Zum Hörbuch
Не знаю, как родители, но я взглянула на несостоявшегося жениха с плохо скрываемым раздражением. И на кой хрен он вообще сюда приперся на родственную встречу? Еще и смотрит так, будто у меня пятно на платье, так и подмывает невольно осмотреть себя… Или показать кукиш. Второе, признаюсь, сильнее.
– Да-да? Мы вас внимательно слушаем, – тем не менее нашла в себе силы вежливо уточнить я.
Что мне совсем не понравилось при этом, так это реакция родителей. Вернее, отсутствие таковой, будто все в порядке вещей и никакой поц не сидит тут с нами за одним столиком и не вещает сладкоречиво.
– Я, конечно, весьма впечатлен вашими успехами, – улыбнулся этот… какой он, к черту, пирожок?! Он же змей натуральный. – Но вынужден напомнить вам один нюанс. А именно – наш договор о помолвке.
– Он расторгнут в одностороннем порядке, – пожала я плечами, припомнив действия Саяры.
– Вот именно, «в одностороннем», – покивал этот гад все с той же бесящей улыбкой. Ладно, может, сама улыбка была обычной, но на данный момент меня уже начало бесить в нем абсолютно все! Истинной причиной было, пожалуй, то, что я никак не могла взять в толк, к чему он ведет, что раздражало неимоверно.
– Не соблаговолите ли вы как-то конкретизировать, не вдаваясь более в туманные намеки?
Аж сама загордилась тем, как спокойно и вежливо прозвучал мой голос. Да и улыбка получилась вполне ему под стать: легкая, естественная, светская, даже я бы сказала. А всего лишь стоило вспомнить, чем закончился наш поцелуй. Повторить бы, для закрепления приятных воспоминаний, так сказать… А еще лучше довести начатое до конца и таки использовать то заклинание, от которого недожениха так не вовремя спас ректор. Ну да не все коту масленица, послушаем, какую тут лапшу нам на уши сейчас попытаются навешать.
– Для вас, моя дорогая невеста, – он выделил обращение голосом, улыбнувшись еще шире, – любой каприз. Помолвка не может быть расторгнута без согласия обеих сторон. А я своего так и не дал.
На стол лег лист плотной чуть голубоватой бумаги с водяными знаками – выглядел он весьма официально. Даже голограмма имперской канцелярии внизу имелась. Родители смотрели на этот лист с легким недоумением – кажется, этот пункт ускользнул не только от Саяриного внимания. Ну да, если бы они знали, то еще летом вернули бы доченьку в стойло, как строптивую козу за рога. И не играли бы в дурацкие инфантильно-педагогические игры.
Я спокойно взяла договор в руки и принялась внимательно читать.
Так. Хм. Так. Так-так-так. Все верно. Вот только есть один нюанс.
– И что теперь? – Я положила соглашение о помолвке обратно на стол и улыбнулась. Не скрою, с ле-е-егкой ехидинкой. Не все пирожку со змеятиной из себя интригана изображать.
– Если вы попытаетесь настаивать на расторжении помолвки, я отправлюсь с этим документом в имперскую канцелярию и, боюсь, у вас будут серьезные неприятности, – протянул он с легким сожалением, которое ну вот совсем никак не вязалось с налетом ненавязчивого превосходства на его лице и триумфальным блеском в глазах.
– Арэн?! – шокированно уставился на него Шайден. – Что ты несешь?! Да как ты…
– Па, спокойно. – Я сжала отцовскую кисть одной рукой, другую ладонь положила на дрожащую перчатку Ларэссы. Вот мне только не хватало, чтобы мои подопечные устроили скандал прямо здесь (хоть тресни, несмотря на обращение «па» и «ма», я никаким боком не могла принять этих людей за родителей. За немного бестолковых близких родственников, которых надо защищать, – пожалуйста, но не более).
– Пойдете в суд, и что?
– Да ничего особенного, – хмыкнул пирожок со змеятиной. – Вас всего лишь заставят соблюдать обязательства. Соглашение не просто подписано, оно еще и заверено в имперской канцелярии. На этом, кстати, вы, Шайден, – он кивнул родителю, – настояли сами. А я всего лишь составил договор так, как испокон веков принято было в моем роду. Если вы не прочли его внимательно – это не моя вина.
– Хорошо, меня заставят признать, что мы все еще помолвлены. – Я не зря, в отличие от Саяры и ее родителей, прочла все пункты и мелкий шрифт. – Дальше что?
– Дальше свадьба, разве не так принято? – обрадовался Арэн.
– А вот тут вы ошибаетесь, любезный. В этом соглашении ни слова не сказано о том, когда и в какие сроки я должна выйти за вас замуж. Я всего лишь подтверждаю намерение сделать это когда-нибудь… в будущем.
Моей улыбке, должно быть, мог бы позавидовать крокодил, судя по тому, как шокированно на меня уставились даже собственные родители. А потом мама вдруг сжала мою руку и тоже улыбнулась. Хм… приятно осознавать, что твоя внезапная родственница все же не дура, а еще она на твоей стороне. Кажется, им разонравился мой жених. Какая жалость…
– И? Саяра, вы ведь понимаете, что в таком случае замуж выйдете либо за меня, либо ни за кого и никогда? – чуть нахмурился Арэн. – Все ваши так называемые помолвки не более чем слова, и, даже если вы заключите брак, я легко признаю его недействительным. Более того, в этом случае вас ждет еще и обвинение в мошенничестве. Так что… точно понимаете?
– Я не только понимаю, но радуюсь этому! – улыбнулась вполне искренне, с трудом сдержав так и рвущееся с языка «спаситель вы мой». Но совсем уж удержаться от ехидной подколки не смогла: – Отпразднуем день, с которого начинается наша двойная холостая жизнь?
– В смысле? – оторопел Арэн. Он явно рассчитывал на какой-то другой эффект.
– Ну как же. Я никогда не выйду замуж, вы же никогда не женитесь. Соглашение ведь касается обоих. И у нас теперь есть официальная причина, по которой мы не можем связать себя узами брака, – кивнула я на договор. – Да сотни молодых повес мечтают о столь удобной отмазке!
– Я вас не понимаю, – сухо отрезал Арэн под сдавленный кашель Шайдена.
Вот же заладил! Не понимает он, ага, как же! А то я не вижу, что это просто единственное нематерное, что он сумел выдавить из себя, пытаясь сохранить невозмутимость, а сам аж побелел от ярости.
– Господин целитель, все просто. Вы не представляете, как я устала от желающих на мне жениться. Даже в Академии покоя нет. Точнее, именно там его и не было никогда… уже и не знала, каким заклинанием отмахиваться. А теперь я смело могу посылать всех настырных ухажеров прямиком к вам, вы будете им демонстрировать соглашение, они будут пугаться суда, все довольны, и я больше всех. Кстати! Своих особо настырных почитательниц можете тоже присылать ко мне, прикрою. Как говорится, услуга за услугу, – ласково кивнула ему, искренне наслаждаясь ситуацией. И что самое главное, даже ведь ни словом не соврала. В самом деле, как же удобно все складывается! Да и если так подумать, в случае чего передо мной как перед невестой глубокоуважаемого кем-то целителя открывается немало перспектив. Не факт, что когда-то в самом деле воспользуюсь своим статусом, но осознавать, что такая возможность имеется, в любом случае приятно.
– Саяра! – буквально прохрипел отец. Кажется, для него это было слишком… и в то же время, внимательно вглядевшись в лицо Шайдена, я поняла: хрипит он по большей части из-за того, что отчаянно сдерживает неприличный ржач. Кажется… кое-кому не понравилось давление на доченьку, а также махинации с договором. И теперь Шайден ай’Дельвир, с одной стороны, ужасался происходящему, а с другой, не мог не признать: пирожка я сделала всухую!
Ларэсса же снова приняла свой величественный вид снежной королевы. Я на нее покосилась и скопировала выражение лица. Ибо нефиг.
– Думаю, на этом разговор можно закончить, – самым светским и вежливым тоном. – Было очень приятно повидаться с вами, Арэн, все же не чужие люди, как выяснилось. Когда надоест ходить в женихах – сообщите, мы решим этот вопрос.
– Посмотрим, – змей окончательно вылез из пирожка и откровенно шипел, – кому надоест раньше!
– Согласна!
Следующие две недели выдались тревожными и трудными. Настолько, что я даже об уехавших домой родителях почти не вспоминала, пришлось потом извиняться в ответном письме. Ларэсса прислала паническое сообщение, и меня совесть заела.
Про пирожок со змеятиной я, разумеется, забыла напрочь. По крайней мере, были предпосылки к этому. А вот он, как выяснилось, обо мне помнил.
Так что сюрприз вышел знатный, когда однажды утром мы в башне получили вестник об обязательном общем медицинском осмотре по случаю прибытия в Академию нового главного целителя. Ну, то есть я на самом деле ни о чем не догадалась. Как по мне, все вполне логично, даже порадовалась, что все как в моем родном мире. Помнится, еще в самом начале удивлялась, почему для студентов и преподавательского состава не введены медосмотры в обязаловку, то, что болезней здесь значительно меньше, роли не играло. В тех же военных училищах курсантов регулярно проверяли на годность, а тут… Медпункт имеется, конечно, но обращались в него в случае происшествий уже, для профилактики же по крайней мере я не застала. В общем, молодцы, что наконец-то побеспокоились об этом!
Чутье всколыхнулось слегка, но я не придала ему особого значения, посмотрела расписание и пошла провожать девчонок в медицинское крыло. А вот там уже случился сюрприз.
Для начала чуть взъерошенная младшая целительница встретила нас в приемной и с ходу заявила, что я иду на медосмотр первой.
– Здрасте, – не удержалась я. – Это тут при чем?
– При том, – раздался у меня за спиной сладкий, как абрикосовое варенье, и ядовитый, как змеиные зубы, голос, – что я, как новый главный лекарь Академии, требую полного соответствия стандартам целительского дела. И настаиваю на контроле за здоровьем не только студентов, но и преподавателей. Поэтому, рисс ай’Дельвир, с вас и начнем. Проходите в кабинет и раздевайтесь.
Глаза у меня, наверное, стали очень большие, когда я обернулась. Не зря же у Арэна было такое чертовски довольное лицо. Или мне показалось?
– С каких пор у нас новый главный лекарь? – прошипела я недовольно на ухо уже знакомой медичке, подцепив ее под локоток, когда она послушно двинулась провожать меня куда надо.
– Со вчера, – удрученно вздохнула девушка. – Рисс, он тут уже всех на уши поставил. Конечно, большая честь работать под началом целителя ай’Гранта, это гарантия, что ты многому научишься и тебя потом примут в любую лечебницу с распростертыми объятиями. Но он такой…
– Сволочь придирчивая? – угадала я.
– Еще какая! Ой… в смысле, очень строгий и дотошный. Но… зато навык…
– Как он вообще сюда попал и куда делся рэсс ай’Монк?
– Никто не в курсе… Приказ пришел из канцелярии его величества. Магистра ай’Монка срочно перевели куда-то на запад, а на его место…
– Понятненько. Ладно, разберемся.
Эта коротенькая беседа дала мне много пищи для размышления. Вот как, значит… Отец Саяры упоминал, что Арэн обладает не только выдающимися способностями, но и весьма обширными связями при дворе. Пустил, значит, в ход… но зачем?!
Ну не для того же, чтобы пощупать меня на медосмотре? Это глупо. Он взрослый мужик, несмотря на то что благодаря своей сладкой внешности выглядит почти мальчишкой. А еще он реально крутой целитель, профессионал. Пускать коту под хвост годами наработанную репутацию ради того, чтобы подержаться за Саярины неоткормленные прелести? Не смешите моих тараканов, у них есть за что похохотать.
Так что раздевалась я за ширмой без особого трепета. Во-первых, не догола же, здешний аналог лифчика и облегающих штанишек до середины бедра снимать не требовалось. Во-вторых, Саяра, может быть, и смутилась бы, а я таки взрослая женщина и не в таком мини-бикини успела покрасоваться.
Так что в магический зеленый круг, вычерченный посреди смотровой, я встала спокойно, не сутулилась, не краснела, не опускала глаз. Наоборот, с искренним интересом следила за тем, что будет делать Арэн.
Надо отдать ему должное. Он ни на йоту не отступил от своих профессиональных обязанностей и не позволил себе ни одного лишнего движения или взгляда. Его прикосновения были легкими и почти безличными. Разве что… у меня было ощущение, что воздух между нами слегка искрит. А там, где его прохладные пальцы по необходимости касались моей кожи, искрило вовсе не слегка. Но кто его знает, может, так и надо? В целительской магии я не тетя Циля с Малой Арнаутской. Это только она знает за все на свете.
Арэн быстро провел общую диагностику, потом еще несколько углубленных. Скопировал похожую на голограмму моего тела медкарту в специальный кристалл и сухо велел:
– Одевайтесь. Все в порядке. Точные результаты я озвучу по каждому пациенту отдельно в личном сообщении. Будьте добры проследить, чтобы все учащиеся вашего факультета прошли осмотр, и заведите в главном хранилище Академии отдельную папку для моих отчетов по состоянию их здоровья. До свидания.
И уткнулся в какие-то свои записи. Сделал вид, что меня тут уже нет.
Хм. И шо это было? А и хай с ним, мне какое дело? Своих забот хватает.
К тому же голова все равно была с момента памятного разговора с ректором занята совсем другим.
Дни шли за днями, часть преподавателей уже давно отправилась в предсероземье, где последний раз видели наших выпускников, но новостей все не было. Ни официальных, ни каких-то писем от ректора. То есть они регулярно давали знать, что живы, все еще в поиске, но на этом все.
С одной стороны, больше всего я боялась услышать, что нашли тела. Или, учитывая населявшую Серые земли плотоядную нежить, следы того, что еще недавно тела там были. Пока нет конкретики, априори можно было верить, что все живы в полном составе, насколько бы глупо ни было убеждать себя в этом. Мне ли не знать, что опытные боевики на фронте гибли десятками, сдерживая натиск и обороняя мирные поселения? А тут пусть и довольно сильные обученные маги, но для меня они все еще дети, даже не сдавшие свои выпускные экзамены. Каковы шансы на то, что они сумеют продержаться все, пока их найдут? И в очередной раз для себя поняла непреложную истину: нет ничего хуже тревожного ожидания.
Я понимала, что, какими бы ни были результаты этой вылазки, сведения в общий доступ не попадут, но тем не менее, как и все остальные в Академии, ловила крохи информации, пусть даже приходилось выскабливать ее из раздутых слухов.
Мои подопечные усиленно хорохорились, продолжая жить привычной жизнью. Посещали занятия вместе с боевиками-первокурсниками, тренировались на полигоне, продолжали заниматься благоустройством уже не только нашей башни, в которой, пожалуй, на данный момент идеально все, но и других помещений Академии, устраивали все те же вечерние посиделки за сладким шоколадом со сдобными булками.
Но я видела, что и их ни на миг не покидает беспокойство. Нельзя спрятаться от всего мира за крепкими стенами и верить, что везде все хорошо. Тень тревоги то и дело пробегала по их лицам, во взглядах причудливо сочетались искры надежды с вкраплениями страха, все как один ловили малейшие новости с фронта…
Что уж говорить о прочих студентах, у которых туда ушли в лучшем случае старшие товарищи, в худшем – родные. Братья, сестры, двоюродные, троюродные… Недаром боевиков считают именно кастой. Давно уже не слышно веселого гомона во дворе Академии, да и в коридорах непривычно тихо, редкая улыбка осветит хмурый день. Все неистово ждали хоть каких-то вестей.
Так что ничего удивительного, что однажды днем я только-только закончила пару, а в аудиторию уже ворвался взмыленный Райко, явно покинувший свою лекцию досрочно. И выдохнул, сверкая отчаянной надеждой в глазах:
– Преподаватели вернулись!
Боевики, которые не успели еще покинуть нашу башню, тут же загудели, переговариваясь между собой. В другое время я, пожалуй, мягко сделала бы им замечание, умело свернув разговор в другую сторону. Только не сейчас, когда последние дни была как натянутая струна. Меня только и хватило на то, чтобы сдержанно кивнуть и дождаться, пока боевики покинут аудиторию. Тут же скороговоркой попросила Райко и выглядывавших из-за его спины девчонок, примчавшихся вместе с ним, привести класс в порядок. Сама же поспешила к ректору, пытаясь унять стремительно бившееся сердце. Но выдержка трещала по швам, а в голове билась заполошная мысль: «Лишь бы были живы или… все еще числились пропавшими». Принимать жестокую действительность я пока была не готова…
Я, плюнув на собственную репутацию и на то, что уже успела прославиться своей невозмутимостью и безграничным спокойствием, сейчас пребывала в настолько взвинченном состоянии, что неслась по коридорам центрального корпуса как дикий мустанг на водопой, не замечая препятствий. В частности, вывернувшего из-за угла мужчину. Чудо, что не зашибла или просто не сбила его с ног. Буркнула слова извинения на ходу, даже не рассмотрев его толком, и собралась было продолжить свой путь в ректорский кабинет, но краем глаза все же уловила блеснувшую потертую пуговицу дорожного плаща. Тут же на автомате остановилась, на мгновение опередив немного растерянный окрик моей несостоявшейся жертвы ДТП.
– Саяра? Вы все еще в Академии, не перевелись? – услышала я голос Валентайна.
Выглядел мужчина донельзя уставшим. Покрасневшие от недосыпа глаза, залегшие под ними темные круги, бледная кожа, сухие обветренные губы, свежая длинная царапина на скуле, на которую, видимо, у штатного целителя не было уже сил. Или же, что более вероятно, на фоне всего происходящего уж точно не до царапины. Пропыленная одежда с подозрительными бурыми пятнами в некоторых местах лишь подтверждала: преподаватели действительно только-только вернулись из вылазки.
– Вайдер разве не предложил вам альтернативу? Отправиться в Балору, где вас возьмут с распростертыми объятиями? – продолжил мужчина и тут же сам себе ответил: – Ну конечно, вы не оставите своих девочек… Послушайте, у меня есть там связи, я могу похлопотать об их переводе туда же, без дополнительных вступительных экзаменов, по программе обмена студентами. Многие академии практикуют это…
В другое время я, может, и послушала бы его предложение, обрисовала его девочкам, посоветовалась, ведь для них Балора – не меньший шанс хорошо устроиться в жизни, чем наша боевая Академия, и даже лучше, ведь в таком случае они не будут считаться военнообязанными. Но к этому всегда можно будет вернуться позже. В данный момент все мои мысли занимало лишь одно.
– А где остальные? Студенты? – тут же выдохнула я, за доли секунды осмотрев мужчину, оценивая его общую потрепанность, и замерла, с безумной надеждой ожидая ответа. Они бы не вернулись просто так. Ведь так?
Валентайн на миг прикрыл глаза, болезненно поморщившись, и едва заметно мотнул головой.
– Никого не нашли, – помертвевшими губами ответила за него я. Вариант, что нашли, но было уже поздно, мелькнул в мыслях, но я не решилась его озвучить.
Он даже не кивнул – по глазам было видно, что я угадала. Вдруг резко закружилась голова и зашумело в ушах, я протянула руку, чтобы схватиться за стену, но не успела, потому что меня поймали первой.
– Саяра?!
– Все в порядке, отпустите. Со мной все хорошо. – Что-что, а брать под контроль всяческие нездоровые проявления собственного организма я умею. – Валентайн, отпустите. Спасибо за помощь, но я вполне способна держаться на ногах.
Но Валентайн не торопился меня отпускать, с беспокойством всматриваясь в мое лицо, явно не поверив моим словам. И только было собрался что-то сказать, как нас бесцеремонным образом прервали.
– Что происходит? – раздалось у меня за спиной ледяное змеиное шипение. Твою мать, только его тут не хватало!
– Рисс ай’Дельвир стало дурно, – не менее холодно ответил Валентайн, поглядев поверх моей головы прямо на возникшего неизвестно откуда Арэна. – Дурные вести. А что вы тут делаете? Я не советовал бы вам докучать ей в такой момент. Думаю, вам хватит такта добиваться ее внимания в другое время.
– Если рисс ай’Дельвир дурно, то это как раз моя прямая обязанность добиваться ее внимания и выяснить, что с ней! – Злость в голосе настырного целителя крошилась как стекло под прессом, острыми осколками разлетаясь в стороны и раня всех, кто подвернется. – Я все же главный лекарь этого заведения, так что я настаиваю…
И его рука так же твердо опустилась мне на плечо, попытавшись оттолкнуть руку другого мужчины.
Ерша им в глотку, а если они подерутся, выдирая меня друг у друга, как плюшевого мишку?! Бр-р-р-р.
– С каких пор? – А, кажется, Валентайн уехал до нового назначения… Черт, о чем я думаю?! Дети!
– Хватит спорить. – Я развернулась, выученным пируэтом уходя чуть в сторону, чем легко сняла руки Валентайна со своих плеч, мельком глянула на Арэна – его рука тоже оказалась сброшена, а потом твердо отрезала: – Со мной все в порядке. Прошу прощения, но я спешу. Надеюсь, вы закончите свой разговор без меня.
Развернулась и быстрым шагом отправилась туда, куда изначально и бежала: в кабинет ректора. Мне вслед еще донеслось слаженное восклицание мужчин, не ожидавших от меня такой прыти, но мне явно сейчас не до петушиных боев.
К счастью никого больше по пути не встретив, за считаные минуты я добралась до нужного кабинета. На миг застопорилась на пороге, призывая на помощь все свое хладнокровие, и вошла в приемную. Бегло кивнув секретарю, вихрем промчалась и без стука ввалилась в кабинет ректора, уверенная, что знаю, что увижу. Усталый, измученный поездкой ректор с привычным бокалом коньяка, и его бы никто не осудил, но…
Вайдер стоял у окна, отстраненно, я бы даже сказала, безразлично глядя куда-то в сторону боевого полигона, где сейчас как раз шла тренировка второкурсников. Вопреки всему, в кабинете и не пахло коньяком, виски или каким-либо другим алкоголем. Лишь витал легкий аромат гари да стены украшали местами подпалины, будто кто-то всего несколько минут назад, не в силах сдерживать переполнявшие эмоции, просто выпускал файерболы один за другим, не беспокоясь, куда они попадут.
Под ногами тихо хрустнули осколки вазочки из-под конфет, когда я все же сделала шаг. Взгляд отметил и какие-то скомканные документы, валявшиеся в беспорядке на полу, испачканные чернилами. Словно кто-то, не заботясь о последствиях, попросту смахнул все одним быстрым порывистым движением…
Внутри все скрутилось в тугой клубок боли. Я сама, наплевав на субординацию и любые приличия, обошла ректорский стол и одним точным посылом «обратного буравчика» взломала замок на ящике, тем более что он и не был так уж надежно заперт. Вынула ту самую бутылку – за время отсутствия Вайдера она успела покрыться легким налетом пыли. Машинально легким щелчком пальцев убрала это безобразие и пролевитировала с полки два бокала.
Звук отвинчивающейся крышки и легкий звон горлышка бутылки о бокал наконец заставил ректора вздрогнуть и отмереть. Вайдер медленно повернулся, и я сжала зубы – его лицо… не то чтобы постарело. Нет. Оно просто словно стерлось, потеряв все краски.
– Рисс ай’Дельвир… – протянул он, чуть поморщившись, будто вспоминая. Его голос звучал глухо, чуждо, безлико.
Я молча подошла и буквально насильно всунула бокал ему в руку. Просто вот взяла за рукав, потянула, вложила в вялую ладонь стеклянный сосуд и сама же сжала его пальцы вокруг него.
– За упокой пьют из серебряной посуды, – медленно произнес он совершенно мертвым голосом, глядя на стакан со спиртным в своей руке.
– Типун тебе на язык! – рявкнула я, мгновенно разъяряясь. – Не смей! Не смей хоронить детей раньше времени!