Kostenlos

Оружие древних. Книга первая: Ричкон

Text
Als gelesen kennzeichnen
Schriftart:Kleiner AaGrößer Aa

***

Мужчины осмотрели помещение, так называемой школы, скорее это была большая деревянная постройка с большими окнами. Внутри имелась небольшая комната для хранения школьных принадлежностей. Уроков никому не задавали, всему учились на месте. Дома дети должны были помогать старшим. С другой стороны школы располагалась еще одна постройка с отдельным входом. Это была местная библиотека. Книг тут было немного, и любители почитать, а такие имелись в Ричконе, как правило, знали наизусть всю литературу. Но новых книг никто не привозил. И люди довольствовались малым.

Дверь сняли. На ее место повесили новую, более крепкую, сбитую тут же из старой и новых досок. Переделали замок. Несколько окон заколотили полностью. В других оставляли широкие просветы для солнца, но без возможности пролезть между ними.

К полудню школа была готова. Дети и учительница, измученные шумом забивающихся гвоздей, шарканью пил, собственным галдежом и ужасной духотой после ночного ливня, с превеликой радостью повставали со своих мест. Дети сдали Моран свою общую работу и в сопровождении взрослых отправились по домам.

***

Фенлюнс и парни трудились все утро. Работа кипела быстро и слажено. Прийти помочь вызвалось довольно много народу. Пришли даже женщины, занимаясь покраской, садом, где что подать, подержать. Люди инстинктивно сбивались в группы, создавая для себя ощущение защищенности и единения. А за работой плохие мысли исчезали.

***

Во всей деревне с утра только и слышались, что стук молотков, шкрябанье пил. Несколько семей, ближе всего жившие к кладбищу, объединились в одном большом доме. К обеду у них было готово половина нового высокого забора. Им не стали огораживать весь периметр двора, а только для защиты – вокруг дома и с длинным коридором к сараям с живностью, огородив и те. Получилось что-то наподобие крепости.

***

В обед работы стихли. Все отправились обедать. Фенлюнс с Барром пошли домой к старосте. Их друзья-помощники разбрелись по своим домам.

–А где Батя, мам? – поинтересовался Барр, входя на кухню.

–Еще не было, – сдержанно проговорила Сула.

Было понятно, что она очень тревожится, и лучше опустить разговоры на эту тему.

–Как Воли? – спросил Фенлюнс. Утром, перед работами, сначала помогли перебраться семейству Воли в дом старосты.

–Не приходил еще в себя. Лада немного успокоилась, с ней Эрида была, потом она уснула. Бирюз с отцом и Эгом сидит, Эриде помогает. Нужно обедать их позвать. Фенлюнс, сходи, проведай дядю. Ларси сказала, что он ночью приходил в себя, что-то непонятное нес, но потом уснул. И мать заодно навести.

–Да? Что ж она сразу не позвала. Пойду, схожу. – не доходя до стола, помыв руки, сказал Фенлюнс и пошел наверх.

–А как Муна? Она ведь даже на похороны не смогла прийти… – с сочувствием спросил Барр.

–Да, милый. Проплакала все утро. Но надо сказать, ей уже гораздо легче. Уже вставала. На завтрак спускалась. Я думаю – это все Эрида. Она как-то умеет приводить людей в чувства. Чаи правильные знает. А я и не спрашивала, может она училась… – задумалась Сула.

–А она сама как?

–Не знаю. Держится стойко, словно и спит нормально, и ест вовремя, а не набегами. Чтоб я без нее делала! – только и всплеснула хозяйка руками.

–Ясно, – вздохнул Барр.

Лина и Соли помогли матери накрыть на стол. Вскоре спустился Бирюз, за ним пришел Фенлюнс. А погодя Фелиция помогла дойти и Муне. Ладу будить не стали.

Все сели за стол. Повисло тяжелое молчание. Обычно, перед каждой трапезой Ялли что-то говорил. Случалось, конечно, что он задерживается где-то или оставался обедать у знакомых на другом конце деревни, тогда это не замечалось. Все садились, быстро съедали и дальше разбегались. Но сейчас все понимали, что староста не обедает где-то, не задерживается по обычным делам. Его отсутствие пугало. Словно все сели обедать рядом с кладбищем.

Барр, как единственный присутствующий мужчина семьи Ялли, острее всего ощущал необходимость что-то сказать, но слова не шли в голову. Фенлюнс прекрасно понимал, что происходит с тем, и послал ему мысленно несколько слов. Барр ничего не понял, но вдруг собрался и как-то очень бодро выпалил:

–Я не думаю, что вернувшемуся в любую минуту отцу понравятся наши страдальческие физиономии, словно уже похоронили. Лес большой, ходить долго. Отец – упертый, пока не найдет то, что ищет, домой не воротится. Прошло то всего ничего. А у нас дел еще ого-го. К его возвращению должно быть сделано по максиму. Я все сказал, налетайте! – с улыбкой скомандовал напоследок парень и сам с себя удивился, зачерпывая борщ.

И всем как-то потеплело от его слов. Сула аж плечами пожала, мол, и правда, чего это я! Всего-то пол дня прошло. Придут к вечеру! Куда денутся. Время до вечера пролетело незаметно. Но никто не пришел. Вообще никого из той компании, что ушла. С одной стороны – это радовало, была надежда, что живы все. Ведь Воли как-то удалось убежать. Так их всего несколько человек было, и то один сбежал. А тут – целая бригада крепких здоровых мужей. С другой стороны – пугала неизвестность. Ужин начали молча. Барр не нашелся, что сказать. И Фенлюнс ничего не сообразил. Что можно сказать, когда все думают об одном и том же. Никакие слова не ободрят. После ужина все разбрелись по дому.

–Сула, иди отдохи, – порекомендовала Фелиция.

–Нет, не могу. Останусь мужа ждать.

Фелиция понимала Сулу, она сама некогда сидела вот так в просторном светлом салоне их большого красивого дома и ждала, ждала, ждала. Но она не дождалась. Пришло известие: страшное, меняющее всю ее жизнь. Схватила детей, какие-то вещи и побежала. А потом много-много лет бегала. Узнавая в накрученных сплетнях ужасные подробности жуткой реальности. Но шли годы. Народ забывал. Власть непрестанно менялась. Охота на волшебников осталась в далеком прошлом. Но она все бегала и бегала, пока не забрела в это чудное место, с такими светлыми и добрыми людьми. И сейчас она сочувствовала Суле всем сердцем. Ей очень хотелось помочь женщине, сказать, что с ее мужем все хорошо, она это явно ощущала. Но не могла себя выдать. Даже ей, готовой к этому знанию. Не сейчас.

***

Из-за прошедшего ливня следов на земле не осталось. Староста со своим отрядом шли не спеша от дома Воли, всматриваясь в каждую ветку. Те могли многое рассказать: то поломаны, то в грязь свежую втоптаны, явно люди прошлись. Кое-где встречались обрывки одежды, уж и не поймешь чьей. Все было после дождя одного: серо-грязного цвета. Через час, от дома Воли, нашли место, похожее на место борьбы. Среди деревьев открывалась полянка, которая была сильно вытоптана. Следы явно свежие, хоть и не разобрать чьи и сколько. Веток много поломано. Но что больше всего привлекло внимание мужчин так это глубокие следы с бурой жидкостью. Словно кровь лилась тут таким же потоком, как и ливень, и обе жидкости перемешались и наполнили ямы в сырой земле. Присутствующие мрачно переглянулись. Осмотрели, не найдя ничего больше, отправились по следам поломанных cсучьев.

Шли долго. Иногда останавливались, если вдруг кому-то показалось что-то. Но, как правило, все больше упавшие деревья залепленные грязью, замыленные, будто илом, пни, да природные углубления. Страшная тропа вела их глубже в лес, ближе к горам. Когда большое солнце встало ровно над деревьями, староста скомандовал привал. Все понимали, что должны поесть. Но кусок в горло не шел. Обед превратился в мучение. Каждому фантазия рисовала жуткие сцены после луж крови на полянке. Насилу запихнув в себя хлеб с куском окорока, отправились дальше. Ялли, как и прочие, недоумевал, как можно убежать так далеко, ночью и в такую непогоду. Ну и ладно зверь этот, который Бодом был. А люди. Хотя, если б кто из его девчат оказался… Страшно представить… Ялли тряхнул головой, пытаясь избавиться от дурных мыслей, но было трудно. Они как духота, которая стояла в этот день, особенно под густой листвой леса, не хотели никуда уходить. Это был густой лес. Деревья своими кронами скрывали небо и солнце. Ветер остался где-то в вышине, не ощущалось и дуновения ветерка. Под пологом леса царили сумрак, напряжение и духота. В какой-то момент староста даже остановился: стало трудно дышать. Сердце что-то защемило. Он чуть не скомандовал: «назад».

Сыновья заволновались. Заставили отца присесть, выпить воды. Но Ялли убедил их, что все хорошо, и они пошли дальше.

День неизбежно шел к концу. Но группе мужчин из Ричкона приходилось все петлять по лесу, ориентируясь на сломанные ветви. Еще два раза они находили углубления в земле, похожие на места схватки, заполненные бурой тошнотворно пахнущей жидкостью. Все заставляли верить себя в то, что это кровь Бода, но всем внутренний голос шептал обратное.

–Отец, – заговорил Марк, – мы на ночь в лесу останемся?

–Да, сейчас найдем деревья повыше, да покрепче, с высокими гладкими стволами, и полезем ночевать. – распорядился Ялли.

–Не лучше ли вернуться? – вставил Лон.

–Да, наши там себе места не находят, я уверен. Да и деревню нехорошо оставлять в такое время.

–Понимаю я все это. Но не могу. Что ж столько пройти и впустую? А что мы Воли и жене его скажем? Не могу я так. Я никого не держу. Хотите – идите, но держитесь все вместе…

–Да ты что отец!!! Как мы тебя одного оставим! Нет. Чай, мать догадается – если никто не вернулся, то все с нами хорошо. Просто заночевали в лесу, – сказал Лон и осекся.

В этом месте лиственный лес переходил в хвойный. И между деревьями были большие зазоры. Тут солнце хорошо освещало хвойные пушистые красавицы. Но то, что открылось выходящим из лиственного леса мужчинам, заставило каждого искренне пожалеть, что они забрались так далеко от дома.

Первая же четырехметровая елочка с прекрасной зеленой хвоей была «любовно» украшена красными гирляндами, словно в преддверии Нового года в нашем с вами мире. Гёнзе согнуло пополам, когда он понял, что увидел. Он был самым молодым из присутствующих, и не смог справиться с тошной, подступившей так неожиданно. Староста, ставший бледнее снега, обошел елку и повернулся к двум другим. Еще одной елке и молодой сосне. Те тоже были «украшены» человеческими внутренностями. Ялли затрясло. Он даже не знал, чего сейчас в нем больше: горя, злобы, ненависти или отчаянья. Но он не зря был старостой уже много лет. Он плотно сжал губы, зажмурился, сжал кулаки. Постояв так некоторое время, решился:

 

–Держимся вместе. Ищем головы, если они есть. Как находим – возвращаемся. Не будем ночевать, коли найдем.

–Но батя, а коли Бод… – начал Марк.

–Лично изрублю, – сквозь зубы процедил Ялли, – не теряем времени.

–А, а.., с этим что делать будем? – Буш указал на кровавые украшения.

–Ничего. Люди сюда редко ходят. Солнце и звери сделают свое дело. Мы не можем сейчас тратить на это время. Им это уже не поможет.

Отряд двинулся в хвойный лес, озираясь еще больше. Сейчас никому не было стыдно признаться, что он боится, как ребенок. Страх сковывал и одновременно подгонял. Страшно было вертеть головой, страшно было найти еще что-нибудь, но желание поскорей убраться отсюда домой заставляло еще более внимательно всматриваться в каждую подозрительную кочку. Голов не было. Не встречались больше никакие останки, поломанные ветки, следы. Словно они были первыми, кто за много времени шел тут. Солнце стремительно плыло к горизонту. Искать по ночи, что либо в лесу – занятие бессмысленное. Ялли уже собирался скомандовать привал, с последующим выбором деревьев, как они вышли на опушку, за которой вдалеке начинались горы. Казалось, после увиденного несколько часов назад, уже ничего не заставит их содрогнуться. Но люди, никогда не сталкивавшиеся с чудовищной жестокостью, с нечеловеческим изуверством, были в не себя от ужаса и омерзения. Их встретило три кола, на которые были нанизаны головы их бывших односельчан. На лицах навсегда застыл ужас и боль от мук, которым они подверглись. Трое мужчин. Селены не было.

Испытывая страх и отвращение, Ялли с сыновьями сняли головы и сложили в мешок. Гензе не мог справиться со своим животом. Буш и Тэр были близки к обмороку.

–Отец, может, стоило их до утра тут оставить. Запах может волков привлечь… – пробормотал Лон.

–Знаешь, сын, а я волков теперь не боюсь. Они на охоту выходят в поисках пищи. У них все правильно. Хищники добывают еду зубами. А добыв – съедают, а не елки украшают. Не, волков не боюсь. Пусть приходят. Будут нас защищать.

–Да и тем более эти же волки могли за ночь и утащить бесхозную «добычу».– вставил Марк.

–Правильно мыслишь, сын. – отозвался Ялли.

В качестве ночлега выбрали деревья с высоким гладким стволом, увенчанным в вышине плотной кроной. Староста запасся и веревкой и «кошками», взятыми у Кузнеца. Поэтому в скором времени все оказались на безопасном расстоянии от земли. Ужинать все наотрез отказались. Гёнзе до сих пор тошнило, хоть желудок давно опустел, но его бульканье и горловые звуки долго раздавались в ночи.

Говорить никому не хотелось. Все привязали себя веревками к дереву и затихли, словно птицы.

***

Часа в четыре утра староста резко открыл глаза. Ему казалось – он не спал всю ночь, но видимо, не заметил, как сон одолел его. Утренняя прохлада пробрала до костей, обильно разбросав росу, и заставила всех проснуться. Ночь прошла спокойно. Все были на месте. Уставшие, голодные, замученные, но живые и здоровые, за исключением Гёнзе. Тому все нездоровилось. Как заподозрили остальные, дело было не в увиденных картинах, видать, парень отправился в поход, будучи приболевшим, но постеснялся сказать об этом.

Спустившись вниз, решили позавтракать. Теперь-то никому не приходили жуткие мысли в голову. Все очень хотели есть, и прекрасно понимали, что голодными становятся более беззащитными и невнимательными. Съев вчерашние припасы, рассчитанные на один день, уставились на старосту, ожидая дальнейших указаний.

Ялли медлил. Он сомневался в том, какое решение принять. Наконец, все сложилось в единое целое.

–Я считаю, нам нужно идти домой. После того, что мы увидели тут, надеяться на лучшее не приходится. Если б зверь хотел, он бы сделал с Селеной то же, что и с остальными. Он утащил ее. Его целью была она. А остальных он убил просто, потому что преследовали. Я не думаю, что Селена могла выжить, а куда и зачем этот зверь ее утащил, только гадать остается. Мы можем бесконечно долго кружить по лесу в поисках, пока сами не станем жертвами, – все сглотнули, – поэтому предлагаю возвращаться. Но пойдем назад не пройденным путем, а этим, к озеру. Повезет – найдем тело Селены, нет… Пусть народ не обессудит.

Все согласились. Да и через озеро теперь было ближе. Всего пол дня ходу.

Рассиживаться ни у кого желания не было. Хотя утро просыпалось удивительное: свежее, красивое, бусинки росы блестели в лучах восходящих солнц, птицы щебетали. Все было спокойно и сказочно в лесу, словно никогда и не было произошедшего ужаса.

Мужчины пошли по ковру из иголок под высокими хвойными. Тут пока что было темновато и свежо. Пахло хвоей и сырой землей. О страшном грузе, который несли все по очереди, старались не думать.

Все дальше оставались страшные елки, там же ныне голые колы, все ближе подходила компания к озеру. Уже был слышен рев Искристого, возобновившего свои силы после сильного дождя, но еще не до тех пор, каким он бывал в прошлые годы. Но все же мутные струи воды били сильнее и агрессивней. И от этого рева становилось на душе легче, в сердцах загоралась надежда. А что если уйдет эта беда, приключившаяся с водой, лесами. Природа излечится сама. А зверь… Может и он сам сгинет. Ведь он, по сути труп, а те не оживают.

С такими мыслями шагали и шагали деревенские мужики. И не заметили, как вышли на берег с детства всеми любимого озера. Побросали все, что было, бросились в воду. Освежившись, окончательно, придя в себя, заторопились домой.

***

С раннего утра самое высокое дерево в деревне, росшее во дворе школы, обсиживали сторожевые учащиеся. По два человека забирались в домик, сооруженный еще в те времена, когда дерево было невысоким, и смотрели по сторонам, в поисках отряда старосты. Такого распоряжения никто не давал, но Моран прекрасно видела, что ни Соли, ни Бирюз, не в состоянии заниматься. Даже меньшая Ода и та ерзала на месте больше обычного. Вот и назначила сторожевых. Ведь происходящее волновало всех, все в деревне были близки.

Уже практически перед обедом рыжеволосый конопатый мальчуган, дежуривший на посту, заорал:

–Вижу!!!

Детвора высыпала во двор, посмотреть, куда указывает их друг. Соли в мгновение ока вскарабкалась в домик, чтобы посмотреть самой. Действительно, шли. Все вместе.

–Все целы! Все вернулись! – заорала девчонка, спускаясь вниз, и помчалась в сторону, откуда шел отец с братьями.

–Соли! Ода!– только и крикнула вслед Моран, сама не понимая зачем. Ясно же, что им сейчас не до учебы, не до безопасности. На самом деле, всем было не до учебы. Но как бы то ни было, решили же сопровождать детей, а эти умчались, только пятки засверкали. Берюз чуть было не рванул следом, но остановился. Теперь, после того, что приключилось в его семье, он прекрасно понимал ответственность, которая лежит на нем, как единственно крепком и здоровом мужчине семьи. И не важно, что из семьи остались только больной отец, беременная мать, да сестра в доме мужа. Поэтому он остался, рассуждая, что все узнает, только чуть попозже.

Тем временем Соли выскочила из-за очередного поворота и бросилась на шею отцу, Ода едва поспевала за сестрой.

–Дочка, – обнял растроганный Ялли, – ты чего не в школе? Почему убежала? Нельзя одной ходить, не делай так больше.

Соли только и смогла, что угукнуть куда-то отцу в грудь, заливаясь слезами.

–Ода, милая, – пробормотал староста, когда на него напала меньшая.

Пришли домой: староста и сыновья. Тэр, Буш и Гёнзе отправились к себе. На вечер староста велел всем собраться на лобном месте.

Не успели подойти ко двору навстречу выбежала растрепанная Сула. Прям как Соли, нескольким временем раньше, бросилась на мужа. Обняла крепко-крепко и начала целовать.

–Ну, будет тебе, Сула, не при детях. – ласково понукал ее Ялли.

–Давай мешок, – прошептала Сулла, протягивая руку.

–Не, это ни к чему. Марк, отнеси в подвал, положи в корыто, – повернулся к сыну староста.

–Да подожди ты, распоряжения отдавать. Дай сына обнять! – и Сула бросилась расцеловывать своих мальчиков, бородатых, рослых, пахучих, после такого похода, но любимых и всегда маленьких крошек.

А потом снова вернулась к мужу и давай рыдать. А тут и Лина уже выскочила, а Соли и Ода так и не отлипли.

– В слезах меня утопите, дай вам волю, – еле сдерживал улыбку Ялли.

–Ладно, ты прав, чего мы стоим. Давайте в дом, голодные ж, уставшие. Все друг другу и расскажем, – она развернулась и направилась в сторону двери.

Уже через пять минут в доме поднялся невообразимый гвалт. Еще недавно все были заняты делом: дети на учебе, парни с Фенлюсом домом Эриды, женщины, если не на кухне, то с больными. А тут прорвало народ. Быстро слухи разносятся по деревне. Сула только и успевала, что «мир вам» говорить. Соли и Ода сновали со своими двоюродными, троюродными сестричками и братишками, подружками и друзьями, малышней с мамочками…

–Дурдом какой-то, – выдохнула немного раздраженная Сула.

–Можешь командовать, – уставши, проговорил Ялли, обращаясь к жене, – нет сил разговоров сейчас вести. Вечером все обсудим.

Ялли обращался к жене в редких случаях. Он не мог позволить себе выгнать всех. А Сула, как женщина могла, и на нее никто не обижался: жене виднее, как лучше для ее семьи. Сула встала, выпрямилась, и после ее первых слов все затихли.

–Внимание! Я надеюсь, вы все поняли, что Староста, и все, кто был с ним, вернулись живые и здоровые. Но так же очень уставшие. Поэтому сейчас, забираем своих домочадцев и расходимся по домам. Мужчинам нужен отдых. Это сейчас самое главное, все остальное – потом, вечером. Молодые люди – после обеда, возвращайтесь к работе, – это она уже к Барру, Фенлюсу и помощникам. Соли, сменишь Эриду. Лина, отобедаешь наверху. Мишель, Сонетти, можете остаться с сестрой.

Все молча стали расходиться. Только детвора ворчала, что ничего не узнала из первых уст. Но родители бесцеремонно подгоняли их к выходу.

Так же стремительно дом опустел, как и наполнился. Сели за стол: Ялли, уже пообедавший, так же как и Марк и Лон, уже ушедшие домой со своими женами, Сула, Лина и Соли взяв подносы, поднялись наверх, за ними следом ушли Ода, Сонетти и Мишель. Эрида спустилась. Барр и Фенлюнс остались на обед.

Ялли поздоровался со всеми, кого еще не успел поприветствовать. Обнял Барра, обнял и Фенлюнса, как своего. Снова сел.

–В общем, беда так беда у нас завелась. Я думал: ничего хуже того, что уже происходит, быть не может. Но сильно ошибался. Долго мы по лесу кружили, как вы и сами поняли. А то, что нашим глазам предстало, вовек не забыть. Я…не думаю, что вам подробности знать нужно… В общем, мужчин мы нашли.

–Как нашли? А где же они? – не удержалась Лина, подслушивавшая на лестнице.

–Лина! – возмутилась Сула. – Марш на верх и дверь за собой запри! Я сейчас приду проверю. Велено же сидеть в комнате, что за девка!

Лина покрасневшая убежала и со скрипом закрыла дверь. Сула не пошла проверять, она хорошо знала детей. За Лину, если поймать на не послушании, можно больше не переживать – какое-то время, как шелковая будет.

–А ведь и правда, – опомнилась Сула, – где.., – но осеклась, увидев глаза мужа.

–В мешке, Сула, в мешке. Три головы. С колов сняли на опушке между хвойным лесом и горами. А Селену не нашли… Ничего, – староста потупился в стол.

–Зато мы нашли, – мрачно проговорила Сула.

–В смысле? – опешил Ялли.

–Сид с мужиками рыбу после собрания ушли ловить. Ловили, занимались своим делом, а потом заметили, что со стороны водопада плывет что-то странное. Выловили. Если б не знали, что у нас девушка пропала, то в жизнь бы не догадались, кто это. Ни одного живого места. Видать, с водопада упала.

–А тело где? – почти шепотом спросил староста.

–Я распорядился сразу захоронить, – сказал Барр.

–Правильно, – похвалил Ялли, – чего ждать. Головы пусть в подвале лежат. Завтра на рассвете сразу похороним. Надо как-то Берюзу сказать. Воли не приходил в себя?

–Нет, но стонет меньше. Словно крепко спит. Там Эрида постоянно. Если б не она, даже не знаю, – искренне восхитилась Сула.

–Перестань, Сула, ничего такого я не делаю. Просто присматриваю. Должна ж я хоть что-то делать!

–Хоть что-то?! – не выдержал Ялли. – Да я так понимаю, у нас теперь свой деревенский доктор есть. Я прав, жена?

–Да что вы…– хотела начать скромничать Эрида.

–Прав! – перебила Сула. – Ты, хоть и не обучена медицинской грамоте, а соображаешь быстро, не боишься, людям рядом с тобой легче становится. Вон, Лукреция, как тяжело ходила, а ты ее чаями, настоями какими-то, коих я не знаю, то так сядь, то так спи, и она уже намного легче ходит.

 

–Мда, – протянул Барр.

–Что такое? – удивился Ялли.

–Да я тут подумал, если б мы ближе к государству жили, нас бы уже всех, а Эриду… Прости, Эрида, но ведь, правда, забрали бы государственные за ересь. Только обученные могут лечить. А у нас отродясь никого такого не было. Все сами как-то.

–Да, проблем таких у нас не было. Все само вылечивалось. Ну, о свойствах каких-то трав еще от прабабок все местные женщины знают. Кашель, сопли, все лечить могут. В школе про это рассказываем. Роды принимать не все могут, но как-то всегда находились те, у кого получалось. Что, как коровы телятся, почти все с детства видели, вот потом и роженицам помогают.

–Это все так, – задумчиво проговорил Ялли, – но… Что ж получается… То ересь, это ересь. Человек может помочь, не имея определенной справки от государства, и за это его арестуют. Вроде, он знахарь, ведун какой. А то, что у нас тут происходит – это что? Нас всех нужно отдать под суд, что мы видели. Я даже не знаю, свидетелями чего мы стали. Кто-нибудь скажет. Никто. А то, что вода ушла, деревья стали болеть чем-то странным, это что.

–Да, интересно, правда, чтобы сделали бы государственные? – вспыхнул Барр.

–Давайте не будем об этом, – сдержанно вмешалась Эрида, – возможно, нам повезло, что мы далеко от городов. А, может, наоборот, помогли бы. Мы не знаем, как было бы, и не можем ничего изменить в сложившейся ситуации. Надо исходить из того, что уже имеем. И думать, как нам быть.

–Волшебник нам нужен, хороший и сильный! – вспылил Барр. Правда, и на этот раз ему «помог» Фенлюнс, однажды уже воспользовавшись этим приемом. Парень сам смутился и замолчал. Но было поздно.

–Ты что, сынок?! – испугалась Сула, затравленно озираясь по сторонам. Словно в каждом углу сидело по государственному человеку.

–Не ругай сына. Не такую уж и глупость он ляпнул. Только где его взять-то, повывелись давно они…

Фелиция уже не слушала, ее зацепило – «повывелись». Конечно, сами взяли и повывелись. Да откуда это простым смертным знать, что изводили их огнем и мечом. Хм, черные еще хоть как-то сопротивлялись, но тем и терять особо нечего было. У таких, как они, как правило, ни семьи, ни детей не было. А если и были, то надежно укрыты в других мирах, о которых теперь и вспоминать не стоит. Мир Мориса Бессмертного закрылся от всех других, объявив, что не существует ничего больше. Тогда казалось это чем-то невообразимым. Все равно, что сказать: «Люди, солнце одно! Оно всегда было одно». Кто поверит в этот бред, ведь все ежедневно видят два солнца. Но люди поверили, они забыли. Они признали свое скотское существование в трухе незнания и невежества, как «их путь!», как «светлая и прекрасная жизнь!» И пошли под этими знаменами в свое мрачное, серое безрадостное будущее. Повывелись! Вздор какой! Все, кто успел – бежал. Все, кто вовремя сообразил, скрылся в других мирах. Наверняка, если пройтись по отдаленным местам, можно встретить многих знакомых. Но отсюда не выбраться. Все перекрыли. Даже само правительство не желает выбираться, а зачем?! У них есть места отдыха, учебы. О которых никто толком не знает, а кто знает – молчит. В этом мире из проблем только и осталось: «как королева назовет своего первенца?», «государь проехал верхом в деревне Дубдеревохвойное, где его встречали счастливые местные жители». Жители, которые пашут сутки напролет, чтобы государь разъезжал перед ними в красивом одеянии, на шикарном скакуне. Жители, которые отдают своих дочерей в городские бордели, так благозвучно названные «дом красивой жизни», «дворец истинных леди» и в таком духе. И все законно. А параллельно этому женщин с рождения держат в строгости, страхе, не приведи Государь, если что. За людей не считают, так, машина для обслуживания и родов. А отношение к детям – новое веяние. Дочь из дома спровадили, все, живи, как знаешь. Сын – приди помоги, но от нас помощи не жди, вырастили и ладно. А раньше: все вместе держались. Семейные дела были, все трудились на благо дома, на благо своего рода. Поддерживали связь с дочерями, ушедшими в другие семьи, объединялись для лучшего результата. Сейчас – все по норам сидят, едят новые установки: «чем дальше, тем ближе», «дел с родней не води – врагами станете». Какими врагами!!! И так дальше некуда. Да, правы мальчики, Ричкон – удивительное место. Другие люди. Странно, что государство сюда не так плотно запустило свои щупальца. Хотя, с другой стороны, чего им опасаться, тут пока из леса выйдешь, всяк может случиться. А до города добраться, так то и вообще. Ну а если были мысли у государей провести сюда соединение, то, наверно, вернутся к этому еще. Нужно торопиться. Местные уже в нужном направлении думать стали. Нужно действовать аккуратно, но без промедлений. Скорей бы Эг поправился. Столько всего, а мы поговорить даже не можем.