– Второй луч радуги – оранжевого цвета. О, это чудеса в чистом виде! Он способен вызвать желание любого стать самому волшебником! И Артемий сделал второй мазок кистью с оранжевой краской.
– Желтый – третий луч – воплощение самого Солнца! Светлый, жаркий, могущественный. Выдержать его яркость не всем под силу. Но тому, кто выдержит – все будет по плечу!
Алиса водила своими ладошками от красного до желтого луча, словно омывая их в волшебном источнике. Завороженная градиентом их теплых цветов, она слушала рассказ Артемия, не задавая вопросов, впитывая каждое слово, как высохшая и давно затерянная губка где-то в темноте и пыли под ванной.
–Зеленый цвет четвертого луча радуги несет сочность первой травы, пробивающейся после долгой зимы из недр земли. Зеленый цвет шумит густой листвой деревьев в летний погожий день. Он – жизнь в чистом виде. Артемий рисовал мазки на белом листе в той же последовательности, как и на самой радуге.
– Пятый цвет – голубой. Ну, я думаю, ты и сама мне ответишь про него?
– Цвет бескрайнего неба над нами сейчас – ответила Алиса. – Успокаивающего своей чистотой, манящего своей высотой.
Артемий улыбался и кивал в ответ, продолжая макать кисть в лучи радуги и извлекать из них краску.
– Синий цвет – глубина и мудрость наших предков, сила и мощь памяти. Сила жизни в понимании того, что есть главное для нас. Шестой мазок занял свое место на магическом рисунке.
Алиса проходила всю радугу от начала и до конца ладонями, как по струнам гигантского музыкального инструмента. Она словно впитывала в себя все эти яркие краски, как послушная ученица, запоминая все, что говорит Артемий.
– А последний цвет? Как называется он? Он такой сложный. Мне кажется, он собрал в себе все предыдущие цвета радуги – спросила она умиротворенно улыбающегося юношу.
– Фиолетовый, – просто произнес он.
– Это как имя какого – то правителя. Принца, Короля или Императора – предположила Алиса. Она уже пропиталась всеми чудесами, происходившими с ней в этом «сне». Она была настолько «в теме», насколько и не догадывалась сама об этом. Скорее всего, это все радужные лучи через пальцы ее ладошек как провода, через которые проходят электрические разряды, провели магию цвета.
– Ты невероятно проницательна, дорогая Алиса! Теперь ты знаешь все сама! Ты излечилась! Поздравляю! Ты – одна из нас! Именно поэтому, ты чувствовала такой острый холод и была чужой в своем мире, потому что там не было могучего и доброго тепла нашего Солнца, магии и волшебства красок радуги.
Артемий нанес на лист завершающий мазок фиолетового цвета. Повернулся к Алисе, но в его руках уже был не лист, а кулон. Кулон в виде палитры и маленькой кисти он торжественно надел ей на шею. Они обнялись так тепло, нежно, как родные брат и сестра. В этих объятиях Алису обдавало горячими волнами тех чувств, которых не давал в ее мире ни один человек. Это давало ей ощущение, что она нужна и важна миру такой, какая есть. И ее уже можно любить только за это! Что другой человек может подарить тебе радость общения, что-то такое дорогое и ценное, что нельзя потрогать или увидеть глазами, можно только чувствовать. Всем своим сердцем, всем своим нутром. Так же как чувствовать руками цветной свет радуги, дышать ей, и сделать, в конце концов, из луча радуги краску. И раскрасить этой краской все, что душа пожелает!
Она закружилась, согреваемая солнечной энергией любви, энергией человеческой доброты, под мягкий шелест перьев Марка…
Острые трели будильника нервозно пытались дозвониться до Алисы.
«Что это за звуки?» – разгадывала она, находясь в сонном забытьи.
Медленно приоткрыв глаза, Алиса обнаружила себя в своей постели в своей комнате. Слезы горячими солеными ручьями хлынули из глаз. Вытирая их беспокойно ладошками и засовывая ноги в тапочки, она рванула к окну.
– Нет! Нет! – рыдала громко, заливая теперь уже и оконное стекло тонюсенькими ручейками слез, разочарованная увиденным.
– Что случилось, Алиса?!– раздался голос мамы за дверью.
Алиса всхлипывала, растирала по щекам слезы, приглаживала руками растрепавшиеся волосы.
– Все нормально, мам. Я сейчас! – крикнула она через запертую дверь.
Нащупав пуговицы на воротнике пижамы, медленно начала расстегивать их. И