Zum Hörbuch
– Да.
Его дыхание прервалось, а лицо медленно расслабилось. И тут же в голове всплыли слова, которые он никогда не произносил вслух.
«Она другая. Можно даже сказать, что она похожа на меня. Она меня успокаивает. Элла Коллинз».
Я разрыдалась в голос. Я ненавидела его за все, чего он не сделал, за все месяцы молчания, за отстраненность.
– Почему ты выгнал меня из своей жизни и вернулся через год, Эшер?
Голос у меня сорвался, а у него дрогнуло лицо. Постепенно гнев уступил место боли. Я больше не владела своими чувствами, это они владели мной.
– Почему ты сбежал, когда все, чего я хотела, – это тебя?
Из груди снова вырвалось рыдание.
Это было ужасно. Всплыли душераздирающие воспоминания о том жалком создании, которым я была, о той безумной любви к единственному человеку, который не хотел быть любимым.
– А теперь ты соври мне, Элла. Соври, что ты меня больше не любишь.
Мое дыхание сбилось. Он знал. Знал, что я все еще люблю его. А может, хотел убедиться в этом.
– Да пошел ты, – яростно бросила я.
– Говори.
Когда его лицо приблизилось к моему, я отстранилась. Его стальной взгляд выбивал меня из колеи.
– Скажи, что ты ничего не чувствуешь ко мне, и я уйду. Ты больше никогда обо мне не услышишь, даю слово.
У меня перехватило горло. Никак не получалось взять себя в руки, эмоции захлестывали снова и снова. Трезво думать я тоже не могла. И он это знал.
– Я тебя ненавижу. Я ненавижу свою любовь к тебе.
На его лице появилась улыбка. Большим пальцем он утер мне слезу, посмотрел в глаза и прошептал:
– Тут ты права. Я себя тоже ненавижу.
Я застыла, когда его губы осторожно прикоснулись к моему лбу.
Мозг требовал оттолкнуть его и продолжить выкладывать правду, но я больше не могла. Потому что чувства передали бразды правления сердцу.
Эшер отошел от меня и направился к выходу.
– Когда ты была со мной, я защищал тебя от своего мира, Элла. И ты не можешь меня в этом упрекать.
Я услышала, как он открыл дверь.
– Но, защищая тебя от них, я забыл сам защититься от тебя.
Дверь хлопнула, и я снова всхлипнула. Да чтоб тебя.
Я провела рукой по искаженному болью лицу и безудержно разрыдалась. Меня снова охватила тоска. Целый год его молчание медленно убивало меня. Он оставил меня одну, как и все до него, словно бросить меня – это ерунда.
Однако впервые кто-то хотя бы обернулся ко мне.
Эта робкая мысль рождала надежду, что Эшер явился не из-за Шона. И все же истина была совсем в другом. И мозг настойчиво об этом напоминал. Я должна была его послушать.
«Я забыл сам защититься от тебя».
– У меня тоже не получается от тебя защититься, – прошептала я, опять заливаясь слезами.
Я проиграла. Я не сдержала гнев. Не смогла сохранить хладнокровие и доказать ему, что мне безразлично его присутствие. В очередной раз.
Я не могла оставаться спокойной рядом с ним, было трудно скрывать обиду, которая становилась все сильнее. Но сейчас мне полегчало. Когда я выплеснула то, что грызло меня весь год, злость поутихла.
«Тут ты права. Я себя тоже ненавижу».
Он сам делал так, чтобы я ненавидела свою любовь к нему. Словно он этой любви не заслуживал и она становилась тяжким крестом для любящих. Я вспомнила слова терапевта об Эшере: «Нельзя вылечить того, кто лелеет свои раны, нельзя спасти того, кто не желает быть спасенным».
Я тяжело вздохнула. Если бы мне сказали это раньше, я бы послушала? Или все равно рискнула бы приблизиться к тайне, которой он являлся?
Безусловно, второе. Эшер Скотт меня заинтриговал, и я обожглась.
Я не знала, вернется ли он, но знала одно: он меня хочет.
Неделю спустя…
Прошло семь дней.
Семь дней после стычки с эгоцентричным говнюком, который хотел ко мне вернуться из духа соперничества. Четыре дня он не прекращал попыток поговорить. Но я избегала его, как раньше делал он.
Я клеила записки ему на дверь, веля убираться вон, но в разговор не вступала.
Еще один щелчок по его самолюбию.
Мне очень нравилось изводить его. Меня это забавляло.
Разумеется, я тщательно следила за тем, чтобы оставлять ключ в замке на случай, если господин снова захочет проникнуть в квартиру. Он бесился, а меня грело его негодование.
Три дня назад он вернулся в Калифорнию и, по словам Киары, стал еще раздражительней, чем обычно.
Элла: 3 – Эшер: 1.
Однако кое-что переменилось. Когда он ушел, я поняла, каким облегчением было высказать ему все наболевшее. И если я хочу выстроить будущее, я должна примириться с прошлым.
Тогда я попросила Киару прислать информацию о моей тете, а точнее, ее адрес. Я созрела для того, чтобы последовать советам Пола и повидать ее. Я нуждалась в ответах: не напрасной ли была моя жертва? Выздоровела ли она? Я хотела встретиться с ней после всех этих лет. Хотела, чтобы тетя знала: она искалечила меня, но я выжила.
Не без шрамов, конечно.
А потом… вперед, в Австралию.
Эта мысль казалась совершенно безумной. Вернуться в родную страну, увидеть могилу матери, на которую, наверное, никогда не приносили цветов. Сделать шаг вперед. Заполнить пробелы в памяти и связать их в единую картину. Получить ответы на вопросы.
Конечно, оставался риск, что в этих поисках я потеряю себя. Но влачить жалкое существование, как весь этот год, – об этом не могло быть и речи.
Именно тогда Эшер и воспользовался ситуацией, чтобы вернуть себе контроль. Этот говнюк Эшер Скотт.
Господин не позволил Киаре передать мне нужные сведения по той простой причине, что я посмела его игнорировать во время краткого пребывания на Манхэттене. Пострадало его самолюбие. И он решил, что я должна лично попросить у него эту информацию.
– Ну и что ты собираешься делать?
Я знала, что собираюсь делать, у меня было время подумать. Отныне я не боялась принимать такие решения. Скорее наоборот.
– Я поеду в Калифорнию, – уверенно ответила я психотерапевту. – Если он не хочет, чтобы информацию передала Киара, придется ехать самой, а что делать.
Я решила вернуться в Калифорнию, чтобы забрать то, что принадлежало мне по праву. Меня охватило странное чувство: было страшно, и в то же время не терпелось снова там оказаться, не терпелось снова увидеть Бена, Киару, Элли и Тата.
А главное, не терпелось увидеть реакцию Эшера.
Стало немного тревожно, но Пол вдруг мне зааплодировал, и я улыбнулась ему.
– Я горжусь тем, что ты больше не бежишь от своего прошлого, Элла.
К глазам подступили слезы. Он гордился мной, и я тоже. Такое случалось очень редко. Я никому не позволю диктовать мне, что делать, я застану его врасплох. В очередной раз.
Год начинался многообещающе.
Калифорния, вот и я! Надеюсь, на этот раз ты будешь ко мне добрее.
Эшер
Я поболтал стакан с виски. Невеселое позвякивание льда нарушало тишину. Я смотрел на сад, но душой оставался на Манхэттене. Ее залитое слезами лицо, сорванный голос, дрожащие руки, смесь отвращения и ненависти в глазах… все это раз за разом прокручивалось в голове, заставляя колотиться сердце.
Я сломал ее. И даже не попросил прощения. Потому что я говнюк из говнюков.
Я сломал ей жизнь, потому что боялся ее. Я просто жалкий трус.
Меня охватил гнев, и я швырнул стакан в стену. Дыхание сбилось, я застыл на месте.
Я ее недостоин. Она ненавидит свою любовь ко мне.
Вцепившись в перила балкона, я рычал от ярости. Я себя ненавидел. Единственное, что я умел, – это ломать.
Я виноват, что сломал ее и себя самого.
И все почему? Потому что она пугала меня. Пусть Элла совсем не похожа на стерву Джонс, я содрогался от мысли подпустить ее ближе. Это было сильнее меня, я не мог впустить ее в душу.
Сучий потрох, я себя ненавижу.
Я оттолкнул единственную девушку, которая по глупости полюбила меня, по глупости прощала все, что я с ней творил, и явно имела склонность к самоубийству, если осталась рядом, даже увидев меня с самой мерзкой стороны.
Элла пугала меня тем, что не ушла. Ни разу.
Я вел себя отвратно, я понимал, что творил чистый беспредел. И все равно я хотел ее. Да, Шон подтолкнул меня к приезду, и она это поняла. Хотя… догадаться было не так уж сложно. Но теперь мне было плевать на этого болвана. Он ее не получит.
Она знала, что я хочу ее, она прочла мои записки. Я никогда не чувствовал себя таким уязвимым, я словно обнажил перед ней душу. Там были все мои мысли, я писал в дневник предельно откровенно, потому что никто не мог его прочесть.
В этом пространстве я давал себе волю, там больше никого не было.
Те страницы давали доступ к тайным закоулкам моего сознания. Я записывал свои ощущения, чтобы самому разобраться, как работает мой мозг, полный страхов.
Я передал ей все страницы, где речь шла о ней. Долго не решался. Но… мне было важно, чтобы она прочла. Чтобы удостоверилась, что действительно не оставляла меня равнодушным.
Ни на секунду.
Я хотел, чтобы она поняла, почему я так мерзко поступал с ней, почему отталкивал. Почему я ее боялся.
Просто я не мог это объяснить иначе. Не представлял, как это сделать. И тогда я решил впустить ее в свою голову. С помощью записей показать, как исковерканы и мой разум, и моя душа.
Но даже после этого Элла не собиралась пускать меня обратно в свою жизнь. После нашей стычки я не раз пытался вернуться и поговорить, но всякий раз меня посылали далеко и надолго. Она так и не открыла мне эту сраную дверь.
И не отказывала себе в удовольствии пнуть меня побольнее, наклеивая на дверь стикеры с надписями: «Я сплю. Чего и тебе желаю». «Тебе еще не надоело стучаться?»
Я злился на Киару за то, что рядом с ней Элла стала еще зубастее и превратилась в такую же занозу. Бесило ли меня это? О нет… Совсем наоборот.
Мне ее не хватало.
Мой ангел перестал быть покорным, но… хотя я с ужасом думал о той участи, которую она мне уготовила, я не собирался упускать ее.
Узнав, что она хочет повидать тетю, я категорически запретил Киаре прикасаться к досье с данными. Моему ангелу было бы слишком легко заполучить эту информацию через подругу.
Посмотрим, долго ли она продержится, не разговаривая со мной…
Я знал, что намучаюсь с ней, что она заставит меня потерять голову. Но такова была цена, которую придется заплатить за прощение, и я готов был поднести ей на блюдечке свою душу.
– Что ты со мной сделала, мой ангел…
Рев мотора вытащил меня из ментальной тюрьмы. Я заметил седан Бена, который въезжал в мои владения.
Он остановился у гаража, и из машины вылезла Хэзер с широкой улыбкой на лице. Она посмотрела вверх и замахала папкой с бумагами, показывая, что у нее все получилось. У Хэзер был один плюс – она умела быть настырной, когда я поручал ей что-то добыть. А минус… минусом была она сама.
– Откроешь? Не буду же я спать снаружи!
Я улыбнулся, вспомнив, как год назад оставил ее на улице, потому что она не вернулась до полуночи.
«– Кури-кури. Быстрее сдохнешь, – яростно бросила она.
– Будешь и дальше разевать рот, сдохнешь еще быстрее».
Усмехнувшись, я достал ключи из заднего кармана джинсов и бросил их Хэзер.
Почувствовав, как что-то трется о мою ногу, я застонал. Когда уже эта псина от меня отлипнет?
Внезапно в моем мозгу, занятом разработкой планов возвращения Эллы, мелькнула роскошная идея.
Если я доставлю ей эту паршивую собаку, она ведь согласится открыть мне дверь?
Или же она впустит Мудака, а меня оставит снаружи и заявит: «Сюда можно только собаке».
Очень может быть.
– Я умираю от голода! – донесся с кухни голос Бена.
– Вот то, что ты просил.
Хэзер зашла ко мне в спальню и протянула досье с нужной информацией. И, гордо улыбнувшись, удалилась.
Я скривился, увидев осколки стекла, так и валявшиеся на земле под балконом, спустился по лестнице и отправился на поиски кузена.
– У тебя что, пожрать ничего нету? – пожаловался он. – Чел, я прождал Хэзер весь вечер. Я с пяти часов не жравши.
Сейчас было три ночи.
– Ну и как там? – поинтересовался я, имея в виду хранилище клана, с которым так долго торговалась Хэзер.
– Не фонтан. Снаружи было человек десять-двенадцать, следили за округой, – поведал он, доставая пиво. – Хэзер проникла с помощью невольницы босса.
То есть босса на месте не было. Это вполне ожидаемо, он буквально преподнес мне своего союзника на блюдечке с голубой каемочкой. Просто поразительно: эти остолопы готовы на все за «спасибо» и бабло.
Деньги превращают человека в скотину.
– Я пошел! Доброй ночи.
Бен помахал мне рукой и захлопнул за собой дверь.
– Можно мне сегодня поспать здесь? – спросила Хэзер.
– Как хочешь, – бросил я, не глядя на нее.
Хотя она и оставалась иногда на ночь, у нее, к счастью, имелась собственная квартира. В отличие от Эллы. Хэзер перевезла кое-какие вещи ко мне, но комната Эллы была для нее под запретом.
Категорическим.
Следующий день, 14:00.Штаб-квартира
– Где Киара? – спросил я, доставая новую сигарету.
– Представления не имею, – ответила Элли, продолжая писать отчет. – Может, на Манхэттене? Она скучает по Элле, так что…
Я покачал головой. Киара действительно привязалась к Элле, и рано или поздно меня это достанет по самые помидоры из-за их сраной женской солидарности, чтоб ей пусто было.
– Кстати… как там прошло… с Эллой?
– А ты как думаешь, Элли? – досадливо буркнул я.
Она улыбнулась:
– Предполагаю, что плохо.
Я выдохнул дым и втянул новую порцию никотина, помогающего мне расслабиться. Только это дерьмо меня и успокаивало.
И она.
– Что собираешься делать?
Я бросил на нее мрачный взгляд, она ответила лукавой улыбкой. Как нетрудно было предположить, она и не думала слезать с этой темы. Наверняка дожидалась подходящего момента и сегодня решилась, раз уж я был сравнительно спокоен.
– Не знаю, – в конце концов пробормотал я, отворачиваясь к окну. – Потом подумаю.
Конечно, это было чистое вранье. Все две недели я ни о чем другом и думать не мог.
Если честно, я прокрутил в голове эту ситуацию как минимум тысячу раз и по-прежнему не видел выхода. Я вел себя как последний говнюк. И теперь расплачивался за свои мудачества.
– Она знает… про Хэзер?
Я задохнулся. Хэзер.
Нет. Никогда.
– Нет. И незачем ей знать, – проворчал я. – Надеюсь, вы ей ничего не сказали.
Элли покачала головой.
– Почему ты не хочешь, чтобы она знала?
– «Элла, позволь представить тебе Хэзер. Да, это моя новая невольница, но ты не беспокойся, мы с ней спали всего пару раз… ну, может, разика три… Но уж точно не четыре», – ответил я с иронией. – Я и без того по уши в дерьме.
Элла не должна узнать о Хэзер. Между прочим, я уже сказал той, чтобы никогда не представлялась моей невольницей, если им случится когда-нибудь пересечься. Хэзер могла нести что угодно, но только не употреблять это сраное слово.
Элли засмеялась. Эта ситуация меня нервировала. Нет. Меня до чертиков нервировала Элла.
Возможно, ей до фонаря, есть у меня невольница или нет. Возможно.
Но невольница, которую я трахаю? Точно не до фонаря.
Мои шансы с ней уменьшатся до минус ста.
– Ты любишь ее?
Сердце подскочило в груди. Люблю?
– Выйди отсюда, – сухо приказал я, испепеляя ее взглядом.
Элли поджала губы и собрала свои бумаги, довольная тем, что зацепила меня.
– Нет, я ее не люблю.
– Конечно-конечно, – насмешливо бросила она и вышла из кабинета.
Закрыв глаза, я глубоко вздохнул. Потер переносицу, чувствуя, как испаряется мое спокойствие.
Нет, я ее не люблю. Я ни фига ее не люблю.
Я ее не люблю. Нет.
– Привет!
– Вон отсюда, – приказал я Хэзер, которая переступила порог кабинета.
Она пробормотала что-то неразборчивое и заявила:
– Я еду к тебе, мне нужно подготовиться к вечернему заданию.
Я не ответил, я обдумывал вопрос Элли. Конечно, я ее не люблю. Я еще не влюбился.
– Ты меня слы…
– ВЫЙДИ НА ХРЕН ОТСЮДА!
Я нервно провел рукой по волосам и потянулся за новой сигаретой. Потом быстро встал, чтобы налить себе еще.
Ну вот. Элли только что засрала мне день.
Я отпил глоток виски и поморщился, когда горло обожгло. В несколько затяжек выкурил сигарету у окна. Наконец-то в кабинете стало тихо.
Я не был влюблен в Эллу. Это точно.
Да, она начисто выбивала меня из колеи, но я не был влюблен в нее.
– Привет честной компании!
– О господи… – вздохнул я.
Бен.
– Ку-ку, – раздался женский голос, который я сразу узнал.
Грейс.
Чертовы Бен и Белла.
Я застонал, что рассмешило Беллу. Бен рухнул на диван, она устроилась на стуле.
– Что вам надо?
– У одного моего знакомого скверное настроение, – отметила Белла.
Я смерил их взглядом. Вот уже год, как они были счастливы. Хотя они часто ссорились на пустом месте, я никогда еще не видел Бена таким сияющим. Грейс стала для него истинным благословением. И для меня: я получал куда меньше сообщений с тупыми шуточками в три часа ночи.
– Повторяю: что вам надо?
– Мы хотим, чтобы ты съездил к Элле, – просто ответил Бен.
Я возвел глаза к потолку и тяжело вздохнул. Они все сговорились.
Погоди… Надо же, она посмела. Эта долбаная сучка.
– Сколько вам заплатила Киара, чтобы вы сделали ее работу? – спросил я.
– Четыреста баксов, но речь не об этом.
– Бен! – воскликнула Белла, изничтожая его взглядом. – Эш… понимаешь, иногда человека нужно подтолкнуть.
– Ради бога, отцепитесь от меня! – взмолился я, утыкаясь головой в письменный стол.
Бен прыснул, а Белла испустила тяжелый вздох. Я очень плохо переносил давление Киары. А теперь еще Бена, Элли и Беллы до кучи? Я готов был прикончить парочку из них… а то и всю тройку.
– Бро, шевелись давай! Тебе Шон в затылок дышит.
– Нет, – прорычал я, не поднимая головы. – Шон никогда не получит Эллу.
– Ну да, а пока что он там ее обхаживает, – проговорила Белла.
Я поднял голову и прожег ее взглядом, чем вызвал новый взрыв смеха. Этот мудила Шон никогда ее не получит. Пока я жив.
Я должен найти предлог поговорить с ней. Должен найти способ заставить ее встретиться со мной. Должен искупить вину. И попросить прощения тоже.
Блин. Я в полном дерьме.
Элла
20:00. По дороге в Лос-Анджелес
– Надеюсь, ты ничего не забыла, – со смехом сказала Киара. – Если Эш узнает, что джет вылетел из Нью-Йорка в Лос-Анджелес, он начнет задаваться вопросами… а я хочу сделать ему сюрприз.
Я мельком глянула на нее и снова уставилась в иллюминатор. Тучи рассеялись, когда самолет начал заходить на посадку.
– Ты же сказала, что предупредила людей на Манхэттене.
– В итоге нет. Им нельзя особо доверять. Они считают Эша божеством и не любят грешить, – вздохнула Киара, бросив взгляд на свой телефон.
Как только мы приземлимся, я прямиком поеду к нему, потому что папка с данными лежит в сейфе у него дома. Но есть и другая причина спешки: Тат. Я ужасно скучала по этому пёселю, которого уже давно видела только на экране. Киара заверила, что Эш о нем заботится, что немало меня удивило.
Я не знала, долго ли пробуду в Лос-Анджелесе. Я предупредила Шона о своем отъезде, и он не стал задавать лишних вопросов, что, кстати, было большим облегчением. Я не собиралась ничего ему объяснять, просто поставила в известность.
Желудок отчаянно скрутило, когда я почувствовала, что самолет приземляется. Я нервно пошевелила дрожащими пальцами. Все, Лос-Анджелес. Назад ходу нет.
Киара захлопала в ладоши, издав радостный вопль. Она и правда была моей спасительницей. Без нее я застряла бы на Манхэттене в поисках билета на самолет. Она взяла на себя не только организационные проблемы, но и разработку плана, как застать Эшера Скотта врасплох. И план оказался довольно прост: я буду его ждать у него же дома. Как примерная девочка. Карл отвезет меня, а Киара как ни в чем не бывало сообщит ему новость по телефону.
По ее мнению, он офигеет не меньше, чем тогда на Манхэттене. И я кайфовала от одной этой мысли. Обожаю эффект неожиданности.
Минут через двадцать мы спустились на летное поле и посмотрели в темнеющее небо. Улыбнулись друг другу со слезами на глазах. Прошел год, и мы снова здесь.
В Лос-Анджелесе.
Я сделала глубокий вдох, и на меня нахлынуло счастье. После одиночества на Манхэттене не терпелось начать новую главу жизни.
– Я так рада, – сказала Киара, обнимая меня, – и так горжусь тобой!
Моя улыбка стала шире, я крепче прижалась к подруге. И подумала, что воспоминание об этом счастливом моменте останется со мной навсегда.
– Ну, ты идешь? Нам еще нужно заехать по одному адресу.
Только сейчас я заметила рядом с джетом большую черную машину. Мои глаза вспыхнули, когда я разглядела ее водителя, Карла. Тот вылез из седана и улыбнулся мне:
– Вот уж не ожидал снова увидеть тебя здесь.
– А еще в свое время вы не ожидали снова увидеть меня живой, – с улыбкой напомнила я.
– И это тоже, – хмыкнул он, забирая наш багаж. – Ну… куда едем?
– Завезем ее к Эшу, – объявила Киара, ухмыляясь во весь рот.
Час спустя…
С тяжелым сердцем я смотрела на это огромное стеклянное строение, которое узнала бы среди тысячи. К горлу подступала тошнота, а сердце билось все отчаянней с каждым шагом, который приближал меня к его дому.
Я должна взять себя в руки… Все будет хорошо.
Я старалась успокоиться, но чувствовала, что вот-вот ударюсь в истерику. Было около десяти вечера. Я совершенно вымоталась, но мне хотелось одного: как можно скорее увидеть Тата.
С чемоданом в руке я подошла к входной двери. Панорамные окна ничего не скрывали, и я заметила, что в доме горит свет. В голове прокрутилась тысяча сценариев. Он дома?
Я тяжело выдохнула и вставила в замочную скважину ключ, который мне выдала Киара. Дрожащей от волнения рукой толкнула дверь и зашла внутрь. Запах этого дома пробудил во мне тьму воспоминаний.
И тут… раздался лай.
Сердце взорвалось. Я прижала ко рту ладонь, чтобы заглушить рыдание. Тат! Коричневый комочек шерсти кинулся ко мне. Глаза заволокло слезами.
Пес прыгнул на меня, виляя всем телом. Я опустилась на колени и расплакалась, прижимая его к себе, что было не так уж просто, учитывая, как он вырос.
– Я так соскучилась! – прошептала я, всхлипывая, пока он вылизывал мне лицо. – Так соскучилась…
Я поднялась на ноги с Татом на руках и повернулась к гостиной, где теснились новые воспоминания. Я скучала даже по телевизору и дивану.
В этом доме когда-то протекала моя жизнь. И хотя я до сих пор ненавидела панорамные окна без штор, было приятно увидеть даже их. В общем, кое-что за год изменилось, а кое-что совсем нет.
– Ты уже пришел? Я ухожу через неск…
Я охнула, столкнувшись нос к носу с молодой женщиной, на которой из всей одежды было только… полотенце.
Она молча вытаращилась на меня. Ее рот приоткрылся, мой тоже. В голове заметалась сотня вопросов.
– Не может быть… Ты… Ты Элла?
Я нахмурилась и медленно кивнула. Она меня знает. Кто это?
– Эш в курсе, что ты здесь?
– Я… Нет. Откуда вы меня знаете? – спросила я, все еще в полном недоумении.
Взгляд ее переменился. В голубых глазах мелькнул огонек, тонкие губы растянулись в улыбке. Она подошла ближе и весело заявила:
– Ой, я столько о тебе слышала! Меня зовут Хэзер, я… подруга Эша… и чуть больше.
И тут… мое сердце ухнуло в пятки.