Zum Hörbuch
Почему я пребывала в сознании в медкапсуле, оставалось загадкой. Не изучай я медицинскую базу, посчитала бы, что так и надо. Оказывается – нет! Я и у Семена спросила осторожно, а тот подтвердил, что для него часы обучения пролетают незаметно. Будто бы закрыл глаза на мгновение, и вот уже пора выбираться из саркофага.
Что со мной не так? – озадачилась естественным вопросом, – во время перелета я также очнулась раньше всех. Какое это дает преимущество? – говорить вивисектору о таком побоялась. Чего доброго, препарировать начнет. Никакой выгоды в этом отличии не видела, наоборот, если вдруг настанет необходимость лечения, наркоз может и не подействовать. Мало приятного в том, чтобы чувствовать, как вправляют вывихи или собирают после перелома кости.
– Бррр! – не надо мне такого.
Неделя пролетела в бесконечном мельтешении капсул заморозки и человеческих тел. Поначалу я запоминала каждого, кто попал в мои руки, но потом бросила, махнула рукой. Сколько их было? Сто, двести, пятьсот? В планшете, куда я скрупулезно вносила информацию, велся точный подсчет, но мне становилось плохо от мысли, сколько же народу прошло через работорговцев. И еще больше опасалась увидеть среди безликой массы кого-то из знакомых или друзей.
Ночи проходили в освоении баз, поэтому чувствовала себя дико уставшей и выжатой как лимон. Дак следил за расходом картриджей, даже не он, а компьютер, искусственный интеллект, встроенный в каждый саркофаг. Потратить лишний на собственное лечение не смела, пока хозяин не отдал такой приказ. За растрату имущества грозило наказание.
С Семеном мы поддерживали приятельские отношения. Он не работал, больше учился и поглощал базы, так как у него изначальный интеллект равнялся ста шестидесяти шести единицам, а после установки нейросети и имплантов достиг трехсот. Соответственно, скорость поглощения знаний у него была фантастической. Он и посоветовал поставить на закачку псиона: "Пусть в фоновом режиме и по капле, но это – вещь!" В свободные от учебы часы Семен пропадал на тренажерах, которые располагались за пределами лаборатории. Толстячок изрядно потерял в весе и превратился в подтянутого, привлекательного мужчину. Из него готовили высококлассного инженера и вкладывали огромные деньги в развитие. С его слов, подобные квалифицированные кадры в будущем окупались за пару лет, а потом приносили баснословные прибыли владельцам.
– Сень, а ты не думал сбежать от хозяев? – спросила как-то за ужином. – Ты же вон какой умный! Разве не найдешь способ?
– А смысл? – мужчина пожал плечами, – эти пираты хоть и сволочи, но дело знают. А тем, кто на них честно работает, создают отличные условия. Да я с детства бредил космосом и другими мирами, но считал это несбыточными мечтами. Кем я был на земле? Наладчиком на заводе? Я ведь перед похищением только мастера получил, кабинетик отдельный, прибавку к зарплате в четыре тысячи. А как жил в съемной квартире, так и остался. На личную жилплощадь до самой смерти копить, ну если только в кабалу с ипотекой добровольно влезть. Так чем одна кабала лучше другой? Сама-то кем была? Офисным планктоном? А в будущем станешь ценным специалистом. Где бы ты еще за пару недель столько знаний получила, а главное – усвоила? То-то же!
– Так ведь, пираты! Ты знаешь хоть, что с теми девчонками творят, которых с нами похитили? Звери это… звери. А ты им служить хочешь.
Такое отвращение появилось к Сену, земным именем теперь язык не повернется называть, что оставила недоеденный ужин на столе и ушла. Правильно, что рабовладельцы меняли имена, теперь все мы – другие люди, с иными принципами и ценностями. Не далее, как вчера, получила убедительные доказательства, что пиратов давить надо и искоренять.
Лисар, как и я, изучала медицину, только ушла далеко вперед за счет уровня интеллекта. На корабле функционировал еще один медотсек, куда меня еще ни разу не допускали. Там стояли хирургические капсулы-реаниматоры третьего поколения для экипажа, и работа кипела каждый день. В лаборатории Дака медкапсулы получше будут, но они предназначались только для высшего звена вроде капитана корабля, его ближайших помощников и ценных кадров из рабов. Из обрывков информации и собственных домыслов я поняла, что на корабле постоянно базировалась часть экипажа, которая предавалась всевозможным порокам. Другая часть промышляла на Земле и раз в две недели поставляла свежую партию мяса. После команды менялись, и уже второй состав получал свою порцию развлечений. Нетрудно догадаться, как и с кем развлекались эти уроды. Каждые два-три дня я укладывала Лисар в капсулу и убирала последствия ошейниковой терапии. Дамочка неохотно делилась причиной срывов, но вчера ее саму доставили в полумертвом состоянии. Я так испугалась, увидев окровавленное тело, что не сразу сообразила, что делать. Догадалась все же запустить диагностику и ужаснулась списку повреждений. Руки затряслись при осознании, что никто не застрахован от подобной участи.
На свой страх и риск пришлось использовать подотчетные картриджи, чтобы подлатать Лисар и не дать ей умереть. Разрывы мягких тканей в зоне гениталий и анального отверстия, внутреннее кровотечение, перелом ребер, вывихнутые в суставах руки. Пожелтевшая кожа, гематома в правой части живота, отечность и аритмия говорили об отбитой печени. О многочисленных ссадинах и укусах на фоне остального упоминать не хочется. Всех последствий устранить не смогла, только те, что представляли угрозу жизни и здоровью.
– Кто тебя так? – прошептала, сдерживая бегущие по щекам слезы, когда крышка капсулы откинулась и Лисар пришла в сознание, – сюда же Дак никого не пускает, кроме урланца, – громилы, которого первым повстречала на корабле.
– Пришли с ним. Не знаю, – на потрескавшихся губах Лисар выступили кровавые капли, женщине тяжело было говорить, – их много было. Хотела девчонку спасти, молоденькая такая. Они ее замучили совсем, одной ногой уже в могиле была, и я… позволила умереть. Не знаю, как они поняли. Следили, наверное. А может, им без разницы, над кем издеваться. А этот… урланец, сам участвовал и аптечку использовал, чтобы в сознании находилась. Потом сюда вот доставил, чтобы не сдохла раньше времени.
– Твари! – прошептала, стискивая руку Лисар, – клянусь, если только вырвусь отсюда, жизни не пожалею, чтобы давить этих гадов, как тараканов. Но как Саймон такое допустил? Он ведь говорил, с ценными рабами так не обращаются?
– Ты еще не поняла? – лицо женщины скривилось в болезненной гримасе. – Это произошло с ведома Саймона. Наказание. Урок, если хочешь, чтобы в следующий раз засунула сострадание куда подальше, иначе сама займу место жертвы. Тут каждый сам за себя, и от ненужных иллюзий избавляют очень быстро. Уж поверь, этот урок я хорошо усвоила!
В глазах Лисар я прочитала лютую решимость выжить любой ценой, даже, если для этого придется загубить не одну жизнь. Яркой вспышкой в голове пронеслись образы дамочки, истязающей беспомощных жертв, а потом ее же лицо, искаженное предсмертной мукой. Я отпрянула от женщины, как ужаленная. Решила, что ударил током ошейник. Но нет, это обостренное восприятие сыграло дурную шутку. Как это ни удивительно звучало, но я увидела будущее Лисар, ее неизбежную гибель. Впрочем, мы все уже умерли, когда попали в руки работорговцев, просто еще не осознали этой правды.
Происшествие и слова Сена подтолкнули к тому, чтобы приостановить изучение «медицины» и заняться другими базами. Первые уровни, как правило, усваивались за пару-тройку часов, их и поставила на изучение в первую очередь. Чем именно каждая окажется полезной, не знала. Пока не освоишь знания, об этом сложно судить. Так что пару ночей я распланировала так, чтобы и основную базу осваивать, и на другие время оставалось. Тем более, Саймон никак не отреагировал на эти изменения. Следовательно, никаких серьезных нарушений я не допустила. Наоборот, он одобрил, что разумно подошла к расходу картриджей и потратила на ту же Лисар минимум расходников. Чтобы самой смешивать разгонные препараты или программировать капсулы на серьезное лечение, требовался второй уровень «фармацевтики» и «медтехника». Их изучение запустила днем в фоновом режиме. К этому моменту я настолько отработала алгоритм погружения людей в криосон, что не боялась ошибок. С богатой практикой пришли опыт и уверенность в собственных действиях.
К концу второй недели вместе с мужчинами на заморозку поступили первые девушки. С ними работы прибавилось, так как бедняжек следовало привести к «товарному виду», как выразился Саймон. Да и среди сильного пола попадались покалеченные экземпляры. Заморозки люди дожидались в отстойниках, где их содержали как скот. Антисанитария, голод, борьба за кусок хлеба и бои без правил, на которых хозяева стравливали людей между собой, довели узников до истощения. Я точно знала, они не переживут криосон, а потому регулярно обращалась к Даку за картриджами и разрешением на лечение.
Вот где пригодилось умение договариваться и общаться, которое оттачивала на клиентах в течение последних пяти лет. Язык денег понимали даже такие расчетливые сволочи, как лин Саймон. Стоимость двух-трех картриджей не шла ни в какое сравнение со стоимостью раба. И Дак, скрепя сердце, давал согласие на лечение. Особенно ему пришлась по душе идея брать креды с тех пиратов, кто своими действиями попортил товар.
А через две недели прибыла очередная партия пленников, и ряды ценного мяса пополнились новыми лицами. Их на гравиплатформе привез Рах-ку, как и нас когда-то, сложив штабелями, будто дрова.
– Как улов? – лин Дак, лично принимающий дорогой груз, уже потирал руки в предвкушении.
– Двести восемь и сто семьдесят, – не без гордости ответил урланец, указав на мужчину лет сорока интеллигентной наружности и молодого парня. Еще была девушка с базовым интеллектом в сто пятьдесят две единицы, и молодые ребята, похожие друг на друга, с индексом в сто тридцать восемь и сто сорок пять.
– Пси-активные есть? – жадно поинтересовался вивисектор.
– У этого, – пнул парня конвоир, – но слабый, такой показатель даже в идентификационную карту не вносится. Пока что у Ри, – кивнул в мою сторону, – лучший результат.
– Лучший? – утконос скривился, – жалкий «С-5», по-твоему, лучший? Да еще с низким интеллектом?
– Но сеть-то ты ей установил приличную, и импланты. Значит, это мясо дороже остальных? – ухмыльнулся Рах-ку, – да и за пределы лаборатории не выпускаешь. Аппетитная у нее за…
– Пасть закрой! – рявкнул Дак, а я невольно втянула голову в плечи. Хотела бы совсем испариться, чтобы поменьше внимания обращали, но куда там? Этот урланец уже раздел похотливым взглядом и… предвкушал новое развлечение?
– Да ладно тебе защищать поганое мясо, док! Она же не в твоем вкусе. Хочешь, быстро ее обломаю и научу покорности? Говорят, пси весьма жаркие в постели.
Да я же не сопротивляюсь, выполняю, что требуется! – во рту пересохло, и по спине пробежал холодок, руки затряслись от страха. Лисар поделилась, кто переусердствовал в ее наказании.
– Тебе что, свежака мало? Там же новую партию привезли, и среди них полно пышек, – фыркнул Дак, – а после рабыню лечить придется, картриджи тратить.
– Я оплачу, – гулко сглотнул урланец, – это последний улов, ты же знаешь. Пять гиперпрыжков, полгода в полете, мяса мы набрали с излишком, чтобы не скучать это время. Но сам понимаешь, больше половины сдохнет в первую же неделю, пока парни отрываться будут. И потом… эту я еще не пробовал. А взамен поделюсь нат’хами, остался у меня пакетик урланской дряни.
– Нат’хами, говоришь? – вивисектор закусил губу, задумался на миг, оценивающе посмотрел на меня, что-то прикинул в уме, – согласен. С Ри не убудет, но только не во вред работе! Я дам пропуск в жилой отсек после отбоя. И ты сразу оплатишь десять картриджей! – поставил условие, ответом на которое был очередной хмык. Урланец на секунду замер, расфокусировав взгляд. – Двадцать? – видимо, Даку пришли деньги.
– Авансом! – подтвердил Рах-ку и подмигнул мне, – до встречи, Ри.
Я дрожащими пальцами активировала на панели медкапсулы сканирование очередного пациента. В голове не укладывалось, с какой легкостью Саймон разрешил попользоваться мной этому уроду. Умолять вивисектора бесполезно, это еще в первый день усвоила. А он, к тому же, получил плату и заключил сделку.
О, господи! Что меня ждет? – содрогнулась и… промахнулась с выбором функций. Слезы на миг застили глаза, изображение раздвоилось, и я нажала не на ту строчку. К счастью, оплошность мелкая, легко ее исправила, Дак даже не заметил. А вот я… до самого вечера не находила себе места.
Пробуждение новых товарищей по несчастью прошло мимо меня. Кажется, парней лин Саймон неоднократно учил вежливости и правилам поведения. Девчонке тоже досталось. Ошейниковая терапия очень действенная, враз приучает к покорности. Ну или приводит к смерти, как успела убедиться не так давно. Имена рабов я слышала, нейросеть записала их в память, но в голове эта информация не задержалась. И только когда дичайший удар током скрутил тело и бросил на пол, будто протрезвела.
– Хватит спать, Ри! – процедил утконос, – если сейчас же не соберешься, я тебя не только Рах-ку на потеху отдам, а через отряд абордажников пропущу. Если загубишь хоть одного раба, так и сделаю. Поняла?
– Да, лин Саймон, – пискнула, прекрасно понимая, что Дак не шутит и действительно выполнит обещание. – Я не подведу.
– Знаю, – ухмыльнулся урод, – и, если не хочешь, чтобы с потрохами продал тебя урланцу, будешь делать, что скажу.
– Зачем вам это? – вопрос вырвался раньше, чем успела прикусить себе язык. Сжалась в ожидании наказания, но его почему-то не последовало.
– А затем, – вивисектор ухватил меня за подбородок и вынудил смотреть ему в глаза, – чтобы знала свое место и никогда не забывала, что ты – ничтожество! Рабыня, которой без труда найду замену, несмотря на любые средства, что в тебя вложил, – с силой оттолкнул, так, что ударилась затылком об стойку для медкапсулы. Я лишь ойкнула, схватившись за место ушиба, и промолчала. Что тут скажешь, когда ненависть пропитала каждую клетку?
А вечером, после отбоя, в каюту завалился урланец. В легком комбинезоне и без горы оружия, с которым обычно не расставался. Впрочем, нет, прихватил с собой дубинку, очень похожую на те, что использовали земные полицейские. Но только с виду, когда Рах-ку ткнул палкой в живот и меня прострелил слабенький разряд тока, я поняла, настоящий кошмар только начинается.
– Раздевайся! – приказал мужчина, и я дрожащими пальцами вцепилась в застежку рабского комбинезона. – Поживей! – прикрикнул и ударил по рукам. На мгновение потеряла в пальцах чувствительность, а потом, превозмогая боль, дернула дурацкий замок. Еще и еще раз. Наконец, тот поддался, и одежда упала под ноги.
Смущенно прикрыла интимные части тела, сгорбилась, испытывая мерзкое чувство унижения, пока эта тварь на меня глазела. Тычком в плечо он заставил повернуться спиной. Ладно, хоть не бил пока, но шумное сопение позади не предвещало ничего хорошего. Урланец отложил дубинку в сторону и прижался ко мне, давая прочувствовать, как сильно возбужден и жаждет удовольствий. Затем схватил за шею, с размаху припечатал лицом к кушетке.
– Нет, пожалуйста! Не надо! – всхлипнула, умоляя урланца остановиться.
Но мерзкая сволочь будто бы ждала этого, нагнетая страху и заставляя сжаться. Я задергалась, пытаясь вырваться из стальной хватки. Но вместо этого меня со всего маха припечатали ладонью по ягодице. Я взвизгнула, но тварь заткнула мне рот, наступив босой ногой на лицо и перекрывая доступ кислорода. Места в моей крохотной каморке было мало, только кушетка и помещалась. Урланец заполонил собой все пространство и, казалось, места для двоих тут не осталось. Только у гада, похоже, большой опыт по использованию таких помещений. Он так и расположился чуть сбоку, одной ногой вжимая мою голову в кушетку, а другую используя как опору. Я же стояла на коленях, выпятив задницу, по которой то и дело получала ощутимые шлепки. Мучитель развернул меня к себе, двинул по коленям, чтобы ноги разъехались как можно шире, и рывком вошел сзади. Я захлебнулась криком от захлестнувшей изнутри боли и дикости происходящего. Уверена, разрывы внутренних тканей мне обеспечены. Но это мельком пронеслось в голове, потому что меня затопило саднящее невыносимое отчаяние. В какой момент я потеряла сознание, даже не поняла. Оно то возвращалось, то я вновь впадала в беспамятство, тогда как эта мразь упивалась моими страданиями и криками, и подстегивала электрошокером, если вдруг эти крики затихали.
Очнулась я в хирургической медкапсуле и первой, кого увидела, была Лисар. Прослеживалась в этом определенная ирония, потому что теперь мы поменялись ролями. Вот только сочувствия от землянки не дождалась. Может, я бы этого никогда не поняла, и фразу «как здоровьице?» восприняла иначе, но за словами таилось плохо скрываемое злорадство и удовлетворение. Теперь я ничем не отличалась от остальных и прошла схожее «посвящение» в рабыни, что и она.
– Жить буду! – буркнула, осознавая банальную истину, что действительно буду жить, пока это выгодно Даку. Ну или кто там считался моим хозяином?
Выбралась из капсулы, молча втиснулась в комбинезон и заглянула на информационное табло. Прочитав список повреждений, машинально отметила, что на лечение ушло два полных картриджа. В основном, разрывы мягких тканей, обширные гематомы, сломанная челюсть, два вывиха и треснутое ребро. Нейросеть показывала обеденное время, половина рабочего дня прошла впустую. Время лечения – шесть часов, значит, урод всю ночь развлекался или…
– Это Рах-ку меня принес? – уточнила на всякий случай.
– Дроиды привезли, а им я приказала. Потому что урланцу не хватило развлечений, и он пришел за этим ко мне.
– А ты тоже… лечилась?
– Мне и одного раза хватило, – фыркнула дамочка, – просто я уже ученая, а потому подготовилась.
– Что ты имеешь в виду? – оторопела от такого заявления.
– Ты же изучаешь медицину, – намекнула Лисар. – Медкапсулы запросто излечивают порезы, сращивают кости, убирают гематомы. Думаешь, урланцы от природы такие… гиганты? Рах-ку – модификант! Его скелет, мышечная масса, член – все тело претерпело изменения. Но вместе с тем уменьшилась чувствительность, присущая его расе, поэтому такие, как он, ищут особенных развлечений.
– Но импланты или модификации стоят больших денег, рабам такие никто не поставит без причины, – все еще не понимала, к чему разговор.
– И не нужно! Есть другие способы. Например, препараты, с помощью которых вместо боли будешь ощущать удовольствие. Или лишний медкартридж. Процедура по коррекции эластичности отдельных участков тела.
– Наркотики? – брезгливо скривилась, – они ведь тоже стоят денег, которых рабам не положено иметь. Да и толку от них?
– Ну, если поработать головой и кое-чем другим, то достать можно, и найти лучшее применение тоже. Ты зря по вечерам так рано уходишь к себе. Эд и Макс – поздние пташки. У них пропуск за пределы лаборатории, и там они общаются со свободными.
– Макс? – удивилась новому имени, но нейросеть услужливо напомнила, это молодой мужчина, с которым нас вместе доставили на корабль. После этого я не пересекалась с ним, да и с Эдом от силы пару раз столкнулась.
– Вот видишь, совсем не интересуешься жизнью. А она бурлит, надо почаще оглядываться вокруг. Впрочем, ты уже упустила шанс. Видела, каких девчонок в последней партии привезли?
– Вон оно что? – подавила внутреннее отвращение к тому, чем предлагала заняться Лисар. От парочки лишних медкартриджей я бы не отказалась, но не расплачиваться же собственным телом? Так, на всякий случай поинтересовалась, – и к кому обращаться, если возникнет необходимость?
– Дурь Макс без проблем достанет. Его на пилота обучают, и сейчас как раз практика началась. И хозяйство у него, что надо, пользоваться умеет – не пожалеешь, – со знанием дела просветила дамочка. – Лучше с утра его ловить, еще ни разу не отказал. Можешь еще к Сену обратиться, вы ведь с ним друзья, – издевательски фыркнула, – техники тоже приторговывают полезными вещами. Комбез справят, технические девайсы достанут, отремонтируют что-нибудь. Но там по полной отработать придется. Ну а Эд у нас любитель оральных удовольствий, навестишь пару раз, и он настроит медкапсулу так, что расход картриджей уменьшится, а показывать будет прежний результат.
– С-спасибо! – процедила сквозь зубы и уткнулась в панель, чтобы Лисар не видела выражение лица, зажмурилась на миг. – Буду иметь в виду.
За обедом оказалось неожиданно людно. Большей части новеньких уже установили нейросети, но капсул для обучения под разгоном им не хватило. Профессор, его студент и новенькая девчонка пошли в первой партии. Сен и тот самый Макс делились впечатлениями с близнецами, учили жизни.
– О, Ри, давай к нам! – приветливо помахал Сен. Не особенно и хотелось сидеть с этими почитателями рабовладельцев, но как назло, вспомнился совет Лисар, что я упускаю возможность упростить себе жизнь. Не обязательно ведь торговать собой, возможно, найдутся другие варианты.
Выбрала на пищевом синтезаторе набор номер семь, взяла поднос и присела за стол к мужчинам.
– Ри Мин, – любезно представил меня Сен, – а это Тим и Арт, – назвал имена близнецов.
– Добро пожаловать в ад! – кивнула обоим и занялась поглощением пищи. После реаниматора голод одолевал зверский, и в данный момент не было разницы, чем его заглушить. Вообще, после вчерашнего навалилась такая апатия, что жизнь была не мила.
– Да уж, угораздило попасть! – усмехнулся Тим. Несмотря не внешнюю схожесть, нейросеть четко различала, кто есть кто из парней.
– И где вас заловили? Неужели всем составом в «Аурин» завалились? – спросила, чтобы удовлетворить любопытство, ну и поддержать разговор.
– Если бы! – фыркнул Арт, – надо было хвосты по учебе подтянуть, вот и поперлись к Палычу. Ром дипломный проект отрабатывал. Ну а Светка… она просто приехала навестить профа на дачу. Там нас и спеленали! Все эта шалава виновата!
– Ого? – на вид новенькая выглядела скромницей и красавицей. Я предполагала, парни на нее западут, защищать начнут, а тут наоборот выходит.
– Из-за этой суки нас и повязали. Это она спуталась с пиратской приманкой и навела его на нас, – зло ответил Тим.
– Приманкой? – не ожидала от ребят такой реакции.
– Шатен лет двадцати пяти, метр девяносто, голубые глаза, располагающая улыбка. Никого не напоминает? – поинтересовался Арт.
– Роман? – неуверенно предположила я. – Других знакомых с такими данными у меня не водилось. Да и этот, не знакомый, а так, мимо проходил.
– Он самый! – кивнул Макс. – Из небезызвестного «Аурина». Меня девка обрабатывала, Ирэна – красивая мразь. Но у меня память фотографическая, запомнил имя на бейдже второго сотрудника, а парни, – кивнул на Сена, – только подтвердили подозрения.
– А вы не видели мою знакомую, Женю Сумину? Блондиночка такая, родинка еще на плече приметная, – воспользовалась шансом, чтобы узнать о судьбе коллеги. – Мы работали вместе, – пояснила, чтобы занять неловкую паузу, – я и попала-то сюда, когда за ней увязалась. Хорошая девчонка… одинокая только. С работы уволилась и вела себя странно…
Макс отвел взгляд, Сен тоже не спешил смотреть в глаза. Да и по вмиг осунувшемуся виду обоих поняла, случилось самое плохое.
– Что? – спросила на надрыве. – Скажите сейчас, узнаю ведь.
– Удавилась она, – сразу за всех ответила Лисар. Я и не заметила, когда та появилась в столовой. – Еще в первый день, когда ты в медкапсуле была. Ее тело на органы пустили, чтобы не пропал товар.
Я судорожно проглотила ложку каши. Едва не подавилась, прикрыла рот ладонью. На глаза сами собой набежали предательские слезы. Я резко поднялась, схватила поднос с остатками обеда, кинула его в утилизатор и трусливо сбежала из столовой. Добравшись до каюты, рухнула на кушетку и разрыдалась в голос.
Все зря! Все, что я сделала, было зря! Женька погибла! Попала в беду и погибла. Была ли в том моя вина? Нет, наверное. Но вопреки разумным доводам я чувствовала ответственность за гибель молодой девушки. Если только на секундочку представить, что с ней творили, раз решилась покончить с собой… суки! Чтоб вы сгорели заживо! Чтобы каждая минута вашей жизни стала сплошным страданием! – я истово, всей душой желала мучителям, виновным в смерти Женьки и других землян, самой поганой смерти, которую только можно представить. Если бы это было возможно, я бы сама… собственными руками…
– Ай, твари! – очевидно, мысли рабов о нанесении вреда хозяевам пресекались при помощи ошейника. Небольшой разряд тока дал понять, что я увлеклась. – Не думать о белой обезьяне! Не думать! – приказала себе, и снова содрогнулась в спазме. Как назло, в голове крутились мысли только о мести и неизбежной смерти рабовладельцев. В лицо я знала нескольких инопланетян: Рах-ку, Шэх-Рана, Саймона и Романа. Еще вторая наводчица из «Аурина», Ирэна, кажется. Пока что пятеро, кому мысленно вынесла смертельный приговор. Третьего разряда ошейника, усиленного, не выдержала и заорала в голос. Сознание и тело затопила такая боль, что мозги чуть не спеклись. Я билась в припадке, хрипела и извивалась, потеряв контроль над собственным телом.
Очнулась уже в медкапсуле под кривую усмешку Лисар.
– Как самочувствие? – поинтересовалась она.
– Паршиво, – призналась честно, и это еще мягко сказано. Каждая клетка тела ныла, в мышцы будто нарочно впрыснули молочную кислоту. А еще запах… несло от меня, как из выгребной ямы. С обедом-то я рассталась сразу, а вот как расслабился кишечник – уже не помнила. – Где я? – оглядевшись, поняла, что капсула и помещение незнакомые. Отсек, конечно, походил на другие, слепленные из пластика и металла, но конкретно в этом еще не бывала.
– Это мое рабочее место! – дамочка гостеприимно махнула рукой. – Добро пожаловать!
– А почему я здесь, а не в лаборатории?
– Не знаю, как это получилось, но ты отправила дока и урланца в нокаут! – подняла большой палец кверху. – Я тут на всякий случай сняла показатели, так уровень пси-активности скакнул на порядок. Ты у нас теперь не «С-5», а чистый «Б-8». Ну и переполох же этим тварям устроила, на корабле даже боевая тревога сработала. Так забегали, ух!
– Я ничего такого не помню, – потерла руками виски, – есть какая-нибудь одежда? – поморщилась, малейшее движение отдавалось мучительной болью в мышцах. – Удивительно, что вообще выжила после третьего срабатывания ошейника. Я думала, сдохну!
– Да уж! – фыркнула Лисар. – А ты полна сюрпризов, подруга. Мы все почувствовали ЭТО! Черт, у меня даже сейчас мурашки по коже. Капитан хотел тебя в космос выкинуть за то, что свободного убила, да док не позволил.
– К-кого убила? – поперхнулась собственной слюной и закашлялась. Потом напала дурацкая икота. – Ты же – ик – сказала, пострадали – ик – лишь Саймон и Рах-ик-ку?
– Я сказала, что ты отправила этих двоих в нокаут. А Шэх-Рану не повезло, – довольно хихикнула, – у него за минуту вскипела кровь, башка лопнула, как перезрелый арбуз. Дроиды-уборщики и сейчас отдирают ошметки от панелей в общей столовой. Там половина экипажа находилась, проблевались все.
– Эээ, серьезно? – даже икать перестала от удивления. – Уверена, что это я сделала?
– Уверена, лин Саймон подтвердил. Он и сам пси-активный, слабый только, потому и распознал действия другого псиона. Его защита не выстояла, но за это время Дак успел отдать команду дроидам поместить его в реаниматор. А Рах-ку – модификант, эту сволочь не так легко вывести из строя, но тебе удалось. Поздравляю!
– Да? А я так хотела, чтобы эти твари сдохли и как можно мучительнее, – признала очевидное, – но не предполагала, что желание воплотится в жизнь.
– Ты это… поосторожнее с желаниями, – наигранная забота и напускное волнение. Эмоции Лисар я хорошо сейчас чувствовала.
– Ты не поможешь? – сил, чтобы самостоятельно выбраться из капсулы, не было. Понятно, на рабов никто не будет даже лишние полкартриджа тратить. Ну, спасибо и на том, что умереть не дали.
Кстати, когда дамочка ко мне прикоснулась, снова увидела, как та умирает. Короткая вспышка, будто легкий разряд током… и да, погибнет здесь же, на рабочем месте. Я внимательно огляделась, подмечая детали. Так и есть, комната из видения. Вон, даже трещина в пластике, и та на своем месте. Взгляд остановился на закрытой капсуле, через стеклянную крышку которой просматривался пациент. Не выдержала, подошла поближе, чтобы изучить урланца в подробностях. Крупный, даже слишком, бугры мышц, кубики пресса и сморщенное хозяйство. Полное отсутствие растительности, даже бровей, черные татуировки на шее и руках, мерзкий серый цвет кожи.
– Урод! – смачно сплюнула на пол.
– Ты еще остальных не видела. Этот на их фоне – красавец. А то, что моральные уроды, так они поголовно такие. Раса рабовладельцев, в Урлане законодательно прописано право на владение другими людьми.
– Как думаешь, может, лишить поганца модифицированной колотушки? Скажем, отвалилась! – предложила я и, не спрашивая разрешения, влезла в панель с настройками медкапсулы.
– Жить надоело? – осадила Лисар. – Он в реаниматоре за ночь вдвое больше отрастит! Тебе же первой достанется, и меня погубишь. А я не хочу превратиться в донора человеческих органов!
– Чем такая жизнь, лучше совсем никакой. Сейчас урланцы да свои же трахают, а чуть что не понравится, башку отрежут, на биоискин продадут, так еще и мозги будут иметь.
– Ты о чем сейчас?
– А, ты же не в курсе! – хмыкнула и смерила дамочку презрительным взглядом. – Был тут один несогласный, с высоким интеллектом, которого вместе с нами в одной партии Даку доставили. Он, как очнулся, стал на доктора нашего кидаться. Тот его раз ошейником, второй, третий, а потом на стол, голову отрезал и в малый контейнер упрятал.
Откуда во мне взялась злость, и чего вдруг на Лисар сорвалась, сама не понимала. Накатило что-то. Еще тот самый, первый страх, засел глубоко внутри, а теперь вот – прорвало. Я щедро выплескивала из себя пережитый ужас, пока не почувствовала, что подруга по несчастью скоро в штаны наложит.
– Прости, занесло что-то. Нервы, – дергано улыбнулась, – найдешь чего-нибудь попить?
Я думала, Лисар огрызнется, направит в столовую, но нет, сама пошла. Побежала даже, шарахнувшись от меня, как ужаленная. Вернулась быстро, через пару минут, но мне хватило, чтобы внести изменения в программу лечения Рах-ку и добавить препарат, влияющий на потенцию. Чистая профилактика, в рамках необходимого. Модификантам требовались двойные, а то и тройные дозы лекарств, так что подозрений вызвать не должно. Ближайшие пару дней ничего работать не будет, а потом постепенно восстановится. Мысленно пожелала гаду вечного полшестого, а на деле отошла в сторонку, делая вид, что интересуюсь другими пациентами.