Zum Hörbuch
– Как я выгляжу? – ко мне подлетает возбужденная Надя и пытается пригладить руками свои кучерявые волосы.
– Как вожатая шестого отряда, которую только что валяли в траве дети, – хмыкаю я и протягиваю руку, доставая из ее растрепанных волос сухие еловые ветки.
– Блин, блин, блин, – нервничает подруга. – Ты уже слышала? К нам на костёр сам спонсор лагеря приехал. Про него столько слухов ходит. Что у него настоящий дворец, а не дом. И что никто не знает, где он находится!
– Так если никто не знает, где он, – замечаю резонно, – это значит, никто его и не видел.
– Нет, нет! – с жаром машет ладошками подруга. – Девочки говорят, что он после каждой смены одну вожатую забирает. Завязывает глаза, присылает крутую тачку. Вино, ужин – все красиво. Трахает всю ночь так, что уши в трубочку сворачиваются, а потом крутые подарки дарит. Правда, отношения не заводит, и больше работать те девчонки сюда не приезжают.
– Звучит отвратительно, – я морщусь. – И проституцией попахивает. К тому же, ты знаешь, как я отношусь к местным… – передергивает мои плечи.
– Я тебя понимаю, – с сочувствием в голосе, обнимает меня подруга, – ты вообще молодец, что смогла преодолеть страх и приехать сюда ещё раз. Я бы не смогла…
– Не будем об этом, – я уверенно пресекаю ее сочувственный поток речи. – И тебе я не советую знакомиться с мужчиной ради одноразового секса.
– Ты просто его не видела, – подкатывает глаза Надя. – Чистый секс, ходячий тестостерон! А какие у него руки… – мечтательно. – Мне кажется, что он и навесу может тра…
– Надя! – строго прерываю ее я. – Избавь меня от подробностей…
– Ладно, – чмокает она меня в нос, – я пойду возле него покручусь. А ты раздашь детям сок с булками?
– Раздам, – вздыхаю и встаю на ноги.
Иду к своему отряду малышей, которые уже окружили воспитательницу, как голодные птенцы и ждут свои порции.
– Ну наконец-то, хоть одна появилась, – всовывает мне в руки короб Елена Степановна. – Давай включайся.
Раздаю детям сок и достаю из кармана телефон, снова пытаясь поймать сеть.
Графа антенны упорно горит буквой «Е». Ухмыляюсь.
Годы идут, а чтобы отсюда позвонить, по прежнему нужно забраться на холм или сарай.
Убедившись, что все дети поедают паёк, усевшись в кружок вокруг воспитателя, ухожу чуть поглубже в пролесок и взбегаю на небольшой земляной холм.
Пламя костра выглядит отсюда особенно красивым. Красные, оранжевые блики рассекают лесные сумерки. Минут через тридцать уже будем сворачиваться, завтра у детей уже отъезд.
Так! Вспоминаю про то, что так и не дозвонилась до водителя такси, чтобы вывезти вещи, и поднимаю телефон повыше.
Делаю несколько шагов назад, и неожиданно моя правая нога соскальзывает по камню, а я, теряя равновесие, понимаю, что сейчас просто рухну и полечу с горки кубарем.
– Осторожнее, – выдыхает хриплый голос у меня над ухом, а талию подхватывают чьи-то мужские руки.
– Ааа! – я вскрикиваю от неожиданности и пытаюсь вырваться из этих рук.
Выворачиваюсь и все-таки падаю на попу, хватаясь за лодыжку.
– Вы кто? – сдуваю с лица прядь волос и и поднимаю глаза на мужчину в чёрной кожаной куртке.
Лицо его рассмотреть не получается, зато в глазах прекрасно отражается пламя костра и делает его взгляд просто демоническим.
– Мне кажется, только вы одна не в курсе, кто я, – говорит он немного сиплым, как будто простудным голосом. – Не бойтесь и встаньте с земли. Уже холодно.
– А, – хмыкаю я и поднимаюсь на ноги, проверяя степень ушиба. – Вы тот самый великий и ужасный, который есть, но на самом деле нет?
– Очень точно сказано, – задумчиво отзывается мужчина.
– Вот черт! – вскрикиваю я и прикусываю губу, делая шаг.
Похоже, что растяжение. Хорошо, что в конце смены, а иначе пришлось бы брать больничный и терять зарплату.
Мне хочется на кого-то позлиться за свою боль и я снова вскидываю глаза на мужчину. Он стоит и, сложив руки на груди, просто разглядывает мои мучения. Сноб! Вот сейчас реально мог бы и помочь!
– Что вы здесь делали одна и в темноте, – неожиданно серьезно спрашивает он. – Зачем ушли от костра?
– Позвонить, конечно, – жму плечами. – Все знают про этот холм.
– Дозвонились? – продолжает допрос мужчина.
– Нет, – отвечаю раздраженно. – Придётся детей отвезти и возвращаться что-то решать.
– Вы любите детей? – задаёт он следующий вопрос.
– Конечно, – иронично фыркаю. – Или Вы считаете, что можно с ними круглосуточно зажигать двадцать один день без любви?
– Я хорошо плачу, – напоминает спонсор лагеря.
– Да, – соглашаюсь. – Вы действительно платите больше всех, но в действительности деньги – это всего-лишь бонус. Только на зарплате рядом с этой оравой мелких террористов не выжить! – развожу руками.
– Вы были здесь раньше?
От вопроса меня прошибает холодным потом.
– С чего вы решили? – отвечаю настороженно.
– С того, что обычно работать вожатыми в лагерь приезжают те, кто бывал в них ребёнком, – отвечает он спокойно, как будто больше ничего действительно не имел ввиду.
«Лера, у тебя паранойя, выдыхай,» – уговариваю себя
– Как вас зовут? – интересуется мужчина.
– Валерия, – вздёргиваю подбородок. – Извините, мне пора. Спасибо, что пытались помочь.
– Пожалуйста, Валерия, – отзывается он.
Чуть прихрамывая, но стойко вставая на больную ногу, чтобы расходиться, ковыляю в сторону лагерной поляны.
Меня запоздало начинают одолевать образы нового знакомого.
Широкие плечи в кожанке, веящий скрытой угрозой голос, глаза, вспыхивающие искрами огня в темноте и ощущения его власти, которое отдается вибрацией где-то в копчике. Как будто хвостик дрожит мелкой рябью перед хозяином. И запах… хвоя и сигареты.
Я вынуждено признаю, что этот мужчина действительно красив. Хоть я и едва уловила его профиль. Интересно, если все слухи правда, то кто следующую ночь проведёт в его постели?
«Тебе должно быть абсолютно наплевать на это, Лера!» – я едва сдерживаюсь, чтобы не надавать себе по щекам.
Выходу к костру как раз в тот момент, когда отряды начинают собираться в кучи и строиться по парам.
– Валерия Александровна, – ко мне подбегает самый младший мальчишка из моего отряда. – А можно я с вами за руку пойду?
– Можно! – улыбаясь, киваю ему и стараюсь не хромать. – Давай лапу, Ванечка…
Что это, если не насмешка судьбы?
Та девочка, благодаря которой я сегодня жив, которая стала моим наваждением, фетишем и самым пошлым кошмаром целует на ночь единственного близкого мне человека.
Ивана.
Не в силах оторваться, я наблюдал за ними весь вечер.
Мальчишке так не хватает материнского тепла, что он легко прикипает ко всем женщинам. Как щенок. Только помани.
Няне давно пора было отдохнуть, и теперь я вижу, что ее предложение о детском лагере было правильным.
Иван окреп, повеселел, научился дружить и отстаивать своё мнение. Загорел и, кажется, немного поправился.
Легко глажу рукой его выгоревшую макушку и поправляю одеяло.
Спи, парень. Совсем скоро мы будем вместе.
Осторожно выхожу из спальни мальчишек и сразу же заворачиваю к пожарной лестнице.
Я могу двигаться здесь даже в полной темноте. У меня есть ключи от всех дверей и вовсе не потому, что я являюсь спонсором этого места.
Просто люди фатально безалаберны. Я знаю это лучше прочих.
Накидываю на голову капюшон и закрываю запасную дверь на ключ. Хоть это и лишнее.
Сегодняшним детям, которые отдыхают здесь, очень повезло. Они под надёжной охраной моих людей. Я полностью переделал эстраду и корпуса. Теперь мелким не нужно умываться и бегать в туалет на улицу. Единственное, до чего пока у меня не дошли руки, это душ. Он по прежнему стоит отдельным зданием в хозяйственной части территории. Слишком много мороки с подачей воды и ее отведением.
Вдыхаю ночной, пахнущий еловой смолой воздух и прикуриваю сигарету, закрывая огонёк ладонью, чтобы не был виден в темноте.
Сажусь на лавочку отрядного места и поднимаю глаза на окна.
Ее.
Они открыты настежь, только теперь на втором этаже.
Несколько лет назад, когда в мои руки попал доступ к базе лагеря, я пытался ее найти. Хотелось посмотреть на неё взрослую и, наконец-то, избавиться от своих фантазий.
Но я не нашёл… и придумал другой выход.
Горячие молоденькие студентки, приезжающие сюда вожатыми, выстроились в стройный ряд, с готовностью задрав юбки. Ни одну из них не смущало, что когда я их брал, то даже не узнавал имени, называл по-своему. Ее именем.
Лера…
Как только я тебя не трахнул, девочка, за эти годы. Ты кричала мое ненастоящее имя разными голосами, кончая бесконечное количество раз.
Я извращенец. Стал им. Из-за тебя.
Соблазн посмотреть на неё становится слишком велик, хоть час назад я поклялся себе не приближаться.
Выбрасываю сигарету и иду к пожарной лестнице. С неё будет видно.
Буквально три ступеньки вверх, и ее голос пробирает меня до печёнок.
– Алло, ты слышишь меня, Даня? Да. Здесь очень плохо ловит сеть, ты же знаешь. У меня совершенно случайно получилось из комнаты поймать!
Виноватый голос замолкает на несколько секунд.
– Да, – покаянно продолжает. – Я понимаю, что ты очень занят и не просто так дал мне номер таксиста. Но я не успела ему позвонить до семи. У нас был костёр. А он уже взял заказ.
Снова замолкает. И теперь я вижу, как Лера, замерев в неестественной позе стоит на кровати, чтобы не потерять сеть, и тяжело дышит.
– Нет, Даня, я понимаю, что ты на работе. И ты говорил, что против моей работы в этой дыре. Я не прошу тебя приезжать. Что-нибудь придумаю… – дрожит ее голос. – Просто хотела тебя предупредит. Нет! Я не безалаберная! Не кричи на меня! – срывается. – Я уважаю твоё время, а ты мог бы хотя бы сделать вид, что уважаешь то, что важно мне!
«Да твой Даня, похоже, конченый мудак.» – мстительно заключаю я.
В порыве чувств Лера резко разворачивается к окну, а я едва успеваю спрятаться за раму.
– Алло, алло… – говорит она в трубку, – черт!
С досадой отнимает телефон от уха и снова водит ею по воздуху. Поняв, что это бесполезно, топает ногой и закусывает губку.
Ооо! Как же я хочу сделать также! И не только это.
Дверь комнаты открывается, и в неё входит одна из девиц, которые упорно сегодня крутились возле меня.
Надя, кажется. Она закутана в широкое полотенце, а в руках держит большую банную косметичку.
– Ну как мелкие? – кивает Лере, – тишина?
– Да, вырубились сразу, – отвечает она и забирает из рук подруги ключи. – Впечатлений много сегодня было.
– Ну беги тогда, мойся, а то мужчины ключи тоже ждут. Занесёшь к физруку на обратном пути. Они там квасят. А, ещё, – вспоминает девушка, вытирая волосы, – горячая вода есть только во втором, четвёртом и пятом душе. Во всех остальных – ледяная.
– Хорошо, – кивает Лера. – Подхватывает со спинки кровати полотенце с косметичкой и идёт к выходу из комнаты.
Мое сердце перестаёт стучать.
Я буквально скатываюсь на землю по лестнице и прислоняюсь спиной к стене.
Лерочка в душе… Аааа! Мне хочется поорать в голос. Что я там с ней делал?
У меня, мать вашу, сегодня пир. Главное – просто не сорваться…
Принять душ в одиночестве ночью – в работе вожатой это настоящая роскошь и удовольствие. Нет удушающего пара после детей, можно не опасаться, что мальчишки из старших отрядов решат потешить свою неокрепшую эрекцию, подсматривая в окно, или кто-то тронет вещи, переложив их с места на место. Я очень щепетильна в этом вопросе.
Кстати, это, наверное, единственное, что есть общего между мной и Данияром. По крайней мере, после наших телефонных ссор мне кажется так особенно остро. За три недели, что я нахожусь в лагере, нормально поговорить у нас получилось всего пару раз.
Я обожаю шум, смех и яркую одежду. Даня всегда серьёзен, собран и носит чёрный костюм, только в выходные позволяя себе сменить их на белое поло и джинсы. Я всегда куда-то опаздываю, а он приезжает за десять минут до начала. Он ходит на маникюр, а я люблю просто короткие ногти без лака и была в салоне только ради причёски на школьный выпускной.
Надя шутит, что он идеальный будущий муж, чтобы потом завести любовника. Потому что Данияр точен, как поезд РЖД. С девяти до шести у него работа, потом сразу спортзал. На завтрак он выбирает овсянку с бананом и кофе. Надо ли говорить, что секс у нас тоже по расписанную два раза в неделю.
Это очень похоже на шутку из плоского анекдота: «Внимание, приготовься! Сейчас у нас будет секс!»
Как приготовиться? Нет. Не просто раздеться и лечь.
Нужно принять душ за пять минут, сделать так, чтобы везде было гладко, а в комнате тихо. Подготовить смазку и презервативы. Выключить свет. И все это ради десяти минут монотонных телодвижений в результате которых, я почти всегда в конце имитирую оргазм или тихонько помогаю себе разрядиться сама, закусив подушку.
Почему я это делаю? Потому что мне страшно быть неидеальной ещё и в этом.
Сын депутата, блестящий юрист… и дочь главного бухгалтера обувной фабрики… Просто принц и Золушка!
Тем не менее, это мои первые серьёзные отношения, и я очень стараюсь, чтобы из них что-то получилось. Данияр иногда поговаривает о свадьбе.
Господи, да какой свадьбе! Обида клокочет в горле невыплакаными слезами. Мужчины, о которых я тайком читаю в маминых любовных романах не такие, как Данияр. Они смелые, решительные, напористые, от их запаха между ног должно становиться влажно. А ещё они должны забрать свою женщину отовсюду в любое время дня и ночи, а не доверять твою безопасность знакомому таксисту.
Они должны быть… как этот мужчина. Спонсор нашего лагеря. К своему стыду, я даже не знаю имени человека, который мне платит деньги.
Зато я помню его запах, прикосновение жёстких пальцев к коже и это ощущение легкой паники и завороженности рядом с ним.
Я солгу, если теперь скажу, что осуждаю девочек, желающих оказаться в его постели. Я почему-то уверена, что ему не нужна смазка, атмосфера и прочие атрибуты, чтобы удовлетворить себя и женщину. Ему даже вряд ли нужна кровать…
Бёдра на мгновение сводит от острой волны возбуждения, и я вспыхиваю от стыда, как спичка. И да, я помню, что у меня есть парень… Какой кошмар…
«Хватит думать о пошлостях!» – сердито приказываю себе и стягиваю через голову сарафан.
Складываю на него лифчик, трусики и распускаю волосы.
Забираю косметичку и аккуратно ступая по мокрому кафельному полу ногами в сланцах прохожу к ряду душевых кабинок.
Сразу выкручиваю краны на нескольких и жду, когда потеплеет вода. Мочу губку, взбиваю мыльную пену и, немного мурлыкая от удовольствия, смываю с себя запах костровой гари. Войдя по вкус, даже мурлыкаю песенку из рекламы геля для душа.
Неожиданно мне становится не по себе от навязчивого ощущения чужого взгляда.
Я передёргиваю плечами и осторожно выглядываю в раздевалку, чтобы убедиться, что там никого нет, а ключ от двери по прежнему висит на вешалке.
Убеждая себя, что у меня на фоне эротических фантазий просто разыгралось воображение, я быстро мою голову, выключаю воду и заворачиваюсь в полотенце. Пытаюсь найти резинку для волос, которую точно помню, что положила на трусики сверху, и не нахожу. Нигде. Даже заглядываю под лавку.
Мне становится не по себе. Яркий коричневый страз на бархатной резинке просто не возможно взять и, например, смыть в сливное отверстие.
А я точно была с резинкой? Или мне кажется? Может сунула в косметичку?
Потратив на поиски еще несколько минут, я решаю, что действительно просто устала и уже пришла в душ с распущенной косой.
Нужно идти спать. Собираю вещи, выхожу из душа и когда закрываю дверь, резко вздрагиваю от тусклого света фары и рокота мотоцикла.
Выдёргиваю ключ и добегаю до корпуса практически бегом. Заворачиваю за угол и влетаю в мужскую грудь.
– Ааа! Ммм.. – мне резко зажимают рот.
– Тихо ты, чокнутая, – шипит физрук. – Весь лагерь перебудишь.
– Ох, Степан, – расслабляюсь я. И тут же почему-то решаю наехать на молодого мужчину. – А ты случайно не гулял около душа? – прищуриваюсь и играю в воздухе пальцами. – Скажем, минут десять назад?
– Томилина, расслабься, – неожиданно начинает ржать он. – За самогоном я Фёдорычу иду. У нас все кончилось…
– Аа… – тяну я. – Ну держи. Ключи…
– Вы, кстати, с подружкой твоей не хотите присоединиться? – предлагает он.
– Нет, – мотаю головой. – Я точно спать.
– Ну тогда бывай…
Степан шутливо бьет меня кулаком в плечо и уходит по дорожке в сторону хоздвора.
А я смотрю ему в след и не понимаю, соврал он сейчас или у меня просто паранойя.
– Да, да, ммм… – громко стонет подо мной девчонка и царапает пальцами простынь.
Я наматываю на кулак ее платиновый хвост и смотрю, как в свете ночника на нём поблескивает крупный страз Лерочкиной резинки для волос.
Я – долбаный фетишист.
Слишком яркие фантазии о том, что из душа я не сбегаю, как ошпаренный, с мелким трофеем и разрывающейся ширинкой, а подхожу к голой девочке, о которой так давно мечтал, загибаю ее к кафельной стене и жестко беру сзади ее прекрасное тело, помогают разогнаться мне до предоргазменного состояния буквально за несколько толчков.
– Тебе хорошо, Лерочка? Нравится, как я тебя трахаю? – рычу, безжалостно вгоняя член в свою ночную гостью на всю длинну.
– Да, да, – со стонами мечется она, – меня Катя зовут…
Отвешиваю хлёсткий шлёпок ей по заднице и жёстче наматываю волосы.
– Ай! – хнычет она.
– Ты ошиблась, – шиплю в кромку ушка я и останавливаюсь, – Лерочка…
– Да, да, я не права, – кается девчонка, в нетерпении дрожа бёдрами, – черт! Не останавливайся только, пожалуйста.
Снова разгоняюсь, позволяя ей качественно кончить.
Выхожу. Переворачиваю ее к себе лицом, ставя на колени, снимаю с члена презерватив и давлю пальцами девчонке на подбородок, заставляя открыть рот.
Перехватив ее руки, которые, царапая мои бёдра, пытаются выразить протест против такого бесцеремонного вторжения, вгоняю ей в рот член и, не обращая внимания на давящиеся звуки из-под темной маски, кончаю в горло.
Заставляю проглотить все до капли и коротко целую в губы.
– Умница, моя девочка.
Дурочка…
Сдергиваю с ее волос резинку и убираю под ночник. У каждого свои ценности…
– Ты можешь снять с меня повязку? – с надеждой спрашивает она. – Хочу посмотреть на тебя… Нам же было хорошо. Почему бы не повторить… – лепечет.
И так каждый раз.
– Нет, – отвечаю таким тоном, после которого обычно никто уже не решается на дальнейшие вопросы. – Все условия были оговорены.
Поднимаю ее на ноги, поправляю смятый сарафан и засовываю трусики между косточками лифчика.
– Водитель отвезёт тебя на тоже место, где забрал. – Повязка разблокируется через пятнадцать минут. Оставишь ее на сиденьи и заберёшь свой iPhone.
– И все? – облизывает она губы.
– И все, – подтверждаю я.
Помогаю девушке спуститься по лестнице и передаю в руки Михаила.
– Отвезёшь и можешь быть свободен до завтра. Как договаривались, – напоминаю ему.
– Я все понял, – отвечает он и ведёт мою гостью на выход.
– До свидания, – блеет девица уже в дверях.
– Пока, – отвечаю ей.
Я не мудак. Все честно.
Но только теперь до зубного скрежета хочется оригинал вместо этого дешёвого суррогата.
Ухожу в душ и, сменив постельное белье, падаю на кровать, практически сразу засыпая. Был сложный день .
Мое утро начинается рано и совершенно не похоже на утро обычного человека.
Я просматриваю тонны новостей и видео на всех мировых языках. В этом моя ценность мультилингва и моя беда, которую я разгребаю почти десять лет. Без права настоящего имени и привязанностей. Но скоро все изменится… Я готов выйти из тени. У меня достаточно денег, власти, а новые технологии позволяют оставаться инкогнито. Нет, обычные люди меня не волнуют. Я хожу в магазин, развлекаюсь, играя роль благородного мецената и владельца небольшой сыроварни.
Меня интересуют те, кого также как и меня не существует.
Больше всего меня печалит, что Ванька подрос, и теперь я не могу так часто забирать его к себе. Дети слишком просты и бесхитростны. Он может захотеть похвастаться и рассказать вещи, непредназначенные для чужих ушей.
Официально Иван усыновлён моим водителем Михаилом и его женой Софьей Семеновной. Я не встречал людей вернее и трудолюбивее. Всю жизнь они проработали на севере вахтовиками. Детей от тяжёлого труда не случилось. Очень надеялись, что смогут собрать на дом, но их обманул сначала застройщик, а потом работодатель. В тех краях сложно этим кого-то удивить. Смирились. Михаил занялся работой по дереву, а Софья пошла работать санитаркой. Там я с ней и познакомился, когда меня привезли в больницу с аппендицитом, как обыкновенного бомжа.
Новой жизни я себе на тот момент позволить ещё не мог, поэтому вернулся через год и предложил Софье с мужем переехать ко мне. Взамен на усыновление моего племянника. В этом году Ивану уже идти в школу.
Раскидав самые срочные дела, я бегаю несколько километров по лесу, а потом с чистой совестью сметаю с полок холодильника все, что загрузила туда Софья. Наверняка ей сложно обслуживать троих мужиков, но она не жалуется, а мы не обижаем.
В кармане джинс вибрирует телефон.
– Алло, – отвечаю я Михаилу. – Уже отвёз?
– Нет, Игнат, – отвечает он. – Ничего не вышло. Девушка не искала такси, за ней приехал молодой человек.
Я тихо, но жестко всаживаю в столешницу кулак. Приехал значит.
– Номера мне его скинь и возвращайся домой. Остальное я сам.
Получаю номер машины и быстро нахожу ее на карте города в режиме онлайн.
«Интересно, Лерочка с этим Даней живет или с родителями?» – посещает меня ревнивая мысль.
Через десять минут нахожу на этого Даню целое досье, а уже через пятнадцать точно знаю, как его устранить. Даже лучше. Сделать так, что он самоустранится.
Извини, Лерочка, но ты – моя девочка.