Zum Hörbuch
Теперь все не так, как раньше. Мне хочется верить, что он немного устал, но я знаю, что это неправда. Когда он не разговаривает, я чувствую себя как на исповеди. Бывает, он не смотрит в мою сторону, и тогда я хочу плакать, а бывает, – смотрит, и я хочу бежать быстрее домой, где за гаражом, на такой же скамье, он учил меня лучшим карточным играм.
За полгода местным врачам так и не удалось определить, что стало причиной его болезни, как, впрочем, и поставить убедительный диагноз. Они кидались от Альцгеймера до Пика, но ничто не могло победить силу их сомнений. Еще через месяц вся эта компания была уволена (правда, эта история не имеет никакого отношения к моему брату). А через полгода новая бригада с удивлением определила Пика, впрочем, и до сих пор это кажется мне неправдоподобным. Все-таки есть неизменные вещи – он всегда умеет запутывать.
Что касается меня, то я давно уже упустил из виду смысл постановки прямого диагноза, когда все возможные варианты одинаково безнадежны. Я слышу, как дрожит его грубый голос, вижу, как дрожат его пальцы, и понимаю, что время ушло. Мне не нужны причины, которые не вернут моего лучшего учителя, не лишат его незаслуженной беспомощности. Они лишь породят боль, страх, и, вероятно, даже стыд – за свою слепоту и однобокость.
Однажды один мой знакомый коммивояжер захотел помочь нам. Он познакомил меня со своим двоюродным дядей, утверждавшим, что лет через двадцать можно будет вылечить человека от любых болезней. Он действительно внушал доверие.
Можно сказать, на этом история и закончилась.
Я возил его за границу, и он пролежал там три месяца. Помню, Вера не хотела ехать с нами – ей было страшно. Мы вернулись с таким же сомнительным диагнозом, а я, вдобавок, с по-настоящему незабываемыми впечатлениями. Некоторые из них вызывают у меня душевную улыбку, которая сжимает болью все внутренние органы. Вера ни разу его не навестила.
За эти два года после внезапного исчезновения Веры я окончательно убедился в том, что по своей природе я – идеальный холостяк, притом домашнего подвида. Дело даже не в собачьем мусоре, невымытой посуде и пивных банках – нет, все это пришло гораздо позже. Дело в духе, который есть помесь больших уступок, легкой пренебрежительности, кажущейся от всего этого доброты, а также всеобъемлющего комфорта в одиночестве или в кругу славных псин.
Дома я живу по своим правилам. Может и глупо так выражаться, но ведь это действительно так. Дома я никому ничего не должен. Все что я делаю, я хочу делать: для себя, для своих собак.
Я так и не смог скучать по Вере. Не то чтобы я пытался себя заставить, но иногда мне становилось совестно. Хотя это лишнее, это неправильно: если я и испортил ее жизнь, то ровно настолько, насколько она испортила мою. И как будто это могло ее волновать! Она ни разу не позвонила. К черту совесть, она всегда лезет в каждую дыру, закупоривает ее и блокирует так, что дышать невозможно. Я все сильнее убеждаюсь, что по достижении совершеннолетия следует постепенно отучивать себя от совести, как и от родительской опеки.
Как-то я познакомился с одной девушкой в парке – она выгуливала своих старых линяющих собак: серого скотч-терьера и двух черных гаванских бишонов с белыми манишками. Когда я был маленьким, мама подстригала собак, поэтому я немного разбираюсь в породах. Так вот, вид у первой собаки был совсем плачевный. Хотя они и в молодости такие – вызывают жалость. В любом случае, такую собаку я бы себе не завел. Зато девушка оказалась приятной и очень даже сообразительной. Конечно, я рассказал ей о своих собаках – заурядный разговор собачников, – а она рассказала по одной истории на каждую из своих трех. На следующий день я забыл ее имя, зато точно знал, что одного бишопа – того, что подслеповатый – звали Моррис. Через неделю я снова повстречал эту компанию, запомнил все их имена, и с тех пор каждый вечер мы встречались в парке. Иногда к нам присоединялся Алекс, мой сосед, – выгулять себя.
Симпатичное знакомство. Я узнал, что она недавно переехала сюда по работе с восточной стороны – она дизайнер-технолог. Несколько раз я ходил к ней в гости, она ко мне – ни разу.