Левантевски, шприц!

Text
Leseprobe
Als gelesen kennzeichnen
Wie Sie das Buch nach dem Kauf lesen
Schriftart:Kleiner AaGrößer Aa

Глава 14.

Шорох. Странный, непривычный, совершенно ни на что не похожий неожиданно разбудил Фелиссандра. Он шевельнулся и поднял голову со стола. Вдумчиво посмотрел на изящно очерченные буквы, затем осторожно ощупал лоб и взглянул на испачканные чернилами пальцы. Проклятье! Он снова уснул в процессе переписывания семейной истории! Когда с ним такое приключалось в детстве, Рифант долго потешался над ним, но ни слова не говорил о чернилах на лице. Коротко вздохнув, Фелиссандр огляделся в поисках салфеток и вдруг увидел ее – женщину. Она стояла затаившись, в углу между двумя библиотечными шкафами. Ее силуэт лишь слегка угадывался, сливаясь с тенью, только глаза поблескивали едва заметными огоньками. Фелиссандр побледнел, но постарался не выдать своего смятения. Осторожно оглядевшись, он понял, что совершенно один. Не было слышно ни торопливого шороха шагов за дверью, ни негромко переговаривающихся голосов, присутствие слуг даже не угадывалось поблизости. Отец явно где-то в своем крыле. А больше в имении никого и нет. Фелиссандр осторожно приподнялся – теневичка колыхнулась, будто ее тронуло сквозняком.

– Кто ты такая? – Спросил Фелиссандр. – Чего тебе надо?

Она задвигалась, зашевелилась, но из темного угла так и не вышла.

– Ты боишься выйти из тени? – Вдруг осенило Фелиссандра. – Уже хорошо! А говорить-то ты способна? Ну хоть звук какой издай.

Теневичка вдруг испустила тоненький звон, похожий на далекий звон стекла, нежный и вибрирующий. Заинтересованный Фелиссандр сделал шаг в ее сторону. Разум подсказывал ему, что от тени нужно избавиться. Осторожность требовала, чтобы он покинул библиотеку. Но любопытство заставляло его разобраться в этом странном явлении. Обычно теневики прятались, скрывались от разумных существ и поглощали энергию, до которой могли дотянуться, в огромных количествах. Никогда еще Фелиссандр не слышал о том, что теневик может кого-либо преследовать. А в том, что именно эта женщина выглядывала из-за колонны храма он не сомневался ни на минуту.

– Ты … ищешь меня? – Он ткнул пальцем себе в грудь. – Зачем? Хочешь выпить мою энергию?

И тут его пронзила страшная мысль. Жуткая до зябкого холодка вдоль спины – а что, если использовать теневичку вместо утраченного артефакта? Ведь он действительно опасен, поскольку ничто не поглощает его неукротимую силу, что с каждой минутой наполняет Фелиссандра все больше. В храм он отправиться не может – отец уже отдал распоряжение, чтобы его не выпускали из имения. И малейшее переживание, раздражение, стресс – все, что угодно! – могли спровоцировать выброс энергии. Прежде всего это угрожало жизни самого Фелиссандра. Отец, понятно, больше беспокоился за своего драгоценного короля, его мало интересовал тот факт, что его сын в любую минуту может вспыхнуть как спичка. Потому-то он и озаботился изоляцией Фелиссандра в имении, которое располагалось достаточно далеко от королевской резиденции. Фелиссандр и сам чувствовал, что его неподконтрольная сила может принести немало бед, если вырвется наружу. Но ему очень хотелось найти ту девушку, знахарицу и хорошенечко порасспросить ее. А еще лучше – спрятать от отца. Не столько из противоречия отцу (хотя и эта причина имела место тоже), сколько из желания как следует разобраться в ситуации. Больше всего Фелиссандра беспокоила мысль, что с Рифантом может произойти то же самое. Кому-то очень нужно, чтобы эти двое погибли во вспышке собственной стихии.

Он сделал медленный шаг к теневичке – та снова вжалась в глубокую щель между шкафами.

– Не бойся, – негромко произнес Фелиссандр и сделал еще один шаг, – ты ведь понимаешь меня, верно? Если да – сделай этот звук еще раз.

Теневичка вдруг загудела низким вибрирующим звуком со звенящим оттенком.

– Тихо, тихо, тихо! – Зашипел Фелиссандр оглядываясь. – Я понял. Только тихо. Ты пришла ко мне. Как бы нам …

Он вернулся к столу и кончиками пальцев коснулся пера, затем покачал головой – нет, писать на чужом языке еще более сложная наука, чем говорить. Придется действовать наугад, на интуиции. Он повернул голову и взглянул на сливающуюся с тенью девушку. Огоньки ее глаз были устремлены на него. Фелиссандр снова принялся медленно продвигаться к простенку между шкафами, лихорадочно соображая на ходу: нужно подойти к ней как можно ближе, но полностью в тень не погружаться. Наверное, достаточно будет просто протянуть руки. А когда ощущения подскажут, что энергетический запас исчерпан – нужно будет сделать шаг назад, чтобы разорвать контакт.

Продумав все еще раз, Фелиссандр сделал последний шаг, расстегивая рубашку. Небрежно отбросил ее назад. Теневичка задрожала, расплываясь, растворяясь в тени, она явно паниковала. Странно. До сих пор все маги этого мира были солидарны во мнении, что теневики грозные и опасные существа. Но эта женщина такого впечатления не производила.

– Не бойся, – мягко сказал Фелиссандр, – я не опасен. Разрешаю взять у меня энергию – бери сколько хочешь, не стесняйся.

Он замедлил шаг – руки почти коснулись границы между светом и тенью. Протяжно выдохнув напоследок, Фелиссандр качнулся вперед, погружая руки и грудь в обжигающую холодом тень. Это прикосновение было невыносимо болезненным, будто его плашмя бросили на древний айсберг. Стиснув зубы, стараясь не издавать ни звука, он продвинулся вперед еще немного, стараясь не погружаться в тень полностью. И тут он почувствовал как пламя, бушующее в его жилах, стало остывать, успокаиваться и покидать его тело. Казалось, с его кожи испаряется прохладная вода, оставшаяся после купания. Фелиссандр закусил губу и расслабился, позволяя теневичке вытягивать из себя энергию. О том, что произойдет с ней после такой порции силы, он старался не думать.

Очнувшись, Фелиссандр сначала подумал, что ему все приснилось. Однако это ощущение быстро ушло – он увидел резной потолок, почувствовал голой кожей жесткий бархат ковра и понял, что все произошло на самом деле. Он не помнил как отключился. Но боли не было как и не было неприятных ощущений в теле. Лишь легкая слабость и непривычная легкость, словно магическая энергия была слишком увесистой. Осторожно усевшись, Фелиссандр дотянулся до рубашки и принялся надевать ее. Но не закончив с этим он спохватился – теневичка! – и внимательно поглядел на щель между шкафами. Пусто. Темно. Ни шороха, ни движения, ни блестящих огоньков глаз. Похоже, утолив голод теневичка сбежала.

– Надеюсь ты еще вернешься, – пробормотал Фелиссандр, суетливо застегивая инкрустированные пуговки, – потому что мы явно нужны друг другу.

Приведя себя в порядок, он принялся думать как бы ему незаметным образом покинуть дом. Лучше это сделать сейчас, пока он пуст и неопасен. К тому же, это дает ему преимущество во времени – он успеет найти знахарицу первым, до того, как ее разыщет отец. Утвердительно кивнув себе самому, он твердо решил действовать. И пусть время уже позднее – это неважно, медицинская база работает круглосуточно. Возможно, удастся расспросить коллег этой девушки, а если повезет – то может и она сама попадется, если у нее сегодня ночная смена. Главное придумать как слинять из этой персональной гробницы класса люкс. Слуг просить о помощи нельзя – они до истерики боятся отца и непременно доложат ему о побеге. Где же Рифант? Он ведь обещал приехать и забрать его отсюда. Он давно уже должен был сделать это, почему же его все еще нет? Неужели испугался? Вот трус несчастный! Что ж, похоже пришло время поиграть в детектива под маскировкой. Прежде чем стать следователем, Фелиссандру довелось побывать детективом, но недолго. Он едко усмехнулся. Чем проще и тупее маскировка, тем она надежнее – так говорил его наставник. Вот и проверим это еще раз.

Он вернулся в свои личные покои и быстро разделся там до белья, затем нашел костюм для будничной охоты: темный, грубый, без знаков семьи. Вот это то, что надо. Время уже позднее, наверняка в коридорах для слуг пустынно. Всего-то нужно выйти наружу и заклинить двери так, чтобы их не смогли запереть.

Все это оказалось настолько просто выполнить, что Фелиссандр уверовал в покровительство какого-нибудь справедливого божества. Или же это удача? Неважно! Все сейчас неважно!

Первым делом, он сошел с дороги, которая широкими петлями раскидывалась вокруг имения, пастбищ, рощиц и полей. Напрямую будет быстрее. Хотя, надо отметить, путь предстоит неблизкий, все-таки следует еще до города добраться. И с чего это его предкам приспичило селиться вдали от цивилизации? Хорошо известными ему с детства тропами Фелиссандр вскоре добрался до окраины города и выбрался на городскую улицу. Немного подумав, он определил в какой стороне находится база стремительной помощи и все так же, напрямую, двинулся в ту сторону. Он не обращал внимания какими путями ему приходится пробираться – чужими ли дворами, темными ли переулками, перелезая ли через заборы, минуя ли зловещие притоны, все это было лишь дорогой к обозначенной цели.

Глава 15.

На гигантской словно общественная парковка кровати лежало какое-то существо, держась обеими руками за живот и громко охая.

– Так, раса, возраст, что случилось, – уже совершенно привычно проговорила Лиза, подставляя руки под жидкие перчатки.

– Ууооох, – стеная начал страдалец, – я человек с примесью драконьей крови. Достаточно молодой … аййя! … всего полторы сотни лет … оххохо … недавно … ааоохх! … недавно вернулся с охоты. Ну как недавно – вчера.

– Ели там что-нибудь дикое и непрожаренное? – Лиза взобралась коленями на кровать, чтобы дотянуться до пациента и с озабоченным видом осторожно ощупывала его живот.

– Ну что вы! Это была королевская охота … ооой-ёй-ё! … словом, вся дичь пошла на королевский стол. Да я и охотник … матушки мои! … так себе.

Лиза нахмурилась – даже сквозь изрядный жирок она ощущала, как внутри пациента энергично шевелится нечто чужеродное. Чужой, что ли? Тут что-то деликатно толкнулось ей в правый локоть.

– Чего ты руками-то, как в первые века? На вот …

 

И Левантевски втиснул ей в руки какую-то странную штуку, больше всего похожую на широкогорлый сосуд. Лиза неуверенно взяла его обеими руками. Пациент продолжал ахать и вполголоса причитать, хватаясь за живот, который явно ходил волнами.

– Может он рожает? – Пробормотала Лиза и покосилась на фельдшера, тот выразительно покрутил пальцем у виска. Затем кивнул на сосуд:

– К животу приложи!

Врач послушалась и неожиданно сосуд наполнился темнотой, сквозь которую тускло засияли какие-то красноватые тени и переплетающиеся линии. Затем Левантевски гортанно отчеканил два непонятных слова и изображение стало светлей и контрастней.

– Ого! – Обрадованно выдохнула она, опознав в них кишечник и крупные сосудистые сплетения. – Рентген!

– Артефакт видений, – коротко поправил ее Левантевски и вытянул шею. – Ну-ка, ну-ка … а это что еще такое? – И он ткнул пальцем в странные тени, мечущиеся внутри изображения. Затем бормотнул нечто невнятное и щелкнул пальцами – изображение выплеснулось наружу, превратившись в полноценную трехмерную проекцию над кроватью. С изумлением, Лиза увидела что по кишечнику бедолаги деловито снуют крупные силуэты, которые что-то ей напоминали.

– Э … Левантевски, а это еще что такое? – Спросила она, напряженно вглядываясь и мучаясь от мысли, что происходит нечто совершенно непонятное для нее, опытного врача.

– Что, что, – тоскливо вздохнул тот и ткнул пальцем в проекцию, – обыкновенные бабочки.

– Бабочки в животе? – С недоверием в голосе переспросила Лиза.

– Угу.

Врач снова всмотрелась в тени. Ну да. Действительно – бабочки.

– О-очень интересно, – протянула она, пациент шевельнулся и попытался поднять голову, но Лиза мягко надавила ему на лоб, – и как они туда попали?

– Дак … чего ж тут сложного-то? Кому-то не повезло глотнуть водички из источника, который себе присвоили феи, – Левантевски покосился на больного, который сложил брови жалобным домиком и принялся стонать и пыхтеть в три раза интенсивнее, – а они – те еще пакостные и жадные твари. Не любят, когда из их источников пьют другие. Брезгуют, видите ли. Поэтому накладывают защитные чары. Попьешь такой водички и у тебя в животе хорошо еще если бабочки заведутся, а могут ведь и кузнечики, и сверчки и – не приведи светлые боги! – тараканы. Это зависит от феи. И вся эта мелкая пакость начинает отравлять жизнь своему носителю.

– Короче, бабочки в животе – паразиты обыкновенные, – резюмировала доктор и покачала головой, – да уж, кажется, моя жизнь больше никогда не станет прежней. Чем лечить-то их будем?

– А чего их лечить? Вон какие здоровые! – Фельдшер тронул пальцем изображение, пересчитывая бабочек, затем ловко спрыгнул с кровати. – Избавляться от них нужно! И не пить воду из непроверенных родников!

Голос его уже звучал отдаленно, так как Левантевски деловито раскладывал чемоданчик со снадобьями, превращая его в какой-то десятимерный шкаф.

В карете их неожиданно ждало совершенно новое сообщение на синеватом полупрозрачном листе, плавающем на уровне глаз.

– Странно, а почему не розовый? – Удивилась Лиза.

– Потому что это не вызов, – тоскливо вздохнул Левантевски, – это нас отзывают на базу. Будет какое-то совещание. Ох, не к добру это! Не к добру и все тут!

– Не бухти, – добродушно ответила Лиза, – совещание так совещание, все лучше чем запоры лечить.

– Вот как бы даже не это причина нашего внезапного совещания, – буркнул фельдшер и затих.

На целительской базе было необычно тихо и безлюдно что, впрочем, вскоре объяснилось присутствием всего персонала на совещании. Когда Лиза с Левантевски вошли в просторный кабинет начальника, там уже сидела толпа в костюмах одинакового нежно-мятного оттенка. И все отчего-то с любопытством поглядывали на вошедших. Левантевски поежился и нехотя прошел к пустому стулу, Лиза села рядом с ним. Как назло (а может так и было задумано?) они оказались сидящими точнехонько лицом к лицу с главным знахарем. Начальником. Шефом. С перекошенной и очень злой мордой. Левантевски тут же начал медленно умирать от ужаса. Лиза не дрогнула. И не такое она видала, подумалось ей. Поорет немного, а там обратно отправит работать, ничего страшного.

– Левантевски! А ну-ка ответь мне на один простой вопрос, – вкрадчиво начал Раенгорд, – ты ел когда-нибудь снусарики?

Фельдшер что-то бессмысленно промычал и опустил взгляд.

– А ты хоть знаешь из чего их готовят? – В голосе главного врача начал прорезаться и нарастать свирепый напор. – Из засушенный снусов. А это, Левантевски, такие пустынные насекомыши. Они там живут, да. Среди раскаленных песков.

Остальные напряженно замерли, не дыша и даже не моргая.

– Так вот, Левантевски, – продолжал начальник, а глаза его все больше наливались кровью, – поскольку эти твари при жизни обитают в пустыне, они приспособлены впитывать в себя каждую каплю. Каждую, Левантевски!

Тот что-то жалко пискнул и странным образом раскосил глаза в стороны, чтобы не глядеть на страшное лицо шефа.

– Так вот! – Рыкнул тот. – Один снус способен впитать в себя до двадцати литров воды!

В кабинете вдруг пошло неуловимое движение, кто-то шмыгнул и закашлялся, пытаясь скрыть смешок.

– Ваш пациент обожрался снусариков до упора, а вы ему клизму вкатили! – Буквально проревел Раенгорд. – Да вы хоть представляете во что он превратился? Вызванная после вас бригада даже в комнату войти не смогла! Пришлось лечить его через окно!

Зашелестели смешки, но старший знахарь вскинул голову и звук тут же оборвался.

– Не надо его ругать! – Громко и раздельно сказала вдруг Лиза. Не глядя она нащупала спину своего фельдшера, опустившего голову так, что она оказалась уже почти под столом, и ободряюще похлопала его. – Это я велела ему. Я сказала сделать клизму. Кстати, и сделала ее тоже я. Наказывайте меня. И выговор тоже делайте мне. Левантевски всего лишь выполнял приказ своего доктора, вот с доктора и весь спрос.

Раенгорд с подозрением поглядел на Лизу, удивляясь ее внезапно активной позиции. До сих пор эту знахарицу ни в малейшей мере не беспокоили ни штрафы, ни выговоры, ни уж – тем более! – чего там творят с ее фельдшером. Шеф медленно перевел взгляд на испуганного Левантевски. Затем снова на знахарицу. Девчонку он трогать не может – ее отец тут всех на лечебные порошки пустит, если она пожалуется. Но она вдруг отчего-то взялась прикрывать своего фельдшера! И это странно до непостижимости. Почему? Раенгорд набычился, нахмурил свои выдающиеся брови, затем одним коротким «свободны!» отпустил всех остальных. Левантевски не знал куда спрятать глаза, зато Лиза смотрела на шефа спокойно и даже с вызовом.

– А ну-ка погоди, Альзиенна, – устало попросил он и потер лоб огромной ладонью, – так, что происходит?

Врач и фельдшер переглянулись. Им до сих пор в голову не приходило, что о случившемся с Альзиенной нужно будет как-то рассказать начальнику. Или не рассказать. Словом, они совершенно забыли о его существовании, а потому не придумали никакой удобоваримой легенды. Левантевски уцепился кончиками пальцев за край стола, в отчаянии размышляя – а не пора бы ему уже сменить род деятельности? И вообще – может быть стоит уволиться прямо сейчас?

Лиза сидела с идеально прямой спиной и спокойно глядела на начальника, стараясь чтобы ее лицо оставалось бесстрастным.

– А почему что-то должно происходить? – Спросила она. – Я врач, я принимаю решения. А фельдшер, – она мотнула головой в сторону бледно-зеленого фельдшера, – вынужден их выполнять. Что поделать, такой вот я врач.

– Врач? – Осторожно переспросил Раенгорд, как будто пробуя это слово на вкус и Лиза прикусила язык. – И что это значит? Насколько я знаю – ты была принята на должность знахарицы. Врачи были в древности, когда еще не было известно искусство магического целительства.

– О да, конечно, – кивнула Лиза, нисколько не смущаясь, – я тут увлеклась историей. Скучно дома, сами понимаете.

– Еще бы, мужа-то выгнала, – едко заметил Раенгорд и ухмыльнулся уголком рта, Лиза кивнула еще раз – терпеливо и с достоинством.

– Да, выгнала. Заслужил. Теперь вот хочу несколько повысить уровень своего интеллекта. А то все меня считают дурочкой – сладкой булочкой. Так не годится. Вот. И вчера я долго читала одну интересную книгу. Не выспалась, разумеется. Поэтому … ну вот так получилось. Оговорочка по книге.

– А клизму ты тоже по книге делала? – Раенгорд навалился на стол, будто хищник на жертву. Лиза притворно вздохнула, изображая горесть и раскаяние.

– Ну да. Вот только вычитала, решила попробовать … там говорится, что это довольно эффективный способ.

– Я запрещаю его использовать – у вас артефакты имеются! – Проревел Раенгорд и лицо его приобрело совершенно зверское выражение. Левантевски уже ничего не соображал, когда шеф повышал голос у него куда-то пропадало сознание.

– Да, но этот тип потребовал массаж живота! – Возмущенно ответила Лиза. – Да еще и голышом, в смысле – чтобы я была голышом! Я что – должна терпеть это все? А как насчет уважения?

– Уваже-ения! – Протянул шеф, понизив голос до страшного шепота и недобро прищурившись. – Молодец, заслужила. Теперь все будут знать какими методами вы лечите больных и какого качества это ваше лечение. Могу себе представить какая репутация теперь ожидает вас двоих на этой базе – хранители дикарских методов, великие говногонцы. Да над вами теперь смеяться будут! Впрочем, это уже не мои проблемы.

Он вдруг принялся раскладывать и перекладывать пухлые пачки каких-то бумаг.

– Вон с глаз моих! – Глухо рявкнул он, не глядя ни на кого. – Никаких больше клизм, ясно? Только магия и артефакты! Мы все-таки не в дикие времена живем!

Лиза поспешно подхватила под локоть совершенно ошалевшего Левантевски и направилась к выходу, пока Раенгорд не придумал еще каких-нибудь угроз.

– Альзиенна!

Оклик шефа вынудил ее остановиться уже в дверях.

– Кстати, а как называется эта книга?

Лиза приоткрыла рот и поняла, что сейчас что-то случится. Что-нибудь плохое. С ней. Потому что у нее не было ни одной идеи насчет названия, соответствующего этому миру. Но Левантевски, покорно висящий тряпочкой в ее руках, внезапно оживился.

– Это я-а-а дал ей эту книгу, – нервно проблеял он, не ожидая от самого себя такой смелости, – она называется «искусство первых врачей». Очень хорошая книга, да … но очень старая!

– Пшли вон отсюда оба! – Буркнул Раенгорд и окончательно погрузился в свои бумаги.

Глава 16.

Лиза даже не поняла когда она успела втянуться в непривычные условия работы и перестала удивляться. Верный помощник – Левантевски – все время был на подхвате, подсовывая ей различные снадобья и артефакты, он же великодушно взял на себя все магические действия. Это было кстати учитывая, что Лиза не только не знала их, но еще и не имела никакой магической силы. Словом, сработались они на славу и даже успели в этот раз передохнуть и перекусить на базе. Вот тогда-то и случилось оно – дерьмо обыкновенное. А если проще – вызов к опасному существу. Как следовало из листа вызова, их будущий пациент находился в каком-то странном месте на окраине города, в руинах недостроенной академии. Эти места славились тем, что здесь постоянно обретались всякие недобросовестные личности с преступными наклонностями. Все это успел поведать Левантевски Лизе, поскольку ехать пришлось долго.

– Говоришь, он в башне? – Задумчиво переспросила Лиза. – А для чего там башня?

Левантевски пожал плечами.

– Полагаю, в ней собирались устроить библиотеку или какие-нибудь помещения для практических экспериментов, – ответил он и добавил, – но король решил не достраивать академию, а просто отдал им одно из своих имений за городом. По официальной версии – потому что обучающиеся маги существа опасные и их следует держать подальше от горожан.

– А по неофициальной?

– По неофициальной и довольно популярной в народе версии – королю стало жалко тех денег, которые он без конца вкладывал в эту постройку. Ему проще было расстаться с одним из своих многочисленных имений, чем с деньгами, – и Левантевски тихонько хихикнул.

– Да уж, – Лиза покачала головой, – о, приехали!

Действительно, твиин остановился и бесконечное усыпляющее покачивание кареты прекратилось.

– Ну что – идем? – Спросила Лиза, подхватывая один из чемоданчиков. Ей вдруг стало жалко фельдшера, который терпеливо таскал их на себе на каждый вызов.

На улице было темно как в бочке, закопанной на дне какой-нибудь шахты. О том, что ночь уже наступила целители знали. Теоретически они сейчас должны были сидеть в своих уютных домиках и радоваться жизни, поскольку их смена закончилась на закате. Но этот проклятый вызов поступил в последнюю минуту смены! А Лиза знала, что это дурная примета: как пить дать или не откачают несчастного, или еще какая пакость приключится.

 

Здесь, вдали от оживленных городских улиц, не было ни малейшей искорки света. Только далекие звезды, крохотные словно проколы невидимой иглы, едва давали знать о себе из бесконечной дали темного неба. Левантевски вдруг что-то забормотал и пространство вокруг них осветилось. Лиза одобрительно кивнула и поглядела на конечную точку: перед ними действительно стояла башня. Зубастая сверху из-за недостроенных рассыпающихся стен. Косая будто ползущий домой алкоголик.

– Как говорится – башня в жопе, жопа – в шоке. – Пробормотала Лиза, вздохнула и осторожными шагами направилась к бесформенной дыре, никогда не знавшей двери. Левантевски медленно затрусил вслед за ней. Светящийся туман пополз за ними, будто тоже любопытствуя – кто же умудрился пострадать в такой неведомой глуши?

Оказавшись внутри, они для начала потоптались на изгаженном первом этаже, затем осторожно двинулись вверх по обломанным ступенькам. Как странно, подумала Лиза, вроде никто ими не пользуется – отчего же они такие переломанные?

Больной обнаружился на третьем и последнем этаже. Дальше вела коротко обломанная лестница, тщетно пытающаяся дотянуться до дыры в потолке. На полу, среди пыли, грязи, каменной крошки и какой-то вонючей массы, покачивалось странное существо. Оно стояло на четвереньках и негромко шипело, пуская слюни. Спутанные волосы слиплись в комок на узком затылке. Тонкие руки бесконечно шарили по полу, будто пытаясь что-то найти.

– Ну вот, приветушки! – В шоке проговорил фельдшер и отступил назад. – Эльф. Да еще и накачавшийся грибной пыльцой. Как он умудрился послать запрос на нашу базу в таком-то виде? Наверное, он был не один. – И он нервно оглянулся.

– Грибной? А ты ничего не путаешь? – Недоверчиво переспросила Лиза, пытаясь заглянуть в закатившиеся и помутневшие глаза эльфа. – Они ж вроде более низкого порядка, чем цветковые растения. У них не может быть цветов, а, следовательно, и пыльцы. Может, все-таки это споры?

– Да какая к чепыздрикам разница? – Вспылил Левантевски. – Суть в том, что грибная пыльца оказывает на эльфов наркотический эффект. Вон, погляди во что он превратился.

– К чепы-ыздрикам, – задумчиво протянула Лиза, – а что – звучит, это надо запомнить. Ладно, Левантевски, давай сюда шприц с антидотом каким-нибудь.

– Что?! Опять шприц? – Взвизгнул фельдшер. – Да что такое-то? Почему ты не можешь пользоваться артефактами, как нормальный целитель?

– Ну давай сюда арте-фак свой, – со вздохом сказала Лиза, – но только сам подбери нужный.

– АртефакТ, – поправил ее Левантевски и с озабоченной рожицей принялся раскладывать чемодан.

– Ого! – Не удержавшись восхитилась Лиза, когда ее помощник выдвинул пятый, довольно внушительный по размерам уровень. – Хочу себе такую сумочку!

Левантевски как-то странно покосился на нее. Эльф медленно опустился на пол, неестественно подогнув под себя конечности, словно они были резиновыми. А затем закрыл глаза и как-то странно обмяк.

– Ну так купи, кто тебе мешает? – Пробурчал Левантевски, чем-то постукивая и позвякивая. – Денег-то у тебя ого-го и больше.

– Э, друже, – Лиза похлопала обморочного эльфа по щекам. – А ну не умирать! Доктор запрещает.

Тот неожиданно дико всхрипнул, дернулся, мотнул головой и приоткрыл глаза. Они флуоресцировали кислотно-зеленым и даже вроде бы светились. Эльф вдруг бешено замотал головой, затем зашлепал руками. Нащупав Лизину ногу, он с гортанным рыком потянул ее на себя, оскалив белые зубы и тут же получил по зубам этой же самой ногой. Он снова встал на четвереньки и принялся энергично раскачиваться вперед-назад.

– Эй, алле, база вызывает хозяина маза! – Лиза чуть тронула страдальца за плечо, но затем на всякий случай отодвинулась. – Как себя чувствуете? Что-нибудь болит?

Эльф глухо зарычал и раззявил рот – с его ослепительной улыбки вязко тянулась ярко-зеленая слюна, точь-в-точь такого же оттенка как и глаза. Он лязгнул зубами, Лиза успела отскочить, но неудачно – запнувшись обо что-то невидимое в темноте, она рухнула в грязь. Эльф, стоя на четвереньках, качался из стороны в сторону как пьяный, заливая пол своей кислотной слюной. Он рычал, скалился, шипел и плевался. Затем взгляд его сфокусировался на испуганном лице девушки. Эльф икнул, облизнул сухие изодранные губы и принялся медленно наступать.

– Левантевски! – Дрожащим голосом позвала Лиза, медленно отползая к выходу при помощи задницы, рук и пяток.

– Чего? Опять шприц? – Глухо откликнулся тот, развернутый чемодан перекрывал ему обзор.

– Нет, Левантевски … бежим!!!

Лиза рывком потянулась к своему помощнику, крепко вцепилась в его руку и дернула на себя. Кубарем они полетели по ступенькам под пронзительный визг эльфа. Оказавшись на втором этаже, Лиза столкнула с себя стонущего Левантевски и осторожно взглянула вверх. Тишина. Затем неожиданно раздалось хриплое бульканье, рычание и небольшой, но упоротый локомотив с ярко-зелеными зенками рванул вниз по ступенькам, прямиком в сторону знахарей.

– Бегом! – Рявкнула Лиза и буквально вытолкнула Левантевски на следующую лестницу. На первом этаже они задерживаться не стали, моментально выскочив на улицу. Там они на всякий случай отбежали к карете и напряженно замерли, готовые в любой момент запрыгнуть внутрь. Левантевски крупно колотило – Лиза слышала дробь, выбиваемую его зубами с такой частотой, что любой ударник умер бы от зависти. Она сглотнула и дрожащим голосом спросила:

– Тааак. Себя мы спасли?

– Ну, спасли. – Уныло ответил фельдшер, со страхом глядя на мелькающую в окнах тень.

– Больного мы не спасли и хрен с ним, судя по энергичным движениям он в полном порядке. Осталось дело за малым.

– За каким еще малым? – С подозрением спросил Левантевски.

– За таким, которое мы оставили там внутри, когда позорно бежали. Короче, нам нужно вернуться и забрать чемоданы. Что там в них, говоришь, натолкано?

– Артефааакты! – Жалобно проблеял оборотень, зеленея на глазах. – И зелья – во втором. Но … этот эльф! Он же сожрет нас!

– Я думала они людьми не питаются, – удивилась Лиза.

– Ну, когда не наркоманят – так и есть.

– А что нам будет, если мы оставим чемоданы этому нарко-эльфу?

– Ой, что будет! – Выдохнул Левантевски, напрягаясь все больше. – Кирдыбзец нам будет. Нас отправят на смарагдовые рудники. Или в Черный Заповедник. Я слишком молод, чтобы умирать!

– Сколько драматической правды в этих словах, – вздохнула Лиза, – ладно, не умирай. И не сцыкунь. Пойду, что ли, сама заберу. А ты вызови пока кого-нибудь. Ну, полицию или кого там полагается.

– Куда? Не пущу! – Вдруг вскрикнул Левантевски, повиснув на руке Лизы. – Твой отец мне голову откусит!

– Неправда! – Заорала Лиза, отчаянно мотая фельдшером в попытке стряхнуть его с себя. – Не голову откусит, а уши на задницу пересадит … да отцепись же ты, Левантевски! Хочешь ты этого или нет – чемоданы нужно забрать! А вдруг этот укурок чемоданчики наши вскроет? И переломает все на хрен? А то и вовсе кааак применит на себе! Во весело будет … отпусти, говорю! Я мигом – только заберу и назад!

– Не пущу! Не пущу! Не пущу! – Отчаянно завывал фельдшер плачущим голосом. – Я хочу жить! И ты тоже хочешь жить! Поэтому мы останемся тут и подождем помощи!