Zum Hörbuch
– Привет! – Арсению показалось, что он говорит внутри некой запаянной коробки из которой звук не может выбраться наружу. От неожиданности он замолчал, а девушка так выкатила глаза, что они, казалось, вот-вот выскочат из орбит. Одновременно она прижала ладони к ушам, и начала изо всех сил стучать по ним, как будто стараясь избавиться от попавшей туда воды. Остальные ее товарищи тоже повскакивали со своих мест. Кто-то схватился за фотоаппарат, пытаясь сделать снимок, но руки его плохо слушались, и он тоже начал стучать себя по ушам. Кто-то наиболее сообразительный попытался убежать, но упал, не сделав и двух шагов. Арсений недоумевал. Странно, но ему вовсе не было жалко людей. Он покружился возле них, заглядывая каждому в лицо. Люди были в глубоком обмороке. Арсению стало грустно, он почувствовал себя разочарованным. Вдруг в своей запаянной коробке он услышал голос Молоха, проникший туда неведомыми путями.
– Ты хочешь лишить их энергии? Тогда они могут покинуть этот мир.
– А что, это разрешается?
– Да. Они вторглись на запретную территорию. Тоже хотят раскрыть тайну. Далеко зашли.
– Но мне же вы разрешили.
– Ну и что? Это не значит, что разрешается всем без исключения. Тем более что ты – особый случай.
– Так они что, умрут?! – Арсений поразился сделанному им открытию.
– Конечно. Во всяком случае, вы это так называете. Смерть. Почему-то это слово пугает вас больше всего. Вон, смотри, одно существо уже умерло.
Арсений посмотрел на людей. Та самая девушка, с которой он так неосмотрительно хотел заговорить, лежала совершенно бездыханной. Арсений увидел, как тоненькая струйка белого дыма вышла из ее рта и потянулась прямо в небо. Потом эта струйка сформировалась в нечто напоминающее облачко, которое подплыло к Арсению. Облачко было дружелюбным, но на этот раз Арсений его не заинтересовал. Оно облетело его кругом и стало подниматься ввысь, пока не скрылось из поля зрения.
– Куда она? – Арсению стало немного грустно – девушка было очень молода.
– У нее свой путь. Если ты вернешься, тебе его тоже не избежать рано или поздно. Не думай об этом. Она не в обиде на тебя. Она сама пришла сюда. Что-то хотела узнать, теперь она знает… но никому не скажет. Хотя…ты знаешь, мы заберем ее оболочку с собой… Фэту она понравится.
– Фэту? Кто он такой? Мне показалось, что Аида упоминала это имя.
– Да. Аида посещает его каждый день. Фэт никогда не выходит на поверхность. Он будет рад свежей оболочке.
– Да зачем она ему? Я сам видел, как душа покинула тело.
– Фэт сделает из нее истукана. Ему нравятся красивые истуканы. Он может часами любоваться на них.
– И много у него таких?
– Не очень. Трудно найти привлекательную оболочку в этой зоне. Но почему это тебя так волнует? Этот каркас ей теперь не нужен.
– Это так, конечно, но все-таки… звучит непривычно – истукан. Из живого человека…
– Привыкай. У нас много такого, что для тебя покажется странным. Потом, если будет возможность, я покажу тебе истуканов Фэта. Они весьма милые. Но хватит болтать. Мне нужно отправить оболочку. – При этих словах Молох выпустил яркий луч белого цвета из своего шара и дотронулся им до неподвижного тела девушки. На глазах Арсения тело съежилось, будто из него выкачали весь воздух, затем свернулось будто гусеница, почуявшая опасность, в тугой темный комок, покрылось светящейся оболочкой, поднялось в воздух и улетело, издав тонкий свистящий звук.
Молох отлетел к дереву. Арсений тоже. Несмотря на то, что он не ощущал жалости, у него сохранилось чувство вины за столь нелепый уход такого молодого и цветущего существа. То, что из девушки сделают истукана, тоже не добавляло Арсению радости. Ему было досадно, что именно он стал этому причиной. Его светящаяся оболочка вдруг стала причинять ему неудобства, как овчинный тулуп в летний зной. Он сделал невольной движение, пытаясь скинуть тулуп с плеч, и вдруг шар быстро собрался над его головой и стремительно улетел в направлении пещеры. Арсений с наслаждением помахал крыльями. Молох тоже освободился от своей огненной оболочки, и два крохотных ночных существа полетели прочь от места невольного убийства.
Арсений не стал оглядываться, и потому не увидел, что товарищи погибшей девушки начали медленно приходить в себя один за другим… Он не знал так же, что пленка в фотоаппарате оказалась засвеченной, все консервные банки вздулись, а часы и компас исследователей испорчены.
– Куда мы летим? – Арсений держался немного позади Молоха.
– Просто побудем немного на поверхности. Я люблю проводить здесь время. И тебе нужно немного адаптироваться. Следуй за мной. Нам нужно навестить кое-кого. Это для Аиды.
– Для Аиды?
– Да, ей тоже нужны эмоции. Она редко выходит наружу.
– Почему?
– Это требует больших усилий, и, как правило, плохо для нее заканчивается. Ей очень сложно адаптироваться в этой среде. Аида немного другая, если ты заметил.
– Да, она очень необычная… Она слегка пугает меня.
– Не стоит показывать свой страх. Аида может этим воспользоваться.
– А что она может сделать?
– Не знаю. Никто не знает. Никогда не удавалось понять, о чем она думает.
– Скажи, а у меня правда есть шанс попасть обратно? Или она обманула меня?
– Нет, что ты. Но она может потребовать от тебя много такого, что ты не сможешь сделать… или не захочешь… а может, ты вообще не захочешь уходить… но так или иначе, обещание свое она выполнит. Шанс у тебя будет. Вот мы и на месте. – Молох рванул вперед, и Арсений увидел, что они приближаются к красивому каменному дому, одиноко стоящему на живописном холме среди плакучих ив.
Они подлетели к дому и, никем не замеченные, влетели в приоткрытое чердачное окно. На чердаке было пусто и пыльно, они только вспугнули парочку голубей, которые вылетели в то же окно, в которое только что влетели Арсений и Молох. Молох сел на перекладину под самым потолком и тихо зашипел:
– Она здесь, наша красавица! Я ее чувствую… волшебный запах! Прекрасное существо! Ты сам сейчас убедишься.
– Что ты собираешься делать? Я не хочу больше никого убивать. С меня достаточно той девушки…
– Какой девушки? Ах, вот ты о чем! – Молох словно забыл о том, что произошло около часа назад. – Это примитивное существо. Не стоит больше об этом вспоминать. Но чтобы ты успокоился окончательно, я скажу тебе больше – эта девушка была очень упрямой. Ее просили остаться, ее хотели спасти. Ее предупреждали. Ее мать заболела и умоляла ее не оставлять ее одну, но она ничего не желала слушать. Ей посылали знаки, чтобы она осталась, но она была непреклонна. Она сама выбрала свою судьбу. Она хотела сенсацию, она хотела богатства. Материя много значила для нее… ее нельзя было пускать к нам. Более того, она сама позволила тебе сделать это. Она хотела избавиться сама от себя. Если бы она хотела остаться, ты не смог бы навредить ей.
– Откуда ты это знаешь? И почему ты так уверен, что она позволила мне лишить ее жизни?
– Я увидел это в ней самой, в ее книге жизни. Все, и то, что она хотела уйти.
– Что значит – книга жизни? Где ты мог ее увидеть? Мы были там всего несколько минут.
– Эта книга прямо в ней, в ее сущности, в ее плоти, она есть суть и основа жизненного пути каждого существа, там все зашифровано. Но я вижу и могу прочитать. Если бы ты не сделал это с ней, она бы все равно умерла завтра утром. Упала бы со скалы и разбилась. Так что ты ничего не нарушил. Но хватит о ней. Нам пора!
– Куда?
– Тсс! Сейчас мы спустимся в комнату, где спит одно существо. Мы сядем ей на грудь, и как только она вдохнет, мы войдем в нее, в ее грезы. Я впитаю их в себя и принесу Аиде. А когда она откроет глаза, мы выйдем наружу и ускользнем… О! Какие сладкие у нее грезы! Такая тонкая энергия! Сладчайшая, как нектар! Мне всегда так трудно от нее оторваться… не могу насытиться до конца.
– А разве… разве она нас не увидит? Мы вроде из плоти и крови…
– Нет, она не увидит нас. И даже не почувствует. Мы не из плоти и крови. Мы тот ночной ветерок, что колышет занавески в ее комнате… ну, нам пора…
Молох слетел с перекладины, и Арсений с удивлением увидел, что летучая мышь с тупой острозубой мордочкой исчезла и лишь белесая полоска воздуха, похожая на дым, потянулась в сторону чердачного окна. Он замешкался, не зная, что ему делать, но полоска протянула в его сторону протуберанец, и Арсений вдруг потек и расслоился, будто он был сделан из снега, который растаял и испарился. Он потянулся вслед за первой полосой в окно, сохранив при этом зрение и слух. Только видел он теперь как-то странно – будто со всех сторон, одновременно и снизу и сверху и слева и справа. Они влетели, или, проще сказать, втекли в комнату на втором этаже, которая оказалась спальней.
Там спала девушка с простым и милым лицом, со светлыми волосами, разметавшимися по подушке. Арсений и та, другая полоска дыма, подкрались к девушке, покружились вокруг ее головы, заодно смешиваясь друг с другом. Это были весьма странные моменты. Арсений чувствовал себя одновременно самим собой и частью еще кого-то. В то же время, этот кто-то был одновременно и им. Чужеродная энергия, казавшаяся одновременно и его собственной, переплеталась с ним, отзываясь сладкой болью… Внезапно он почувствовал некое влечение, позыв, влекущий его за собой. Как осенний листок, несущийся по воле ветра, он полетел, влекомый этой неведомой силой, со все увеличивающейся скоростью через некий темный тоннель и вдруг снова очутился в этой же самой комнате, где спала девушка. Он внимательно осмотрелся, удивленный переменами. Девушка спала, приоткрыв розовые губки, грудь ее вздымалась в такт дыханию. Арсений снова ощутил себя самим собой, стоящим на двух ногах. Что-то все-таки было не так, и изображение расплывалось, как ни пытался Арсений сфокусировать взгляд. Он оглянулся, ища глазами Молоха. Вместо него из угла вылетела летучая мышь и села Арсению на плечо, вцепившись острыми коготками в его кожу.
В голове Арсения все смешалось. Он подошел к девушке и лег рядом. Она потянулась к нему всем телом, рубашка спереди натянулась, обрисовав упругую грудь с твердыми сосками. Арсений обнял девушку и приник к ней губами. Летучая мышь отделилась от его плеча и летала над ними, издавая противный писк. Арсений и девушка не обращали на нее внимания. Девушка ответила на поцелуй, и Арсений ощутил мощный поток энергии, льющийся в него, словно река, прорвавшая плотину. Он сильнее сжал девушку в объятиях, лаская ее тело и продолжая целовать. Она совсем обмякла в его руках, позволяя делать Арсению все, что угодно.
Он раздвинул ей бедра и освободил свой набухший член, готовый взорваться. Девушка, не открывая глаз, вскочила на него, словно наездница, и бешено задвигала бедрами, издавая страстные стоны. Арсений извергнулся в нее, но напряжение не отпустило его, и он провернул ее на живот, снова вонзив в нее так и не упавший член. Она приподнялась на локтях, и Арсений ударял ее раз за разом, словно дикое животное. Ее ягодицы при каждом ударе касались обнаженного живота Арсения, принося дополнительное возбуждение. Энергия распирала его, и он овладевал девушкой, которая совершенно утратила способность к сопротивлению и издавала только страстные стоны, послушная каждому его движению. Она походила на молодую ненасытную кобылицу, которую в первый раз кроет могучий конь.
Арсений оставил ее, когда насытился и почувствовал усталость. Он хотел тихо выскользнуть из ее кровати, но летучая мышь вдруг села девушке на грудь и накрыла крыльями ее лицо. Девушка начала вздрагивать, по ее телу пробежала судорога, она растопырила пальцы на руках, будто терпела боль. Арсений не мог двинуться с места. Он махнул рукой, пытаясь отогнать мышь, но сам взлетел к потолку, и остался там, словно пришпиленный. Наконец мышь оставила девушку в покое, она застонала во сне, а потом всхлипнула, словно собираясь заплакать, и вдруг широко открыла глаза, как будто разбуженная чем-то ужасным. Летучая мышь в этот самый момент вылетела в окно, и Арсений, словно связанный с ней невидимой нитью, потянулся следом, бросив напоследок взгляд на девушку. Губы ее пламенели, словно маков цвет, она учащенно дышала. Арсений хотел побыть с ней еще, но невидимая нить влекла его за собой.
Начинало светать, и они спрятались в пещере неподалеку от дома девушки, повиснув вниз головой под самым ее сводом. Пещера уже была полна летучих мышей, как две капли воды похожих на Молоха и Арсения.
– Молох? Это ты? Что это было? Я ничего не понял.
– Конечно я. Все было прекрасно. Аида будет довольна. Все прошло хорошо.
– Я что, и правда спал с ней?
Молох скрипуче захихикал.
– Днем она выйдет в сад со своим женихом, и мы спрячемся там в ветках огромного дерева. Ты сам все поймешь. Давай немного подремлем. Глупо не использовать такую удачную форму. Здесь абсолютно безопасно.
– А они… эти мыши… такие же, как мы?
– Ну что ты… – Молох раскрыл рот, утыканный мелкими зубами, что очевидно означало зевоту, – это примитивные существа, летучие мыши-вампиры. Они только пьют кровь и спят. Но вообще здесь иногда бывают двое наших. Они наблюдают за вашим миром, и докладывают нам. Но сейчас их здесь нет.
– Они что, все время выглядят как мыши?
– Почти. А что здесь такого? Они сами так захотели. Это стражи. Им легче иметь такую форму, чтобы наблюдать и оставаться незамеченными. Иногда, для развлечения, они принимают форму странных существ и приходят к местным женщинам… потом те рассказывают всем, что их посещали маленькие зеленые человечки. Но хватит расспросов, я устал. Мне хочется подремать. – Молох прижал крылья к телу и засвистел.
Через мгновение Арсений тоже крепко спал.
Он проснулся от шума, издаваемого хлопаньем множества крыльев. Кто-то или что-то вспугнуло летучих мышей, в чьем обществе они с Молохом нашли приют, и они слетели с насиженных мест, хлопая крыльями. Но через мгновение все улеглось, мыши вновь прикрепились к стенкам пещеры и уснули. Арсений и Молох вылетели наружу и полетели в сад к девушке, где накануне провели ночь. В саду они спрятались в листьях высокого дерева, стоящего в тенистом уголке сада и стали ждать. Скоро туда пришли девушка и молодой человек. Арсений узнал в девушке ту самую, которую они посещали ночью. При свете дня она показалась Арсению еще красивее. У нее были очень живые глаза, черные, как омуты, что смотрелось весьма необычно на белой коже. Пара расстелила под деревом покрывало и легла на него.
– Что-то ты сегодня очень бледная, Наина… – молодой человек заботливо склонился к девушке. Он был хорош собой, с черными кудрявыми волосами, но лицо его носило надменное выражение, что несколько его портило.
– Возможно. Я видела странный сон.
– Что за сон, расскажи! Это был кошмар?
– Не совсем. Мне не хочется рассказывать.
– Ты совсем не любишь меня, Наина! Даже сон ты скрываешь от меня. Неужели я не заслужил, чтобы знать такую малость? Я думал, у нас нет секретов друг от друга…
– Ах, Георг! Ну что ты говоришь! Зачем ты меня мучаешь? Ты же знаешь, как я люблю тебя… просто… просто мне приснился ты… – Наина сорвала травинку и начала задумчиво ее жевать.
– Вот как? – Георг поднял брови. – И что же такого ужасного я там делал?
– Сначала ничего. Мы… мы… – Наина покраснела, но все же выдавила из себя, – занимались любовью. – Когда она это произнесла, ее голос окреп, и она стала говорить более решительно. – Все было прекрасно, мы любили друг друга и я была счастлива… но потом… потом ты вдруг превратился в чудовище и стал пить мою кровь. Я задыхалась… мне казалось, что я умираю… а потом ты вдруг исчез и я проснулась… вот и все.
Георг молчал, очевидно обдумывая услышанное. Лицо Наины стало выражать беспокойство.
– Вот видишь, я зря рассказала тебе. Не самый приятный сон на свете. Но ты сам захотел, а я не могу врать, ты же знаешь.
– Это потому, моя дорогая Наина, что мы с тобой слишком долго ждем, и я просто сгораю от желания обладать тобой. Надеюсь, и ты хочешь того же… зачем же нам мучить друг друга так долго? Мы все равно скоро поженимся, так или иначе. Это просто дело времени. Мы же любим друг друга, что же нам мешает?
– Опять ты затеваешь этот разговор! Я обещала маме, что пока не пройдет траур, не выйду замуж. Она очень меня просила, и я не могу ей отказать.
– Мы выполним ее просьбу, не волнуйся. Но разве я говорю о замужестве? – Георг наклонился к самому лицу Наины. – Это будет нашей маленькой тайной. Об этом никто не узнает, поверь мне.
Наина учащенно задышала, губы ее приоткрылись, но все же она отодвинула Георга от себя.
– Нет, Георг, нет… я не так воспитана… я хочу отдаться тебе в нашу первую брачную ночь. Тебе придется потерпеть, дорогой.
– Как ты жестока, Наина! Жестока и упряма! – Георг обиженно отвернулся от девушки. Лицо его перекосила гримаса раздражения, но он попытался взять себя в руки. – А впрочем, как хочешь…
Наина, внезапно смягчившись, дотронулась до молодого человека рукой и добавила уже мягче:
– Ну что ты, Георг! Не нужно принимать все это близко к сердцу. У нас целая жизнь впереди, зачем спешить? Зачем лишать себя удовольствия первой брачной ночи?
Герог, вдохновленный податливостью Наины и ее оправдывающимся тоном, подвинулся к ней ближе и обнял ее за плечи.
– Ну хоть поцеловать тебя я могу? Надеюсь, в этом нет ничего предосудительного?
– Пожалуй, нет. – Наина запрокинула голову и закрыла глаза. Георг впился в ее губы, все крепче прижимая девушку к себе. Она не сопротивлялась, и Георг, осмелев, просунул руку ей под юбку и гладил ее обнажившееся белое бедро. Грудь Наины вздымалась, казалось, она полностью утратила контроль над собой и ситуацией.
Арсений, засмотревшись на эту сцену, чуть не упал с ветки. Поневоле он захлопал крыльями, пытаясь удержать равновесие. Наина вздрогнула и очнулась. Она оторвалась от жениха и села, прислонившись к стволу.
– Кто там? Я слышала какой-то звук…
– Успокойся, дорогая, это птица. Здесь полно птиц. – Георг тяжело дышал, но Наина уже полностью пришла в себя и освободилась от его чар.
– Это предупреждение. Сам Господь не хочет нашей близости до срока…
– Не говори глупости! – Георг был явно рассержен.
– Да, да, это так. И хватит об этом на сегодня. Я много раз уже говорила тебе это. Я хочу мечтать о нашей близости, хочу, чтобы она снилась мне, но я не хочу испытать ее прямо сейчас, под этим деревом. Наберись терпения. Мне не хочется, чтобы после свадьбы мы легли в постель, словно изрядно надоевшие друг другу супруги и уснули. Не лишай меня мечты, дорогой…Ты будешь с нами обедать?
– Нет, у меня нет аппетита. Я, пожалуй, вернусь к себе…
Наина пожала плечами.
– Как хочешь. Но мама расстроится. А впрочем, иди. Я что-нибудь придумаю. И хватит дуться. Тебе это не идет. Ты придешь завтра?
Георг сделал неопределенный жест, но потом неожиданно горячо добавил:
– Как я могу прожить без тебя хотя бы день?! Конечно, я приду!
– Я буду скучать. Когда мы рядом, то все время спорим, но когда тебя нет, мне все время тебя не хватает… помоги подняться!
Наина протянула руку Георгу, и он поднял ее с земли. На прощание он дружески поцеловал девушку в щеку и ушел, махнув ей на прощание. Наина пошла к дому.
Когда она скрылась из виду, Арсений спросил Молоха:
– Почему они так странно одеты… будто из прошлого века?
– В нашем мире нет времени. Возможно, для тебя это и прошлое. Откуда мне знать? Я приношу Аиде ее грезы, а она вбирает их в себя.
– Вбирает в себя? Что это значит? Как можно вобрать чужие сны?
– У Аиды нет своих эмоций, вот она и пользуется чужими. Ей это необходимо для близости с Фэтом. Они витают в чужих мирах, словно это их собственные. Так уж все устроено.
– Да зачем это им?
– Чтобы жить. Чтобы повысить энергетический уровень. Чтобы воспроизводить энергию. Потом ты это увидишь, если они сочтут тебя достойным.
– А Наина… ты прочитал ее книгу жизни? Ну, как у той девушки?
– Давно. Я давно беру у нее грезы…
– И что там написано, если не секрет? Мне кажется, ее жених сведет ее в могилу. Не встречал более отвратительного типа, признаться. По-моему, у него на уме только одно. Зачем ей такой муж?
Молох засвистел и заухал, и Арсений понял, что он так смеется.
– Не секрет. Тебе понравилась Наина? Она нимфоманка. Просто умело притворяется. Именно поэтому она так прекрасна и у нее такие яркие грезы. Это она испортит ему жизнь. Он будет бегать за ней, как верная собака, прощать ей все, но она будет безжалостна. Она и сейчас занимается содомией со своим двоюродным братом и конюхом, чтобы не нарушить девственность. Но после свадьбы она перестанет себя сдерживать. Просто ей нравится играть на его чувствах, держа его на голодном пайке, заставляя мечтать о себе, как о чем-то нереальном. Она очень коварна, эта Наина… Ее отец вовремя умер.
– А мать? Она что, ничего не знает?
– Откуда? Здесь не принято рассказывать о таких вещах. Все тщательно скрывается. Я покажу тебе ее потом…
Арсений молчал, переваривая услышанное. Голос Молоха, раздавший прямо возле уха, вывел его из задумчивости.
– Нам необходимо вернуться. Аида уже заждалась.
Словно из воздуха Молох материализовал две светящихся сферы, которые заключили внутрь себя Арсения и Молоха, и с огромной скоростью унеслись прочь.