нежные губы.
– Ты мне нравишься. Я хочу, чтобы ты пошла со мной.
Он протянул ей руку, словно приглашая и ослепительно улыбаясь.
– Нет, – Марианна выпалила это слово и застыла, ожидая его реакции.
– Нет?
Он смотрел на нее с нескрываемым любопытством. Не привык слышать отказы.
– Почему нет?
– Потому что вы мне никто.
Теперь он нахмурился, глаза вновь потемнели.
– Я – твой Повелитель, а ты – моя рабыня, и я могу делать с тобой все, что захочу.
Его голос по-прежнему был спокойным, но Марианна видела, что он раздражен ее отказом и наглостью.
– Мой Повелитель – это мой муж. Наш брак никто не расторгал, и я собираюсь хранить ему верность.
Берит приблизился к ней и заглянул в глаза.
– Муж остался в другой жизни. Теперь ты принадлежишь мне. А верность ничего не значит в моем мире.
– Значит для меня, прежде всего. Я не вещь. И никому принадлежать не собираюсь. Я с вами никуда не пойду, разве что, если заставите.
Теперь лицо Берита побледнело, а в глазах сверкнул гнев:
– Ты как говоришь с Повелителем, рабыня? Я был терпелив ровно столько, сколько позволило мне любопытство, а теперь ты дерзишь?
Марианна посмотрела на него с вызовом.
– Я говорю то, что думаю. Вы мне не нравитесь, а даже если бы и нравились, то я все равно бы с вами не легла. Ведь именно этого вы хотите. Вы же не приглашаете меня попить с вами чаю?
Он злился, и его лицо менялось, кожа серела, приобретая оттенок мертвенной бледности, по ней змейками скользили вены, глаза стали черными, а рот сжался в тонкую линию. Он уже не казался прежним красавцем. Он постепенно превращался в того, кем являлся на самом деле – в чудовище.
– Для меня не существует слова «нет». Забудь про него, пока ты рядом со мной. Смотри мне в глаза Марианна, когда я с тобой говорю. Ты не только ляжешь в мою постель, ты позволишь мне делать с тобой все, что я захочу, и очень скоро ты забудешь своего мужа, я тебе обещаю.
Марианна поняла, что Берит ее гипнотизирует, именно поэтому заставляет смотреть себе в глаза, ведь когда она смотрит, демон снова начинает казаться ей красивым. Марианна отвела взгляд.
– Смотри мне в глаза! – отчетливо произнес Берит, но Марианна с ужасом видела, как изменилось его тело, превращаясь в тело зверя. Покрываясь шерстью, он источал зловонный трупный смрад.
– Нет! – сдавлено вскрикнула девушка.
– Да! – теперь его голос звучал у нее в голове. – Смотри на меня, смотри, Марианна.
Ее глаза уже не подчинялись ей, она перевела взгляд на его лицо и снова увидела юношу неземной красоты.
– Вот так, смотри мне в глаза. А теперь иди со мной. Дай мне руку. Я отведу тебя в рай…я подарю тебе блаженство… Дай мне руку, Марианна… покорись.
Рука девушки непроизвольно потянулась к Бериту, и еще чуть-чуть, и их пальцы соприкоснутся.
Но она силой отдернула руку назад и закричала:
– Нет! Нет! Нет!
Зажмурилась, но ничего не произошло. Марианна открыла глаза. Берит по-прежнему смотрел на нее. Все такой же юный и красивый, только лицо стало жестким, холодным.
– Ибрагим! – крикнул он, – Ибрагим, можешь войти!
Маленькие ворота распахнулись, и суккуб забежал в сад. Он выглядел испуганным, подавленным. Упал перед Беритом на колени, целуя его руку. Тот холодно отнял ладонь.
– Она играет со мной в странные игры, Ибрагим. Мне эти игры не нравятся. Покажи-ка ей, что происходит с теми, кто не подчиняется. Я буду ждать, пока она сама ко мне не придет. Думаю, ты понимаешь, что должен убедить мою рабыню, как можно скорее. Мое терпение не безгранично
Берит исчез, растворился, словно в воздухе.
Ибрагим тут же обрушился на Марианну:
– Идиотка! Какого дьявола ты сюда пришла?! Зачем перечила ему, почему не покорилась? Ты понимаешь, что он может сделать с тобой и со мной за это?
Марианна зло засмеялась.
– Скажи лучше, что тебя больше заботит, что он сделает с тобой. А почему твой грозный Берит не взял меня силой? Ведь это так просто. Рабыню можно заставить.
– Тебе ненадобно этого знать, – проворчал Ибрагим, – Идем. Он приказал отвести тебя в подвалы. Пришло время увидеть, что ожидает непокорных.
– Я не пойду с тобой Ибрагим, пока ты не ответишь на мой вопрос, почему он не взял меня силой? Здесь есть какая-то тайна?
Суккуб яростно посмотрел на Марианну, и она вдруг поняла, что ему запрещено применять к ней грубую силу. Он хочет ее ударить, заставить и не может.
– Ответь, и я сама пойду с тобой. Ответь, Ибрагим.
– Берит не может овладеть женой князя или короля, пока та сама к нему не придет и не захочет прелюбодействовать с ним. Только так он может взять себе рабыню королевской династии. Только, когда она сама падет в грехе. А теперь идем, и не задавай мне больше таких вопросов. После того, что ты увидишь, ты, возможно, изменишь свое мнение и поймешь, как могут наказать за непослушание. Берит не отличается терпением, он может разозлиться.
Спустя несколько часов, Марианну завели в ее спальню две служанки. Девушка молчала, только тело сотрясала крупная дрожь, а глаза остекленели от ужаса. Словно сомнамбула, она села на краешек постели, продолжая трястись, по лицу стекал холодный пот, а зубы стучали, как от сильно холода. Она вернулась из ада. То, что показал ей Ибрагим, повергло ее в состояние шока. Столько боли и страданий она не видела за всю свою жизнь. Крики предсмертной агонии рабов будут стоять в ее ушах вечно. Перед глазами все еще мелькали подвешенные на крюки тела, лишенные кожного покрова, живьем съедаемые тучей летучих мышей. Тела женщин, насилуемых охранниками в самой извращенной форме, их кровавые слезы и мольбы о помощи. И черные катакомбы, покрытые налетом золы и пепла. На полу кости и черепа вперемешку с грязью. Когда Ибрагим вывел ее на свет, Марианна поняла, что пробыла там считанные минуты, но ей казалось, это длилось вечность. Ее тошнило, выкручивало внутренности наизнанку. Судорожно цепляясь за руку своего стража, Марианна, шатаясь, шла за ним в свои покои. Он молчал, равнодушный, холодный, наверняка не раз побывавший в аду подземелья.
В его глазах светился триумф. Он решил, что эту партию он выиграл. Напрасно. Марианна не испугалась, кроме гадливости, брезгливости и дикой жалости к несчастным она ничего не испытывала. Страх исчез. Марианна не боялась попасть в этот кромешный ад, она боялась другого. Не поддаться чарам Берита. Теперь, когда узнала, что силой демон ее взять не может, Марианна воспряла духом. Несмотря на то, что увидела, она будет сопротивляться, до последнего, но добровольно в постель к демону не ляжет. Лучше висеть на крюке, обглоданной маленькими жадными хищниками, чем с оскверненным телом знать, что предала того, кого любит.
Никто не плакал. Иногда слезы облегчают страдания, и каждый из них мечтал сбросить гнет тяжести. Они стояли уже несколько часов, не шевелясь как статуи, выкованные из гранита. На столе белела аккуратная белая коробка, украшенная праздничной лентой. Комнату освещал лишь блеклый свет от экрана компьютера. За последнюю неделю они слишком часто собирались все вместе. Только сейчас их было на одного меньше. Николас чувствовал, как все тело сдавливает стальным обручем с такой силой, что он не мог даже пошевелить пальцем. Болела каждая клеточка, в горле пересохло, губы потрескались. Он смотрел на коробку немигающим взглядом, его лицо стало бледным до синевы. Тишину нарушил Влад, чужим, надтреснутым голосом он произнес:
– Я проклинаю ее, это дьявольское отродье, которое называлось моей дочерью. Я проклинаю все, что связано с ней – ее имя, ее вещи. Она вне закона. И если мои ищейки когда-нибудь до нее доберутся – я позабочусь, чтобы ей вынесли самый безжалостный приговор.
Лина всхлипнула и закрыла лицо руками. Она первая, кто наконец-то смог заплакать. Влад посмотрел на брата, ожидая его слова.
– Нет. Ее найдут не ищейки, ее найду я. Она вернется домой, Влад.
Глаза короля запылали ненавистью.
– Никогда ее нога не ступит на мои земли, сюда ее внесут только мертвой.
– Она вернется домой, я сказал, – отчеканил каждое слово Ник, – Она вернется, и я накажу ее сам. Я накажу ее так, что она будет мечтать побывать в зале суда. Она будет мечтать о смерти. Ни одна ищейка не будет ее искать, Влад. Никто не должен знать, как погиб отец. Для всех он пал жертвой демона. Мы не доставим ей удовольствия видеть, как низко пала наша семья, во что ей удалось нас превратить. Эту тайну мы похороним вместе с отцом.
Голос Ника дрогнул, он крепко сжал челюсти и с вызовом посмотрел на брата.
– Нам не удастся долго скрывать. Совет узнает. Лучше отдать ее суду, – Влад не перечил, он обессилено прислонился к стене.
– Я буду ее судом. Какая бы тварь не скрывалась под лживой личиной – она моя жена и принадлежит мне по закону.
Лина слушала их с расширенными от страха глазами, она все еще не понимала, что они говорят о ее нежной девочке, о ее ребенке.
– Я в это не верю и не поверю никогда. Вы вот так просто приговорили ее?! Вы оба! Не дав ей сказать ни слова в свое оправдание? Мы не можем выносить приговор так просто, это подло, это…
– Подло? Ты говоришь, это подло? А то, что до самой смерти я не забуду, как она убила моего отца? Эта тварь смотрела в камеру и улыбалась, тварь, которую я вырастил, которую носил на руках. Думаешь, мне не больно, что от моего отца осталась эта проклятая коробка? Что в фамильный склеп я отнесу лишь горстку пепла от его сердца?