Zum Hörbuch
Полина Романова
Наутро
– Агриппина Ильинична, вы не можете так поступить со мной, – чуть не плачу в трубку. – Какое давление? Устраиваясь на работу, Вы сообщили, что абсолютно свободны и не обременены проблемами.
– А я и не была! Пока ваша Маша не довела меня! – басит в трубку женщина.
Сглатываю ком, застрявший в горле, беру себя в руки.
– Когда сможете приступить к должностным обязанностям?
– Через пару дней, когда вы проведете с дочерью воспитательную беседу.
– Хорошо! – цежу еле слышно, бросая взгляд на дочь.
Маленькая шалунья, понимает ведь всё! Знает, что говорят о ней. Стоит передо мной вся такая крохотулька, в голубой сорочке, с глазами ангелочка. Закатывает к небу карие – медовые глазки, касается своего лба ладошкой, изображая болезнь няни.
Майя и Миша прыскают в кулачки.
Выключаю телефон. Гневно смотрю на Машку, считаю до десяти, как научил детский психолог.
– Раз, два,…десять, – принимаю решение.
– Быстро, все трое, завтракать, одеваться. Через пятнадцать минут того, кто не будет готов, оставляем дома. Остальные едут со мной.
– Мамуль, едем в зоопарк? – синие глаза Миши сияют.
Дети ждут, не дождутся похода в цирк, зоопарк и океанариум. Но у меня пока беда со временем.
– Что-то типа зоопарка… там есть лев – царь зверей, и прайд – его подчиненные.
Вижу, тройня жутко заинтересовалась, глазки блестят, улыбки озаряют детские лица.
Ну а чего?! Почти не обманула. Чуток пошутила, приукрасила. Это у меня уже профессиональная деформация мамочки – я заточена так, чтобы всегда заинтересовывать детей, мотивировать.
Через пятнадцать минут стою вся из себя у дверей. На мне белый белый брючный костюм, туфельки на низком каблуке. При моем росте этих каблуков более чем достаточно. Прошли те времена, когда я носила стервозные шпильки.
Майя и Миша строятся в шеренгу со мной.
– Маша! – кричу в комнату. – Какого лешего? Хочешь дома остаться?
Знаю, что не оставлю. Но ей не обязательно сообщать о своих намерениях и методах воспитания.
– Не хочу быть одинаковой! – идет ко мне, вся зареванная в сорочке. – Юбку, жакет и колготки держит в руках. – Дядя в магазине сказал, что мы с сестрой – одинаковые!
Мое лицо на секунду искажается. Быстро беру себя в руки. Я поклялась забыть о мистере Воронцове!
Майя тяжело вздыхает, оправляя на себе такую же сиреневую юбку в складочку, темно-синий жакет. С трепетом подтягивает ярко-синие колготки.
– Мария! Изысканная ты моя, – беру с полки расческу, достаю из сумки собственную дорогущую заколку Сваровски, попавшую ко мне из прошлой жизни.
Майя вздрагивает и глядит на мою ладонь жалостливо, не моргая.
Смотрю в упор на дочь. Молюсь, глядя в ее огромные, зачарованные блеском камней, карие глазенки: – Милая, любимая, дорогая, только ты не начинай! Иначе мы опоздаем, и мама лишится последнего шанса на удачу!
Майя – умничка!
Улавливает мои импульсы, быстро берет себя в руки.
Тепло благодарности затапливает мое сердечко.
Детка моя, девочка независтливая, потерпи. Скоро мама сможет отдать тебя в модели, в танцы. Купить заколки. У тебя будет всё, что ты захочешь, только сейчас не усложняй мою жизнь.
Распускаю Маше хвосты, расчесываю светлые пышные волосы, закалываю с одного бока шикарной заколкой.
– Смотри! Теперь вы разные! – убеждаю ее, показывая на высокие хвосты притихшей Майи.
Замолкла, кусает губки…сомневается немного.
– Мишутка, подтверди, – прошу помощи.
– Маша, вы разные! Лучшие и отпадные.
Плаксик больше не плачет, хихикает смущенно. Поверила, как всегда…
Далась ей эта непохожесть! Вот замкнуло ее и всё. Психолог говорит, это нормально, что ребенок хочет идентифицировать себя личностью отдельной от сестры – близняшки. По иронии судьбы мне не было дано узнать каково это…
Вздрагиваю, качаю головой, скидывая с себя морок прошлого.
Так и живём…
Через пять минут выходим из дома, бодрым шагом направляемся к маршрутке.
– Все четверо? – охранник недоуменно осматривает меня и тройню.
– Да. Пропустите, пожалуйста. Опаздываю на собеседование.
– Уточню… – звонит, интересуется у секретаря: – Тут Романова с тремя детьми, говорит, что на собеседование.
– Пропустить? Выполняю.
Охранник выписывает пропуск,
Через пять минут входим в огромное двухэтажное желтое здание с громкой вывеской «Гейминдастри».
Нас встречает секретарь – двадцатилетняя живая кукла с кудряшками в ярко-красном платье.
– Романовы? – даже бровью не ведет, разглядывая детей.
Вчетвером как по команде киваем головами.
– Полина, поступим следующим образом. Алексей Алёшин уже ожидает вас в переговорной. Детей я отведу в зону отдыха. Кресла-мешки, какао и попугай… – подмигивает детям, – годится?
Три светлые головки радостно кивают. Машка в подтверждение притоптывает ножкой.
Становится страшно.
В моем мозгу орет сирена, не оставляй их одних…
Не обращая внимания на визг сирены, иду в стеклянную комнату, где уже сидит молодой мужчина с рыжей бородкой.
– Ваши? – провожает заинтересованным взглядом три маленьких спины и счастливые макушки.
– Мои… вы ничего такого не подумайте, – оправдываюсь, – у нас есть няня. Приболела, – поджимаю губы, в ожидании строгого вердикта не в мою пользу.
Нервы напряжены как канат.
Я-то надеялась детей спрятать заранее до собеседования! Не знала, что будем как аквариумные рыбки на виду у всей фирмы!
Мужчина улыбается открыто, невозмутимо выдает:
– Дети – это хорошо. У матери моей жены трое детей. Это не помешало стать ей отменным специалистом!
Неужели, я встретила первого мужчину, который не имеет ничего против тучи детишек? Уважаю. Такой молодой, а уже умный!
Не веря в свое счастье, опускаюсь на стул напротив мужчины с внимательными серыми глазами.
Директору на вид лет двадцать пять, у него мягкий вкрадчивый голос.
Читает внимательно резюме.
– Вы работали в Пластеке у Воронцова? – вскидывает на меня заинтересованные глаза.
Нервно ерзаю на стуле, покрываясь мурашками.
– Да.
– Сколько успели перевести игр?
– Одну. На китайский язык, – нервно мну в руках свое же резюме. Где-то в самом конце помещения слышится детский визг. Вздрагиваю. Бросаю встревоженный взгляд на открытый офис.
Перехватывает мой взгляд.
– Не волнуйтесь за них. С моими сотрудниками они под контролем.
Я так напряжена, что, кажется, сейчас не выдержу, чего-нибудь лишнего скажу.
– Для китайского рынка? Похвально. Мы конечно маленькие по сравнению с ай-ти холдингом Воронцовых, но так же как многие российские разработчики игр стремимся отвоевать теплое местечко на Юго-Восточном рынке Азии.
– Здорово, – натягиваю на лицо поощрительную улыбку.
– Вы приняты! – бормочет себе под нос, делая пометки в резюме. – Можете работать пятьдесят на пятьдесят на удаленке и в офисе.
Оторопело смотрю на него.
Серьезно? Вот так просто?
Ошеломленно смотрю на рыжего симпатичного мужчину.
Сердце отчаянно колотится.
– Зарплата такая, как в объявлении? – спрашиваю с осторожностью. Может, подвох состоит именно в этом. Меня пытаются облапошить.
– Верно. Плюс премии…
Визги и топот становятся более ощутимыми. Как в Африке на сафари. Будто охотники гонят табун…детей.
Одновременно с боссом скашиваем глаза влево. Мои несутся через весь офис, пытаясь ладошками прихлопнуть зеленого попугая.
– Они хотят его убить? – серые глаза Алексея с ужасом глядят на одного из своих питомцев.
– Нет, что вы. Поймать…наверное… – я уже не уверена в своих словах.
За детьми бежит рельефная высокая блондинка в коротком черном платье.
– Чьи это дети? – от ее крика вздрагивает весь офис. Вижу, как мужские макушки подпрыгивают из-за мониторов.
Алексей машет руками как жерновами мельницы, указывая на меня.
Красотка ловит моих за руки, затаскивает в стеклянную будку.
– Ваши дети? – цедит сквозь белоснежные зубы и стреляет в меня синим огнем синих-пресиних глаз.
Чем дольше девушка смотрит на меня, тем более глубоким становится цвет ее глаз.
Злость стекает с красивого лица, а в глазах селится призрак прошлого.
– Полина Романова – бывшая невеста Василия Воронцова?
Цепенею, врастая в пол. Замираю, теряя дар речи.
Пока мы с девушкой пялимся друг на друга, дети занимают кожаный диван. Сопят, пыхтят, усаживаются поглубже, пиная ногами новенькую кожу.
– Вы здесь главный? – уточняет важная Маша у моего нового босса, стреляя в него наглыми глазками.
– Да…
– Значит, лев!
– Почему Лев? Я Алексей.
– Нет, лев, – спорит рьяно Машка, – мама сказала, что мы идем в зоопарк, здесь главный лев – царь зверей, – обводит маленьким пальчиком крохотные секции с перегородками, в которых едва помещаются сотрудники.
– Маша, прекрати! – шиплю на дочь.
– Алиса Егоровна, познакомьтесь с нашим штатным переводчиком,
– босс поворачивается ко мне.
Заливаюсь краской. Помещение сжимается в маленькую коробку, давит на меня, вызывая клаустрофобию. Которой я ни разу в жизни не страдала.
– Полина Романова, а это моя жена – Алиса Алешина, в девичестве….
…Воронцова! Я уже узнала ее по синим-пресиним глазам. Васильковым, как у Миши. Васи и всей семьи Воронцовых.
Ищу глазами пути отступления. Нужно хватать детей в охапку и бежать!
***
Полина
Не могу поверить в то, что передо мной стоит та самая маленькая озорная девочка со светлыми косичками и вечными розыгрышами для старших брата и сестры.
Сколько ей сейчас? Девятнадцать. Удивительно видеть в ней абсолютно взрослую женщину, бизнес леди. Из самоуверенной пацанки вырос достойный белый лебедь.
– Я тебя помню, – мягкий вкрадчивый голос синеглазой девушки выводит из транса.
– Откуда? Ты же была тогда маленькой, – неожиданно обретаю голос.
– Твои фотографии до сих пор можно найти в интернете в старых новостях, связанных с братом. К тому же твое фото прячется в рабочем столе Сюты.
Откуда ей знать, что брат прячет в столе? – удивляюсь мысленно.
– Алиса Егоровна, – главный акционер «Гейминдастри», – подмечает Алёшин, напоминая мне, что говорю с руководителем.
– Еще раз напомните, какую игру вы перевели?
– MyGameNew. На китайский и английский.
– Неплохая работа, – со знанием дела, подмечает Алиса, заправляя белые волосы за ушко, на мочке которого красуется прелестный зеленый изумруд, целенаправленно придвигается к моим детям. – Хорошее качество работы…
С удивлением рассматривает моих детей. Залипает на Мише.
Не поняла, она о детях или об игре?
Нервничаю. Готовлюсь к прыжку пантеры, чтобы защитить детенышей.
– Я так понимаю, это мои племянники?!
Вздрагиваю.
– Нет, – выпаливаю, подскакивая с места, в один прыжок достигаю детей, загораживаю собой.
– Малец – копия маленького Васи. Будто его клон, – усмехается Алиса, отодвигая меня плечом в сторону.
– Ошибаешься! – рычу на неожиданную родственницу.
– Успокойся, никому не скажу, – в голосе девушки звучат жесткие нотки начальника. – Уже год как ушла из дома!
– Ушла?.. – повторяю ее слова, чтобы понять их смысл. Как можно уйти от родителей, брата, сестры?
– Достали они меня! Не понимают. После того как у матери с отцом не вышло оказать влияние на старших, принялись за меня. Хочу жить своим умом. Не желаю больше работать на отца и старшего брата. Докажу всем, что могу всего достичь сама.
– Скажи ей правду! – требует с нее Алёшин, хмуря брови.
Алиса фыркает недовольно:
– Последней каплей стал запрет на мужа… – девушка подходит к сидящему мужчине, трепет игриво его рыжую пышную шевелюру. – Они запретили мне выходить замуж за Лёшку. Видите ли, он не из нашего круга. А те, кто не «свои», априори для них уравниваются с «Полиной Романовой».
Ток прошибает меня с головы до пят. Как же Воронцовы ненавидят меня, если сделали мерилом.
– Я никому не выдам тебя и твоих детей. Выходи завтра на работу. Всё покажу, объясню, познакомлю с людьми, обговорим гибкий график.
– Хорошо, – шепчу трясущимися губами.
– Есть одно условие, – хмурится Алиса. – Это мой бизнес. Беру я тебя к себе на свой страх и риск… только ради племянников… Объясни, зачем ты обокрала собственного жениха?
– Это была не я!
– Только не говори, что есть вторая такая же или кто-то подставил тебя, подделав видеозапись ограбления сейфа.
– Именно так…
– Первое или второе?
Молчу, охраняя не свою тайну.
– Давай поговорим по-родственному, по-человечески, – настаивает она. – Ты отдаешь мне то, что украла, или называешь людей, которым отдала флешки, документы. Если игра до сих пор не вышла на рынок, значит, ее так и не доработали. Я хочу получить ее!
– Я не брала… – из глаз текут горькие слезы. – Пожалуйста, отпустите нас, – смотрю с мольбой на босса и его жену.
Алиса нагло хмыкает.
Никто не заметил, в какой именно момент Машка скатилась с дивана. Она подлетела разъяренной фурией к тетке и начала бить ее маленькими кулачками.
– Пусти мою маму! Пусти! Ты плохая!
– Будешь себя плохо вести, отправлю к отцу! – Элис хватает племянницу за руки.
В ужасе прижимаю к груди ладони, молюсь.
– К папе?.. – дочка замирает.
Бросаю испуганный взгляд на других детей. Они вцепились в обивку дивана, не моргая глядят на белокурую женщину, говорящую странные вещи.
– Ты не можешь отослать меня к папе, – спорит Машка, притопывая ножкой.
– Это почему? – злится как ребенок Алиса.
– Папа сейчас на Марсе! Вот!
Краем глаза вижу, что дуэт на диване поддакивает заводиле.
Родственница смотрит в упор на меня, ожидая разъяснений.
В воздухе повисла немая пауза.
Тяжело выдыхаю.
– Наш папа работает на Марсе, – объясняю почти шепотом, опуская глаза в пол. – Там…у них сломался космический корабль, поэтому они не могут пока вернуться на Землю.
Вскидываю глаза. Напарываюсь взглядом на гневный взгляд Алисы. Осекаюсь. Вся покрываюсь мурашками. Дрожу. Если она сейчас выставит меня перед детьми врушей, тройня мне этого не простит.
– Значит, так. Корабль починили. Вашего папу инопланетяне доставили на Землю. На Рублевку. Это здесь недалеко, за МКАДом, – цедит Алиса.
Закипаю праведным гневом. Да как она посмела сломать нашу размеренную жизнь!
С ужасом гляжу на Машку – ее маленькие пальчики ныряют под жакет.
Так! Достает записку для папы.
Я ей давно обещала, что мы отправим ему послание, как только представится возможность.
– Передайте, папочке, – выговаривает старательно, протягивая детское письмецо тетке.
Двое на диване глядят настороженно. Явно вошли в тихий режим. Турбулентность осталась позади.
Вжимаю голову в плечи. Я больше не владею ситуацией.
– Хорошо, – родственница кровожадно смотрит на меня, сминая записку в ладони.
Дочь поднимает на меня удивленные медовые глаза. Двойнята на диване вторят ей – смотрят широко распахнутыми – карими и синими.
Ожидаемо вся сжимаюсь в маленький виноватый клубочек. Шепчу с отчаянием:
– Я не знала, что корабль вернулся на Землю, – из глаз капают слезы.
Алиса замирает, врастает в пол. Не моргая смотрит мне в глаза:
– Уверена, теперь ты готова говорить?! На кону большая цена…
Понимаю, что сбежать не удастся. К встрече детей с отцом я тоже не готова. Придется пойти на предательство ради самой большой драгоценности в жизни.
– Всё расскажу… не здесь!
– Хорошо, едем ко мне!
Через час подъезжаем к элитной новостройке. Поднимаемся на двадцатый этаж в скоростном лифте.
Жутко напрягают дети. Обычно такие буйные, сейчас они притихшие, как новорожденные котятки. Зыркают на тетку жадными до информации глазенками.
Она теперь для них мини-божок, обладающий информацией о местонахождении отца… прибывшего с Марса. Тройня готова с Алисы пылинки сдувать и даже не нервировать.
Надо же! Вот так просто, она заставила их слушаться.
Немного завидую.
Пока Элис готовит чай и вкусности, накрывает на стол для детей, они носятся по двухэтажной квартире, пытаясь разнести вдребезги всё, что плохо лежит и не прибито.
– Держитесь подальше от ваз, – приказываю им. Понимаю, что разговариваю со стенами, но выполняю материнский долг – напомнить. Машагеддон неизбежен…
Подхожу к фотографиям на стене. Взгляд сразу напарывается на фото, где Василий обнимает красивую девушку. Сердце обрывается, падая на пол. Болезненно болит в груди, щемит.
– Все на кухню! – кричит Элис.
Гурьбой следуем на ее голос, и аромат жареной колбасы.
– Вау! – дети усаживаются вокруг стола, с изумлением глядят на сосиски, пожаренные в форме крабиков.
Счастливые синие и медовые глаза сияют на загоревших мордашках.
После обеда Алиса включает детям игру, раздает приставки, объясняет правила. Они счастливы и заняты.
Остаемся одни. Вот он и настал час расплаты за хорошую работу.
– Рассказывай. Всё! С самого начала – когда и зачем познакомилась с Васей, зачем пришла к нему на работу, почему предала его, кому отдала материалы!
Нервно сглатываю, запиваю застрявший нервный ком водой.
– Мы не хотели…
– Мы?
Эмоции кипят во мне, не владею голосом. Губы и руки трясутся.
Алиса ловит мою руку.
– Кто мы?
Прикрываю глаза, пытаюсь сконцентрироваться на детях, но вместо их глаз вижу те, другие, медовые.
Наглые, дерзкие и завораживающие…
Падаю в бездну прошлого…
Семь лет назад
Полина Романова
– Романова, мы едем в Сочи! – безапелляционно заявляет Ляля Коровкина, хлопая наращенными ресницами.
– Мы? – озадаченно гляжу на рыжую подругу – однокурсницу. – Имеешь в виду брата Лёву?
– Нет! Тебя. Лёвчик занят серьезным делом – работает!
Сердце бухается на пол. В целом немного обидно.
– А я значит, студентка на каникулах прохлаждаюсь? Если тебе интересно, то я тоже планирую немного поработать! Как взрослая девочка. Уже подала объявление в интернете на сайте «Ищу», хочу немного заработать перед учебным годом.
– Издеваешься? Вместо отдыха два месяца будешь трепать нервы, занимаясь репетиторством с упрямыми боссами и не желающими летом ничего запоминать детишками-ленивцами? Надеюсь, ты не китайскому собираешься их обучать?!
– Ляля, до этого даже я не додумалась. Английскому, конечно.
Несмотря на свое ангельское терпение, заниматься летом китайским языком с учениками я не промышляла. Никакие деньги не возместят нервных потерь, когда пучками отмирают нервы на каждом иероглифе.
– Хорошо, – сдаюсь нехотя, замечая, что подруга намеревается обидеться по-настоящему. – Рванем во Владивосток, в Лазурную бухту. Там классно и дешево. Тратить сейчас огромные деньги на перелет через всю страну не вижу рационального смысла!
– Не видишь?! – вскипает подруженька. – Я тебе разъясню! – Ляля надувает пухлые губки, – нам восемнадцать, мы ни разу не выезжали за пределы своего края. Родители и друзья считают нас маменькими дочками, мы обязаны их разубедить! В связи с этим предлагаю расширить границы дозволенного, – подмигивает.
– В конце концов, перелет очень дорогой, – шепчу. В душе готовлюсь потерять подругу навсегда.
– Левчик одолжил нам денег на перелет! – восторженно сует мне под нос банковскую карту. – Снимем домик в частном секторе, найдем подработку. Решим материальный вопрос.
Мнусь, жую губы.
– Как насчет того, чтобы найти классного парня? – бьет в больную точку Рыжая.
– Обязательно ради этого ехать через всю страну? Можно и дома поискать, – подсказываю ей легкий способ.
– Не хочу тебя расстраивать, но если до восемнадцати не нашли, значит, здесь их нет!
– Мы же еще не искали! В целом меня сейчас парни не интересуют, – сопротивляюсь.
Ляля мотает головой, и рыжая копна волос рассыпается, переливаясь золотом на июльском солнце.
– Или ты едешь со мной или…признаешь, что проиграла!
– Зайчик Энерджайзер, как заведешься, зарядишься, так от тебя бьет током! Пока не используешь заряд батареи, не отстанешь от меня! Да?
– Хочешь доказать, что ты самостоятельная и в состоянии найти за два месяца крутую работу и парня? – берет подруга на понт, выуживая из глубины моей личности тот самый соревновательный дух с самим собой.
В душе расцветает вера в свои силы.
Сама не понимаю как, но соглашаюсь на летнюю аферу.
***
Через сутки уже выходим из аэропорта Адлера со списком адресов, пригодных для житья.
– Значит, так, – мелет бесперебойно словами как мельница жерновами Лялька. – Я уже всё за нас придумала…
Вздрагиваю. Вжимаю голову в плечи. Становится страшно.
– У тебя разряд по плаванью, обалденная фигура, красивое лицо. Пойдешь работать спасателем Малибу – Сочи.
Сердце трепещется, бьется о ребра.
– А ты куда? – с тревогой в голосе интересуюсь, заранее боюсь, чего она там удумала.
– Я в отель – горничной или в ресторан – официанткой. Посмотрим.
Через тридцать минут выгружаемся у двухэтажного красного домика – частного отеля с белой крышей и зеленой лозой, ползущей от окна к окну. Около крутой лестницы на второй этаже вьются несколько парней.
– Неплохо?! – гордо выпаливает Лялька.
– Ничего так. Надеюсь, это не хостел? – колени дрожат от страха. Я общительная, но жить в одном доме с десятком – двумя посторонних бродяг-студентов, вечных студентов не хочется.
– Ты сошла с ума? – Ляля хмурится. – Конечно, хостел! – фыркает мне в лицо.
– Какого черты ты заверяла меня, что устроимся как королевы? – внезапно срываюсь на подругу.
Ловит меня за руку, сжимает запястье.
– Полина, не ори. Подработаем, за пару недель скопим денег, переедем в отдельную комнату в частном секторе.
– Уверена, что спасатели Сочи зарабатывают столько же, сколько их коллеги в Малибу? – издеваюсь над Лялькой. – Или ты надеешься обобрать богатого посетителя ночного бара?
– Не истери! – поворачивается ко мне спиной, гордо вышагивает к крыльцу, виляя бедрами так, что парни начинают пялиться на нас.
С кислой мордашкой тащусь за ней.
***