Zum Hörbuch
Игнат
Обхожу вместе с рабочими и дизайнером комнаты небольшой старенькой квартиры. Единственный плюс здесь – это высоченные под три метра потолки. Все остальное: от сантехники до вздутого паркета – полная срань.
–Можно снести стену между залом и кузней, – вдохновенно щебечет дизайнер. – Тогда можно будет сделать пати-зону и кинотеатр…
–Нет, это не то, – строго обрываю ее. – Нужно семейное решение. Уютное. Одна из спален, та что с балконом, под лежачего больного. Свяжитесь с мед техникой, пусть подскажут решение. Вторая спальня – совмещённая детская. На кухню – максимум техники.
–Поняла… – обескураженно кивает девица.
Рабочие уже методично вытаскивают старую мебель, разгружают вещи из шкафов и сдирают обои. Мое внимание привлекает фарфоровый сервис очень тонкой работы. Практически реликвия.
–С этим осторожнее, – предупреждаю, – вычту из зарплаты.
Пару картин из столовой отправляю на реставрацию с экспертизой. Что-то мне подсказывает, что не так бедна девчонка, как думает.
–Сервант и мебель из столовой можно реставрировать, – уловив идею, выслуживается дизайнер. – Стулья перетянуть. Гардины оставить, а в остальных комнатах обойтись тюлем и тоновыми шторами.
–Да, – киваю, – так уже лучше. Работайте.
Сам направляюсь в комнату Алины. Мне интересно узнать о ней побольше. Так…
В одежде очень скромна. Тьма капроновых колготок, юбки классические, брюки, блузки. Пушистые пижамы с животиной. Простое нижнее белье. Лет десять такого уже на женщинах не видел.
Не могу удержаться и зависаю на трусиках и лифчиках чуть дольше, чем требует праздный интерес. Есть в этой простоте что-то цепляющее за мужское.
На полках большая коллекция книг по педагогике, этикету, психологии детей и, конечно, классика. Усмехаюсь, крутя в руках книгу, которая явно выбивается из общего списка. «Как встретить мужчину своей мечты и выйти за него замуж».
Редкостный бред. По маленькому календарику в виде открытки с котиком узнаю, что прочитала Алина из этого шедевра всего двадцать страниц.
На столе много цветных стикеров, тетрадей стопками, пеналы, учебники. Пробегаюсь глазами. Учитель литературы и русского языка, значит.
На кровати куча мягких игрушек слегка потрёпанных на вид. У обезьяны на шею надеты медали.
Окончательно обнаглев, загружаю компьютер. Он без пароля в режиме ожидания. Открываю страницы браузера. Восстановить последние? Да…
Присаживаюсь в кресло перед столом.
Итак, что тут у нас? Конкурс учитель года. Заявка. Сценарии для просвещения в первоклассники. Лесной Игнат Фёдорович… Очень интересно. Ты интересовалась мной, девочка? Это занятно. Информации в сети обо мне мало. Только редкие фотки с завода и заседаний администрации города. Увольнения беременных, защита прав. Кто-то обижает? Русские мелодрамы… Вот оно вселенское зло. Но зато более-менее понятен психологический портрет, а главное… Делаю я все правильно.
На последней вкладке открыт интернет-магазин. В корзину добавлена парочка дешевых пуховиков. Заказ не оплачен. Мой взгляд притягивает раздел «мои желания». Вот тут уже список побольше. Красивое белье, флисовый спортивный костюм, брендовые кроссовки, мелочи для малышей, электро камин… Серьезно? Куда она его ставить собиралась? И вдруг до меня доходит. «Список желаний» – это вещи которые очень нравятся Алине, но покупать она их не планировала.
Делаю несколько фоток экрана на телефон и выключаю компьютер.
–Эту комнату оставить в доступе, – говорю рабочим. – И давайте к вечеру покрасьте что-то, чтобы воняло.
Ты прибежишь ко мне, девочка. Ты же умненькая…
Согласовав материалы и план работ, уезжаю по делам. А ближе к вечеру наведываюсь в комитет образования.
–Игнат Фёдорович, какими судьбами? – Радушно встречает меня председатель, будто мы старые знакомые.
На самом деле, конечно, нет. Просто он знает мои возможности и очень хочет иметь должника в моем лице.
–Здравствуйте, Аркадий Иванович, – здороваюсь с ним за руку. – Вопрос у меня к вам личного характера.
–Весь во внимании.., – разводит руками. – Чем смогу…
–В двадцать второй гимназии девушка хорошая работает. Нужно сделать так, чтобы ее любили и не обижали. Денежку придумали, как добавить. Обратили внимание на заслуги… Может быть, даже повысили. Ей все равно скоро уходить в декрет…
–Это мы можем… – с облегчением улыбается председатель. – Какие вопросы? Я уж думал… По коньячку? Кофе?
–Спасибо, – вежливо отвечаю на улыбку. – Я за рулём и немного спешу. Информацию о девушке пришлю вам сообщением. А вы, – протягиваю визитку с личным номером, – звоните если что. Буду очень рад.
–Спасибо, – встаёт он, чтобы меня проводить. – Взаимно…
Подъезжаю к дому и наблюдаю настоящий цирк. Роман кидается на охрану и требует пропустить его в дом.
Мужики стоят стеной, и им от его трепыханий ни холодно ни жарко. Только веселее чуток.
Выхожу из тачки.
–Ну и что здесь происходит? – Рявкаю. – Я же сказал, ты живешь у бабки.
–Там нет отопления! – Взвивается Роман. – У меня горло болит.
–Там просто перекрыты батареи, – вздыхаю. Господи, ну вот ничего в нем от меня…
–Из-за тебя у меня теперь долги, – повизгивает он мне на ухо, пока я иду до ворот.
–Долги у тебя из-за бухла. Хочешь денег – у тебя есть карта с алиментами, которые я пока не отменил. Хочешь больше – иди работай. На завод! Я скажу, чтобы дали место! А приедешь ко мне ещё раз бухой, я тачку заберу! Окончательно!
Психуя, Роман возвращается в тачку.
Я смотрю пару секунд ему в спину. Сученыш… Хорошо, что девка от него. Хоть непохожа будет.
Алина
-Ну как? Как, теть Кать, объясните мне, – делаю глоток чая из большой кружки, – можно было «случайно» разбить перфоратором стену и засыпать цементом весь паркет? Это издевательство. Я уже написала претензию в управляющую, ругалась. Но они, будто непробиваемые! Все исправим. За наш счёт. Только купите материалы. Дома бардак, хорошо, хоть на работе со своими стенгазетами отстали. Но это просто ещё совещания не было…
–А я считаю, что все хорошо, – пододвигает ко мне тарелку с блинами соседка, – ты кушай, кушай. И отца подлечат. И дома чистенько будет. И отдохнёшь немного от быта. Диван у меня хороший. Мне его от дома культуры дарили, когда на пенсию выходила. Я тебе уже постелила. Полотенчико чистое на подушке.
–Спасибо вам большое, – поднимаюсь из-за стола. – Вы оставьте посуду. Я сейчас контрольную проверю и помою.
–Да что ты! – Отмахивается женщина. – Я сейчас здесь себе телевизор включу и в удовольствие повожусь. Что мне одной? Много посуды надо? Чашка, ложка и тарелка? А сегодня… на целый эфир «Суда» хватит. Там знаешь, дело такое интересное было в прошлый раз. Девица от профессора понесла. Его жена бросила, ободрала, как липку. А он как осознал, что голый остался, решил беременную бросить и к жене вернуться. И ребёнка отобрать…
На этих словах меня дёргает. Я инстинктивно кладу руку на живот.
–Так вот, – продолжает соседка, – студентка нищая-нищая, а тут бах, на кафедру устроилась, от института общежите получила и поперла тоже этого профессора…
–Простите, – радуясь тому, что у меня звонит телефон, смываюсь я с кухни. – Ответить нужно.
Но радуюсь я рано. Пол вечера мне приходится проговорить в чате с родителями, которые решили заранее заказать детям новогодние подарки и, конечно, все переругались.
Когда в ход начинают идти голосовые сообщения с угрозами, я не выдерживаю и выключаю телефон. Вопрос терпит до собрания.
Проверять сочинения приходится под звуки телевизионного шоу за стеной. Это оказывается настоящей пыткой. Бросив гиблое занятие на половине стопки тетрадей, я накрываю голову подушкой, одеялом и кое-как засыпаю.
Будит меня утром не будильник, а неожиданный звонок из приемной директора.
–Алина Викторовна, – слышу я голос секретаря. – Вам необходимо взять все ваши награды, грамоты, документы и явиться к Людмиле Прокофьевне после первого урока на большой перемене.
–А что случилось?
Тело спросонья от таких формулировок затапливает адреналином.
–Я не владею, к сожалению, этой информацией, – отвечает секретарь.
Доживаю я до восьми сорока как на иголках.
–Здравствуйте, можно? – Стучу в кабинет директора.
–Входите, Алина Викторовна, конечно, – кивает она.
А я вместо того, чтобы действительно поторопиться, замедляю шаг. Помимо директора в кабинете ещё сидят все завучи и несколько старых учителей, которые входят в совет школы.
Ловлю на себе недобрый взгляд Ольги Васильевны и сжимаюсь. Неужели она на меня нажаловалась?
Так, спокойно, Алина. Что бы не случилось, беременную уволить никто не может. Просто выдохни и спокойно отстаивай свои права.
–Что же вы, Алина Викторовна, не сказали нам, что подали заявку на конкурс «Учитель года»? – Вдруг говорит директор. – Мы бы вас поддержали. Это очень почетно для школы…
–Я… – тяну, не зная, что сказать. – Честно говоря, собиралась сказать , если только отборочный пройду. А так…
–Это абсолютно неверная позиция. Вы простите, но вы же еще и в положении. Слухи быстро по школе расползаются. Денежка вам сейчас не лишняя. Да и стаж будет идти совершенно иной.
–Да, вы правы, наверное, – мямлю. – Спасибо большое, а что нужно от меня?
–Как это что? Написать заявление на должность заместителя директора по воспитательной работе. Ольга Васильевна решила любезно временно сложить полномочия по состоянию здоровья. А у вас и научные по дидактической работе, и участие в разработке учебных программ, и работа на кафедре. Все прекрасно!
–Я… – хватая губами воздух, оттягиваю в стору воротничок блузки. – Я не уверена. Справлюсь ли…
–А Ольга Васильевна будет рядом, – с улыбкой обещает директор, – и всегда вам поможет. Более того, – поправляет она очки, – я прошу занести в протокол заседания совета то, что мы соблюдаем трудовой кодекс и не препятствуем развитию достойных молодых кадров, если их семейное положение скоро изменится. Я все верно говорю, Ольга Васильевна?
–Конечно, Людмила Прокофьевна, – сквозь зубы цедит завуч.
Я чувствую, как по моему позвоночнику стекает капелька пота. Что происходит в моей жизни? Как объяснить все эти агрессивные перемены, которые сбивают с ног и не сулят ничего хорошего?
–Оставьте секретарю документы, Алина Викторовна, – подводит итог беседы завуч, – и напишите заявление. А мы задержимся с вами, – переводит взгляд на коллег. – Есть что ещё обсудить.
Вываливаюсь в приемную и подхожу к секретарю.
–Простите, – прокашливаюсь, – можно водички?
Женщина отрывает от компьютера надменный взгляд и переводит его на меня.
–Конечно, вам теперь у нас можно все.
Поднимается на ноги, с шумом отодвигая кресло, и идёт к кулеру.
–Держите… – сует в меня стакан.
Я непонимающе хлопаю глазами, но воду все же пью.
–Мне бы ещё заявление написать и документы вам оставить… – говорю осторожно.
–На край стола. Бумага там же, – следует короткий ответ.
–Я не понимаю, – окончательно теряюсь. – Я вас лично чем-то обидела или не то сказала?
–Ну будет вам корчить из себя невинность, – хлопает по столу компьютерной мышкой секретарь. – Работаете без году неделя, и уже повышение себе состряпали. А людям другими что? Увольняться? Только потому, что вы к нам на пол годика «потусить» для стажа заглянули, а дальше пойдёте в тёплую кроватку к обеспеченному любовнику?
–Какому любовнику? Нет у меня никого… – Краснею. – Всегда всего сама добиваюсь.
–Ну конечно! – Всплескивает женщина руками. – С каких это пор за каждую вчерашнюю студентку звонят из комитета образования?
–Это вы про меня?
–Ну про кого же ещё? – Фыркает секретарь. – Людям тут ещё работать, а я все равно к сыну в Канаду через месяц уезжаю. Так что, скажу тебе, что думаю. Имей совесть…
–Извините, но это, наверное, какая-то ошибка… Может быть, звонили не на мой счёт?
Секретарь смеряет меня презрительным взглядом и подаёт ручку.
–Пишите заявление. Не морочьте голову.
Я сажусь за край стола и дрожащим пером начинаю выводить буквы, слабо понимая, зачем вообще это делаю. Просто паника какая-то!
–Здравствуйте!
Дверь приемной неожиданно распахивается. На пороге появляется два грузчика.
–Мы от комитета обогреватели привезли. Куда разгружать?
–Так это к завхозу… – растеряно тянет секретарь.
–Сказали, что накладную нужно у вас сначала подписать, – борзо говорит один из парней.
Проходит ближе к столу, за которым я сижу и протягивает планшет.
–Вот здесь.
Я случайно мажу взглядом по бумаге и вижу фамилию на чеке: «ИП Лесной».
Истерично посмеиваюсь, наконец, понимая, кто спонсор всех моих жизненных изменений.
Игнат Фёдорович. Ну конечно! Как я сразу не поняла?!
Оставляю ручку прямо на бумаге, подхватываю вещи и выхожу из приемной в коридор.
Ну знаете ли, Игнат Фёдорович!
Нахожу в интернете номер приемной и жду гудки.
–Алло, – оживает женским голосом динамик, – завод «Саталь» приемная директора.
–Здравствуйте, – нервно барабаню пальцами по оконному стеклу, благо уже закончилась перемена и можно говорить спокойно, – могу я услышать Лесного Игната Фёдоровича?
–По какому вопросу? Представьтесь, пожалуйста.
–Новикова Алина Викторовна. По личному.
–К сожалению, сейчас его нет на месте, что я могу ему передать?
–Попросите его, пожалуйста, мне перезвонить.
–Конечно, обязательно, – уверяют меня.
Алина
Но ни сегодня, ни завтра мне никто не перезванивает. Более того, Лесной становится прямо таки неуловимым. Помощники не знают, где он есть. И когда будет.
Поэтому ровно в восемь утра я решительно захожу в офис управляющей компании нашего дома и буквально набрасываюсь на секретаря.
–Если вы мне прямо сейчас не скажете, кто действительно виновен во всем безобразии, что происходит в моей квартире, то я иду в полицию.
–Зачем в полицию? – Начинает нервничать девушка. Прямо на глазах бледнеет. – У вас есть к нам ещё какие-то претензии? Вы просто скажите. Мы составим акты, все исправим. Вот… – она встаёт из-за стола и подаёт мне из папки бланк. – Пишите претензию. Я передам начальнице.
Замечаю, что секретарь тоже беременна. Свободное платье обтягивает при движении уже достаточно большой живот. Потому, проникшись, выдыхаю и чуть сбавляю напор.
–Понимаете… У меня украли две картины со стены. Раритетные. От бабушки достались… Не хотелось бы обвинять рабочих, но больше ж некому.
–Так, скорее всего, их просто сняли, чтобы не испортить, – блеет девушка.
Да, и цена им три копейки… Но ничего лучше я не придумала.
–А я вот не могу их найти… – развожу руками. – По ночам не сплю, не ем. В консультации ругают, что вес не набираю. Токсикоз снова обострился.
–А вы тоже? Да? – Участливо переспрашивает меня. – Ох… Меня начальница убьёт, если я скажу…
–Мне просто нужно понимать, права ли я, – делаю умоляющий тон. – Ну пожалуйста, скажите… Это ведь все один человек спонсирует? Да? Лесной Игнат Фёдорович?
–Я вам этого не говорила, – закусывает девушка губку.
–Не говорили, – подтверждаю. – Спасибо большое.
Выхожу на улицу и даже забываю застегнуться, потому что вся киплю от негодования. Ну, Игнат Фёдорович…
Вызываю такси, чтобы иметь хоть какое-то шансы застать Лесного на работе и примерно через час дороги по пробкам захожу на проходную большого завода.
–Здравствуйте, – обращаюсь к охране. – Мне нужно пройти к директору.
–Как фамилия? – Поднимает на меня глаза мужик в форме.
–Новикова…
–Нет такой. Пропуск не заказывали.
Уже собирается закрыть переговорное окошко…
–Подождите, – ловлю я стекло. – Мне очень нужно. Вы можете ему позвонить?
–Ждите, если нужно, – рявкает коротко мужик.
Я растеряно стою в толпе работников, прикладывающих пропуска к турникетам. Везде камеры. Не пройдёшь. Можно даже не пытаться. Вспоминаю, что у Леснова есть ещё типография и совсем впадаю в уныние. Ждать его здесь можно бесконечно. А у меня в одиннадцать вторая смена сегодня аж до семи…
Отхожу в сторонку, размышляя, каким ещё образом можно достать Игната Фёдоровича. Разве что, через Элю? Но что-то не очень хочется.
–Да, я уже на месте, Игнат Фёдорович, – вдруг слышу справа от себя женский голос и оборачиваюсь.
Эффектная блондинка расстёгивает на ходу курточку и цокает каблуками по кафелю.
– Простите меня, пожалуйста, – ноет, зажав между плечом и ухом телефон, девушка, – во дворе заблокировали. Потом у таксиста колесо… – ковыряются она в сумочке. – Документы в правом нижнем ящике… Я уже на проходной, да.
Она уходит вглубь здания, а я понимаю, что охранник меня просто нагло обманул. Лесной на рабочем месте. Просто от чего-то намерено избегает со мной общения.
Поймав в душе злой кураж, я выхожу на улицу, заворачиваю за угол офисного здания и, дождавшись, пока очередная машина заедет на парковку, забегаю в ворота следом за ней.
Тачку Игната Фёдоровича я узнаю безошибочно. Она из всех тут самая огромная и блестящая. Подхожу и, что есть дури, начинаю лупить по колёсам. Машина взрывается сигнализацией.
–Эй, ты чего там творишь? – Бежит ко мне из своей будки охранник.
А дальше… я не знаю, что на меня находит. Может быть, азарт или крайнее несогласие с тем, что мою жизнь и меня в том числе дергают за ниточки, как марионетку… Дальше я поднимаю с земли камень и… бросаю им в боковое стекло машины Лесного.
В себя прихожу от звука рассыпающегося стёкла. Оно везде: на сидении, на асфальте..
Господи! Что я наделала?! Что мне теперь делать?
«Алина, детка, ты сошла с ума?!» – Звенит в моей голове голос бабушки.
Инстинктивно дергаюсь в сторону, собираясь убежать от охранника, но, попетляв между припаркованных машин, очень быстро понимаю, что деваться с закрытой парковки мне некуда.
–А ну стой, дура! – Орет мне в след охранник и, конечно, догоняет.
Дергает за воротник пальто и прижимает к ледяным, мокрым прутьям ограды.
– Ты… – плюясь слюной, тычет в меня пальцем. – Жопа тебе, поняла? Иван Семёныч, – прикладывает к уху телефон, – ментов вызывай и Лесному набери. Скажи, что какая-то сумасшедшая тачку ему разбила.
Алина
Моя уверенность, что Игнат Фёдорович появится, тает с каждой строчкой протокола, заполняемого молодым сержантом.
–Отчаянная вы женщина, Алина Викторовна, – хмыкает полицейский. – Уверен, что вы ещё никогда так быстро и запоминающееся не тратили три своих зарплаты.
И он прав!
Прикрываю голову руками. Через тридцать минут начинается урок. Коллеги меня окончательно сожрут! Им сейчас только дай повод!
Говорила мне бабушка, чтобы я тщательнее выбирала друзей. Что алкоголь можно употреблять только рядом с теми, кому доверяешь. Даже чуть-чуть. Нужно всегда иметь своё мнение. И я упорно всегда следовала этим правилам. Была послушной и осознанной, пока вдруг не осознала, как одинока в этой правильности. Холодно…
«Зато теперь тебе, Аля, очень горячо» – хмыкает в моей голове бабушкин голос.
Наконец, дверь каморки охраны распахивается, и в проёме появляется Игнат Фёдорович.
–Погуляйте все…
Недвусмысленно распахивает шире дверь перед двумя охранниками с полицейским.
Подходит к столу, вальяжно опускается на стул и пристально смотрит мне в глаза. Переводит взгляд на протокол и снова возвращает ко мне.
Я надеюсь, что он первый нарушит молчание. Это ощущается как ожидание приговора. И вдруг Лесной прыскает от смеха. Хохочет прямо до слез в голос.
–Ой, мать твою, женщина. Меня так ещё никогда не удивляли.
Отсмеявшись, он делает глубокий выдох.
–Хочется сказать тебе: проси, что хочешь, но от чего-то мне кажется, что тебе ничего не нужно от меня, – ухмыляется.
–Ну от чего же, – поджав от обиды губы, я стараюсь не сорваться в хамство. – Нужно. Чтобы вы отстали от меня и дали спокойно жить!
–Давай так, – ставит локти на стол Лесной и подается вперёд, – я разрешаю тебе рассказать полицейским, как я над тобой издеваюсь. Можешь ещё журналистов позвать. И вот если они признают, что я довёл тебя до состояния аффекта. То я сниму с тебя не только все обвинения по разбитой тачке, но и выплачу ещё моральный ущерб.
–Да вы… – задохнувшись от негодования, подлетаю на ноги.
Что я должна сказать полицейским? Что Игнат Фёдорович помог мне с отцом? Делает ремонт? Выбил повышение по службе? А я за это такая неблагодарная швырнула ему камень в тачку?! Очень хитро…
–Да, Алина, – становится серьезным Лесной, – я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь, потому что не глупая девочка. Я действительно контролирую все сферы твоей жизни и в любой момент… Буквально щелчком пальцев могу все разрушить или сделать ещё лучше.
–Вы просто сволочь… – говорю тихо и перехватываю пальчиками першащее от слез горло.
–Это как посмотреть, – прицокивает языком Лесной. – В общем так, Алина. Нам с тобой выгодно договориться, потому что хочешь ты того или нет, но ребёнок в твоём животе уже очень богат.
–Дочь! – Снова напоминаю Лесному.
–Да, я помню, – кивает он. – Я бы хотел, чтобы девочка получила достойное образование и могла жить в мире большого бизнеса. Нашла хорошего мужа. В этом я ей тоже помогу. Всегда могла себе ни в чем не отказывать, – многозначительно замедляет речь Игнат Фёдорович, – например купить новые кроссовки или камин посреди ночи…
Откуда он знает?! Как попадает?
–Вы не понимаете о чем говорите, – запальчиво возражаю. – Все эти блага ребёнку совершенно не нужны, если некому подуть на коленку и почитать сказку. Если некому поплакать или поросить пожарить блинчики.
–Для последнего у меня имеется домработница, – отмахивается Лесной, – но в основном, я с тобой согласен. Девочке нужна мама.
–Переходите уже к сути, Господи, – повышаю голос. – Перестаньте издеваться! И помните, что я пошлю вас к черту ещё раз или ещё куда подальше, если вы предложите мне отдать вам дочку.
–Нет, Алина… – выдерживает задумчивую паузу Лесной. – Я предлагаю тебе сделать меня отцом ребёнка. А чтобы у меня были гарантии, выйти за меня замуж.
–Что? – Распахиваю я одновременно глаза и рот. – Нет… Это даже звучит мерзко. Я спала с вашим сыном, а выйду за вас?
–Мой сын, Алина, – хмурится Лесной. – Это ещё одна причина по которой нам стоит пожениться. Он не должен доказать право опеки над ребёнком. А он обязательно захочет это сделать, когда поймёт, кто является денежным источником.
–Вы серьезно? – Качаю я от ужаса логики головой.
–Вполне, – подтверждает Игнат Фёдорович, – а наше процентное соотношение родства вполне может быть самым близким.
–Но ведь Роман знает о беременности и, наверняка, не только он!
–Брак – это весомый аргумент против любых пересудов. Подумай хорошо, Алина. Стоит ли упираться, если на самом деле наши интересы совпадают, и мы оба хотим ребёнку лучшего.
Растеряно молчу, потому что меня загнали в угол. Это даже не капкан – лапу не отгрызёшь.
–Я не хочу… – шепчу, – за вас… Пожалуйста, не надо.
–Тогда, Алина, твоя жизнь будет развиваться примерно так… Ремонт затянется. Это будут неподобающие условия для содержания ребёнка. Работу, думаю, ты тоже потеряешь. Отца передадут в городскую психушку как буйного. Я с юристами отберу у тебя ребёнка сразу после родов. Выбирай. Даю тебе сутки на размышления.
Едва за Лесным закрывается дверь, меня срывает а слёзы.
Сволочь! Урод! Ненавижу!
Отчаяние душит и рвётся наружу криком.
И самое страшное, что я не вижу никакого выхода! Разве что найти себе старого, богатого любовника, который сможет тягаться с Лесным. Но какой в этом смысл? В чем принципиальная разница?
По дороге на работу у меня от всех пережитых волнений падает сахар, и остаток дня я провожу на капельницах токолитиков в женской консультации. Веду с собой длинные внутренние диалоги, пытаясь убедить, что выйти замуж за Лесного и воспитывать дочь – это не самый плохой в жизни вариант. Просто нужно выплюнуть все девичьи романтические грезы и быть благодарной за то, что не нужно думать, как одновременно ухаживать за малышом и стариком.
Да, а еще перестать психовать, если хочу завтра остаться беременной.
Выхожу из консультации уже в девятом часу и вглядываюсь в темноту. Фонари практически не светят… Где-то должно ждать такси. Но вместо него прямо возле входа тормозит машина Лесного.
Он выходит на улицу и молча открывает мне переднюю дверь со стороны пассажира.
Я врастаю в землю, понимая, что если сяду, то обратного пути не будет.
Так да или нет, Алина?
Игнат Фёдорович убивает все мои сомнения на корню.
–Ты сама сядешь, Алина? Или тебя затолкать?
–Сама… – отвечаю едва слышно.