Zum Hörbuch
Внутри все выглядело так же уныло, как и снаружи. Выкрашенные в зеленый цвет стены, дощатый пол со скрипучими половицами. Из узкого коридора с плакатом на стене, призывающим мыть руки перед едой, мы попали в кабинет, пропахший резкими запахами алхимических зелий.
– Наум Петрович? Вот, Кирееву привела на осмотр, – меня подтолкнули к кушетке, на которой уже сидели двое бледных ребят. – Я про нее говорила. Обморок. Тоже в автобусе укачало.
Девчонка со смешными хвостиками икнула и испуганно прикрыла рот ладошкой. Шумно задышав, она сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Едва у нее отлегло, как она принялась болтать ногами, цепляя пол застежкой от плетеной обуви. Мальчишка по возрасту выглядел старше на пару лет и носил на переносице конструкцию из темной оправы и двух увеличительных стекол. Из-за этого его глаза казались невероятно большими и напуганными. Бледнел он не хуже соседки, и постоянно гулко сглатывал.
– Хорошо, – не глядя на меня, кивнул доктор, записывая что-то в журнал. – Этих сегодня в лазарете оставлю под присмотром, а завтра с утра решим, что с ними делать дальше. Ариночка, определите им места, пожалуйста. А я отчет допишу и займусь Киреевой.
Пока мужчина был занят, я от нечего делать внимательно осмотрелась. Большой письменный стол у единственного окна с цветными занавесками. Кушетка, стул в ее изголовье и раскладная ширма. У противоположной стены стоял белый шкаф со стеклянными дверцами, на полках которого теснились разнокалиберные колбы и бутылочки, подписанные на незнакомом языке. Рядом металлическая этажерка на колесиках, заставленная биксами разных размеров, верхняя полочка накрыта марлей. В углу – рукомойник. Майя похожим пользовалась в доме, где жила постоянно. Слева от двери – вешалка для одежды и мусорное ведро.
Мне катастрофически не хватало времени, чтобы освоить знания и навыки прежней хозяйки тела. Для этого требовались покой и уединение. Едва не засветила этому доктору промеж глаз, когда он попросил снять рубашку.
– Доктора не надо стесняться, – снисходительно пояснил Наум Петрович. – Мне нужно тебя послушать.
Настоящему целителю даже прикасаться к больному необязательно, чтобы избавить от страданий. Этот, видимо, шарлатан. Подчинилась, заскрипев зубами и побагровев от возмущения. У Майи сохранились смутные воспоминания о врачах, но подобные манипуляции в отношении пациента тут в порядке вещей. Варвары!
– Так что, Наум Петрович, третью койку готовить? – заглянула в кабинет Арина Ильинична.
– Хм, не вижу причин оставлять Кирееву на ночь, – отозвался мужчина. – Когда ела в последний раз? Раньше в автобусах укачивало?
На вопросы я отвечала односложно, неуверенно кивая в тех случаях, когда не знала ответ. Питалась Майя плохо, иногда за день крошки во рту не бывало. Обитала в доме под названием коммуналка, в одной комнате с матерью и младшей сестрой. Отец из семьи ушел, мать работала на двух работах, пропадая с утра и до ночи, а бытовые вопросы и забота о Сонечке легли на ее хрупкие плечи.
Угораздило же попасть в это тело! По доброй воле ни за что бы его не выбрала. Неужели координаты портала сбились? – только сейчас пришла в голову эта жуткая мысль. Я приняла возмущение пространства за последствия от уничтожения артефакта. – Но что, если сбой спровоцировала другая причина?
Цель я выбрала с оптимальной средой адаптации, артефакт приступил к переносу до того, как разрушился. Изменить конечную точку выхода могло только стороннее вмешательство. Неужели кто-то сумел пройти в портал следом за мной? Я припомнила удар в спину, из-за которого меня завертело волчком.
– Майя, не нужно меня бояться. Пульс бешеный! – Лже-целитель всполошился, прикоснувшись к жилке на запястье.
Затем взялся тыкать прибором, состоящим из трубок и круглого диска. Его мужчина прикладывал ко мне в разных местах и что-то там слушал. Одна толстая трубка прибора соединялась с диском, затем раздваивалась, заканчиваясь затычками, которые Наум Петрович вставил в уши.
– Посиди тут. – Усадил на кушетку. – Одевайся, – разрешил он, направляясь к шкафчику с колбами. – На вот, выпей. Поможет успокоиться. – Я настороженно уставилась на стаканчик, который протягивал доктор. Жидкости в нем на пару глотков налито, но запах! – Не бойся, это поможет, – мужчина мягко подтолкнул мою руку ко рту, и я залпом выпила предлагаемое зелье.
Вкус, как и ожидала – отвратительный. Но я и похуже гадость пила, когда требовалось восстановиться в рекордные сроки. У алхимиков какое зелье ни возьми, на рвотный порошок похожи. Я приготовилась к тому, что меня встряхнет бодрящий эффект, даже судороги прежде случались, галлюцинации. Да хотя бы волна жара прокатится, выжигая заразу. Но ничего такого не произошло. Подлый докторишка попросту напоил меня вонючей отравой.
Тмырь навозный! – уставилась на него грозно, но злость куда-то ушла. – Подумаешь, отравит он! Как раз будет повод сменить тело на подходящее.
А доктор тем временем обратил внимание на мои коленки. Вероятно, еще прежняя хозяйка обзавелась ссадинами. Я вроде нигде их не сшибала.
И чего на них пялиться? Заживут как-нибудь сами.
Однако доктор так не считал. Я не видела в том подвоха, когда Наум Петрович достал маленький пузырек с насыщенным зеленым раствором и смочил в нем кусочек хлопка, который тут называли ватой.
– А-а-а! – вскрикнув, зашипела от боли, так противно защипало кожу от прикосновения зеленого зелья. – Вы это нарочно? – процедила, ощущая потребность свернуть лже-целителю голову. – Он ведь натурально издевается, вместо того чтобы милосердно добить.
– Потерпи, Киреева. Ты же пионер – всем ребятам пример! Чуть пощиплет и пройдет, как новенькая будешь. – «Успокоил» Наум Петрович и демонстративно подул на царапины.
Так вот, для чего предназначалось предыдущее зелье! – вяло сообразила я. Немедленный порыв свернуть проходимцу шею тут же затух, погребенный под непробиваемым спокойствием. – Выходит, не такой уж никчемный из него целитель?
Из медпункта меня отпустили, когда я уже отчаялась оттуда выбраться. Арина Ильинична сдала меня на поруки Косициной, наказав присматривать, чтобы не перенапрягалась. А та и рада стараться, что получила ответственное задание.
Терпеть не могу тех, кто выслуживается и фонтанирует неуместным энтузиазмом, превращая любой приказ в подвиг.
С другой стороны, я получила бесплатного сопровождающего, который знал, куда идти и что требуется делать. Мы прибыли к корпусам, где старшая вожатая Лариса Михайловна «обрадовала», что мест нам не досталось. В конце мая прошедший в горах ливень смыл домики для персонала и старшей группы. Теперь часть вожатых и детей расселили вместе с другими отрядами, уплотнив количество коек в домиках.
– Но как же? – расстроилась сначала Зоя. – Куда же нам теперь деваться?
– Не переживай, вопрос уже решился. Нам даже повезло – устроимся со всеми удобствами! К следующему потоку на месте разрушенных корпусов установят палатки. Ну, а мы воспользуемся гостеприимством гражданки Ампирской и ближайшие три недели поживем в графской усадьбе. Там как раз отремонтировали левое крыло, гостевые комнаты в нашем распоряжении. Идемте, я только вас и дожидаюсь. Будете жить, как в хоромах!
Я молча хмыкнула, тоже мне – хоромы! Хотя, зависит от того, с чем сравнивать. В окошке одного из домиков, мимо которого лежал наш путь, я увидела нагромождение коек, разделенных лишь тумбочками и узкими проходами. Мелкие – натуральные демоны, скакали по кроватям, орали и чем-то швырялись друг в друга. Старшая вожатая тоже заметила творящийся в корпусе бардак и поспешила вмешаться.
– Что тут происходит? – рявкнула она, возникая на пороге комнаты грозной тенью.
В приоткрытые окна я отлично разглядела, как демонята резко замерли, застигнутые врасплох, затем взметнулись, рассаживаясь по койкам и подбирая раскиданные по полу и кроватям предметы. Минуты не прошло, как дети смирно сидели по местам с выражением невинной простоты на хитрых рожицах.
– Другое дело! – Лариса Михайловна с довольным видом осмотрела помещение и покивала. – Всем отдыхать, обустраиваться и приводить себя в порядок. Через полчаса состоится торжественное открытие лагеря. Ответственные за номера самодеятельности подойдите к вожатым.
– А кормить будут? – поинтересовался вихрастый рыжий пацан.
– Будут, Сидоров. Не переживай! Сразу после торжественной части, – обнадежила женщина.
Напоследок она еще раз окинула строгим взглядом ребят и вышла к нам. Не успели мы отойти на десяток шагов, как из домика вновь донесся ор, шум и скрип пружин несчастных кроватей. Вожатая закатила глаза наверх и покачала головой, но возвращаться не стала. Наоборот, прибавила шаг, потому что нам тоже было необходимо обустроиться на новом месте и успеть на мероприятие.
Усадьба представляла собой здание с выдающейся вперед центральной частью в три этажа и менее выраженными двухэтажными ответвлениями правой и левой стороны. К массивному крыльцу с колоннами вели обшарпанные ступени. Каменные перила по бокам выглядели разбитыми и незавершенными. На их широкие постаменты так и просились статуи или какие-нибудь архитектурные композиции. Над центральной частью возвышалась башня со смотровой площадкой. Массивные окна, обрамленные тяжелыми деревянными рамами, были наглухо зашторены, а в отражениях стекол плясали солнечные блики.
Едва мы преодолели ступеньки и приблизились к дверям из натурального дерева, как они бесшумно распахнулись, являя на пороге импозантного мужчину. Лицо без единой морщинки, бледная кожа, глаза навыкате. Несмотря на жару, одет в черный костюм с белой рубашкой и бабочкой под воротничком. Внешность приятная, даже слащавая. Но, как по мне, чересчур. Манеры и дежурная улыбка выдавали в нем вышколенного слугу. Он даже поклонился нам, приветствуя.
– Добро пожаловать, дорогие гости. Лариса Михайловна, – приложился губами к женской ручке, отчего вожатая зарделась, как девчонка, и поплыла.
– Ах, Семен Бонифатиевич! Оставьте ваши империалистические замашки, – небрежно отмахнулась она, кокетливо улыбаясь мужчине. – Знакомьтесь, это девочки из старшей группы: Косицина, Сойкина и Киреева, о которых я вам говорила. Вы обещали провести для нас экскурсию. В образовательных и воспитательных целях, так сказать.
– Ну, разумеется! Проведу, раз обещал. Но сначала позвольте, я помогу донести вещи? – Забрал у нас чемоданы, ничуть не напрягаясь их тяжелым весом. – Заодно покажу ваши комнаты.
Ступив за порог, девчонки замерли, в восхищении рассматривая внутреннее убранство. К слову, по роскоши оно ничуть не уступало княжескому замку. Просторный холл с помпезной лестницей, ведущей на второй этаж. Обилие лепнины, шелковые обои, перемежающиеся с декоративными панелями. Массивная хрустальная люстра, многоярусный потолочный свод, расписанный витиеватыми узорами, зеркала в массивных рамах, картины. Мебель темного дерева – антиквариат, – память Майи вовремя подсказала правильное название, – подобрана под стать. Лакированная, с узорчатыми изогнутыми ножками и шелковой обивкой. Интерьер выдержан в белых и красных тонах, щедро разбавленных позолотой.
– Леди, прошу на второй этаж! – жестом указал на лестницу.
Поднимаясь по ступеням, я заметила, как девочки приосанились, распрямили спины. Обстановка невольно заставляла соответствовать.
– Кто это тут у нас? Семен, еще гости прибыли?
Я крутила головой по сторонам, как и остальные, любуясь обстановкой в доме. Поэтому пропустила момент, когда на вершине лестницы возникла худощавая фигура дамы в черном, с неестественно прямой осанкой и гордо поднятой головой. Седые, как лунь, волосы собраны в пучок на макушке, надменное выражение лица, брезгливо поджатые губы. Одета в длинную юбку с драпировкой, блузку с закрытым верхом и кружевным жабо, на ногах – остроносые бордово-красные туфли. Из аксессуаров – тонкий пояс в тон обуви, яркая помада на губах. Из-за этого бледная морщинистая кожа кажется пергаментной. Возраст так сразу не определить. Может, за семьдесят лет перевалило, а то и вторую сотню бабуля разменяла. Однако бабкой такую язык не повернется назвать. Живой пронзительный взгляд выдавал опасную хищницу, свысока взирающую на потенциальных жертв.
– Это наши гостьи прибыли, которых мы разместили в синей комнате, – пояснил мужчина хозяйке. – В сопровождении Ларисы Михайловны.
– Вот как? – Дама снизошла, чтобы взглянуть на нас. – Гостям мы всегда рады. Семен, сопроводи их, будь любезен, и проследи, чтобы они ни в чем не нуждались.
– Будет исполнено, Виталина Захаровна, – почтительно ответил Семен и жестом предложил нам двигаться дальше.
Причем, бабка и не подумала посторониться. Вместо этого, пришлось обходить ее бочком, стараясь не задеть и не потревожить. Поравнявшись, я ощутила, как ноздри неприятно защекотал приторный запах нафталина с металлическими нотками крови. Слишком знакомый, чтобы я не распознала его среди прочих.
Ранка на прокушенной губе неприятно заныла. Я потрогала ее языком, ощущая, как она снова закровоточила. В этот момент старуха резко развернулась и вцепилась морщинистой рукой в мое плечо. Еще и наклонилась, жадно вдыхая запах.
– Как тебя зовут, девочка? – уставилась на меня водянисто-карими глазами.
– Я – Мей… Майя Киреева! – привычка гордо произносить собственной имя едва не подвела. – А в чем дело?
– Слышала, ты плохо перенесла поездку? – нервно дернув шеей, поинтересовалась старуха.
– Э… да, – опешила я.
Бабка и так вызывала подозрения причастностью к встрече, которую мне устроил зеленоглазый вампир. А тут еще этот интерес внезапный, странные вопросы.
– Как вы узнали?
– Внук рассказал. – По губам Виталины Захаровны скользнула зловещая улыбка. – Приехал на каникулы навестить бабушку. Герман – хороший мальчик, во всем мне помогает. Кто знает, возможно, однажды он унаследует усадьбу Ампирских. Или не унаследует. Я выберу самого достойного из потомков. У меня их за прожитые годы мно-ого расплодилось.
– Вам повезло, – процедила сквозь приклеенную улыбку. – У вас чудесный дом.
– Да! – Взгляд бабули смягчился. – Наша семья владела им задолго до прихода Советской власти, Майя. Он пережил несколько войн, уцелел под фашистскими бомбардировками и простоит еще не одну сотню лет. Настоящее родовое гнездо Ампирских!
– Впечатляет! – Я гулко сглотнула.
Косицина с Сойкиной вытаращились на нас, разинув рты, вожатая хмурилась и кусала губы, слуга вжался в стену и старался быть незаметным. Наверное, только я понимала истинный смысл сказанного.
Гнездо! Натуральное, тмырь его побери, вампирское гнездо! А перед нами, готова поклясться, глава вампирского клана. Если бы такое сказал отец, то я бы посчитала, что он решил отойти от дел и передать власть сильному потомку. Но я единственная дочь и наследница, а у этой… низшей твари полно детишек, вскормленных ее кровью.
– Тебе здесь понравится, Майя! – Бабка истерично расхохоталась и, наконец, отпустила меня.
Гордо вскинув голову, она чинно прошествовала вниз по лестнице. Мысленно пожелала вампирше грохнуться и свернуть шею. Жаль, что новое тело не приспособлено к магии. А не то мой посыл быстро превратился бы в действие.
– Идемте, нам сюда! – нарушил неловкую паузу Семен Бонифатиевич. – Виталина Захаровна сегодня в благодушном настроении. Она любит общаться с молодежью, но забывается иногда. Вы уж, пожалуйста, отнеситесь со снисхождением к ее странностям и не обижайтесь, почтенный возраст сказывается.
– Ну, что вы, Семен Бонифатиевич, и в мыслях не было обижаться, – высказалась старшая вожатая, ничуть не интересуясь нашим мнением.
– Ваша комната, леди! – мужчина угодливо распахнул перед нами массивные створки их беленого дуба с золотой окантовкой, резными вставками и ручкой, в виде оскаленной пасти летучей мыши.
Слуга не зря упоминал название «синей комнаты», когда рассказывал, где нас поселили. В помещении преобладал небесный цвет. Первое, что бросалось в глаза – двуспальная кровать под балдахином. Текстиль синего цвета повторялся в атласном покрывале и декоративных наволочках, в портьерах с ламбрекенами, шелковых обоях и пушистом ковре, устилавшим пол. Оттенялся насыщенный оттенок белоснежной органзой занавесок балдахина, кожаной обивкой кресел и кушетки, установленной в изножье кровати, гладким потолком с гипсовыми галтелями. Мебель и детали интерьера вызолотили и разбавили белыми полированными вставками.
Посреди этого великолепия на пуфе возле резного туалетного столика сидела незнакомая девчонка с золотисто-русыми волосами. Будь на ней другой наряд, вроде вечернего платья с оголенной спиной, она бы идеально вписалась в композицию. Красивые черты лица, высокомерный взгляд, который мельком отразился в старинном зеркале, как нельзя лучше подходили образу породистой аристократки.
– Светлана! Смотрю, ты уже тут обживаешься, – чересчур доброжелательно улыбнулась Лариса Михайловна девушке. – Вот, познакомься, твои соседки: Зоя, Лида и Майя.
– Привет! – я небрежно бросила распространенное в этом мире приветствие и протопала к кровати. Бухнулась навзничь и раскинула руки. Наконец-то!
– Ого! – Косицина приблизилась к секретеру и погладила пальцем сверкающую поверхность. – А золото настоящее?
– Так, позже насмотритесь! – опомнилась вдруг вожатая. – Собирайтесь скорее, а то на торжественное открытие опоздаем.
– Мы успеем! – Лида первой бросилась к чемодану, вытаскивая оттуда бережно сложенную белую рубашку с коротким рукавом.
Проследив, как Сойкина переодевается, я нехотя поднялась и подошла к своему чемодану. Понятия не имела, что там лежит. Внутри обнаружилась смена дешевого белья, купальник, выцветшая длинная майка и серая кофточка, заштопанная в нескольких местах. Судя по всему, комплект парадной одежды был один, и он уже на мне.
Мда, негусто. Но откуда Майе взять новые вещи?
Мать покупала их по необходимости, и носились они до тех пор, пока не приходили в негодность или же не становились малы. Но и потом одежда не выкидывалась, а тщательно реставрировалась и переходила младшей сестре.
Новенькая уже переоделась к нашему приходу и деланно закатила глаза, когда ее попросили подвинуться. Но Косицину вряд ли чем-то можно смутить. Она плюхнулась на пуф и принялась деловито переплетать темные волосы в косу. Я подошла к зеркалу с единственной целью – оценить внешние данные доставшегося тельца.
В целом неплохо, но хотелось бы лучше. – Невольно покосилась на Светлану, устроившуюся в кресле. – Лучше бы в нее переместилась. Хотя бы выглядела достойно, а так, черты лица приятные, средней густоты волосы соломенного цвета, серо-голубые глаза. С фигурой непонятно пока, организм еще растет, но до желаемых параметров вряд ли дотянет.
Торжественное мероприятие прошло невыносимо скучно. Первым слово взял директор лагеря, Кипятков Валентин Сергеевич, лысоватый, лет под шестьдесят, с брюшком и невероятно громким командирским голосом. Успел повоевать в молодости, носил наградные медали на выцветшей гимнастерке, в которой выходил и в пир, и в мир. Майя помнила его по открытым урокам по патриотическому воспитанию в школе, куда Кипяткова приглашали почетным гостем, как участника Великой Отечественной войны.
Мужчина поприветствовал прибывших ребят, поздравил с открытием сезона. Под дружные аплодисменты пионеров торжественно поднял флаг – ту самую тряпку на металлической конструкции. Затем познакомил с педагогическим коллективом. В него входил ответственный за воспитательную работу, Погорелов Андрей Владимирович – худощавый мужчина с прилизанными светлыми волосами и круглыми очками на переносице, и старшая вожатая, Лариса Михайловна Теплицына. Медицинский блок представлял Наум Петрович Блошкин с Ариной Ильиничной Коноваловой. За спортивную подготовку отвечал физрук Павел Геннадьевич Курганов – подтянутый, мускулистый молодой человек, на которого с интересом поглядывали некоторые девчонки из моего отряда. Последними представили пионервожатых, парней и девушек от восемнадцати до двадцати двух лет.
Отряды сформировали, в основном, ориентируясь на возраст. В первый традиционно определили старших подростков от четырнадцати до шестнадцати лет. Во второй попали дети двенадцати и тринадцати лет, в третий – десяти- и одиннадцатилетки, и так далее.
Пока длилась нудная речь Кипяткова, память Майи подкидывала различную информацию. Например, что через три недели ей исполнится шестнадцать. День рождения как раз приходился на последний день в лагере. В школу Майя пошла в восемь, поэтому большинство ее одноклассников на год младше. Той же Косициной пятнадцать стукнет только в конце августа.
Нашими вожатыми назначили круглолицую девушку Надю, студентку второго курса пединститута, и долговязого парня по имени Сергей. Он прибыл по распределению из института физической культуры. Всего в первом отряде числилось восемь девчонок и семь ребят. Среди мальчишек особенно выделялся один – высокий, симпатичный парень спортивного телосложения. Косицина, знающая все и обо всех, подсказала, что это Вениамин Хватов, сын первого зама горисполкома Хватова. Отличник и спортсмен, гордость школы. Учился он в параллельном классе вместе с Фарцевой, нашей соседкой по комнате.
Возле Вениамина постоянно крутился Вова Симочкин. Еще парочка ребят инстинктивно держались поближе к лидеру, но вели себя не столь заискивающе. Уже то, что парни из нашей группы впятером делили одну комнату, тогда как Хватов и Симочкин поселились в отдельной, говорило за себя. Правда, вдвоем старшакам шиковать никто не позволил, третьим соседом с ними устроили Сергея – нашего вожатого.
После линейки нас, как желторотых новобранцев, выстроили в колонну по двое и повели в столовую. Младшие отряды еще и песню затянули, которую подхватили средние группы. Среди наших петь желающих не нашлось. За исключением Косициной, конечно. Но я попросила ее помолчать, мотивируя просьбу приступом внезапной головной боли. Пела Зоя чересчур громко, и при этом жутко фальшивила.
В столовой я, как и остальные, встала в очередь на раздаче. Наблюдая, что делают другие ребята, обзавелась подносом, постепенно заставила его тарелками и прошла за столик, закрепленный за первым отрядом.
В животе у меня подозрительно урчало, однако я всегда настороженно относилась к питанию. Дома потребности организма удовлетворяла кровь. Наши тела не были приспособлены к твердой пище, а необходимость поглощать человеческую еду считалась уделом низших новообращенных. Из-за поломки «Зеркала миров» мне прежде не доводилось посещать другие миры и получать подобный опыт. Я узнавала подробности из рассказов отца и других вампиров клана. Попадая в чужие тела, они вынужденно приспосабливались. Самым неприятным процессом считалось как раз поглощение чужеродной пищи.
– Ты чего не ешь? – толкнула в бок Косицина. – Вкусно же! Поторопись, дел на сегодня по горло, не успеем. Обязательно запишемся в кружки и будем готовиться к родительскому дню.
На меня уже стали косо поглядывать соседи, поэтому я пропустила информацию о кружках и зачерпнула ложкой бульон с плавающими в нем рублеными овощами и отправила в рот. Вкус необычный, такого я прежде не пробовала, только крупные куски неудобно глотать. Когда сообразила, что их предварительно следовало прожевать, дело пошло быстрее. Сама не заметила, как проглотила похлебку с названием борщ, а следом густую субстанцию – картофельное пюре и измельченное, обжаренное на огне, мясо – котлету. Странно только, что котлета и тонкие бруски сдобы по вкусу были похожими. В качестве питья предлагался сладкий отвар из местных фруктов. В общем, компот мне тоже понравился, и я вынужденно признала, что в человеческой еде, определенно, есть плюсы. Например, приятное ощущение сытости в животе.
После обеда по расписанию значился тихий час. Так и не поняла, за что его так прозвали, ведь в нашей комнате споры не смолкали ни на минуту. Во-первых, возник вопрос, а где мы будем спать. Кровать-то одна, хоть и большая. Фарцева настаивала, что, раз она первая заняла комнату, то и право выбора спального места остается за ней. Косицина напирала, что они с Лидой занимались общественно-полезным делом, то есть, мной. Следовательно, задержались по уважительной причине. Предлагала тянуть жребий. В итоге на шум прибежала вожатая Надя и поставила вопрос ребром: либо мы договариваемся полюбовно, либо переезжаем в домик второго отряда. Девочки с радостью поменяются с нами.
– Меня можете не считать! – отказалась от борьбы за лучшее место. Уж я-то знала, каково на такой постели в жаркую погоду. – Мне кушетки хватит.
Пока никто не застолбил, сдвинула ее к стене, поближе к окнам. Тут вид красивый, свежий воздух будет поступать, и никто не подберется незамеченным. Я присела на широкий подоконник, любуясь видом зеленой лужайки и зеленого парка, в глубине которого виднелись спальные корпуса пионерлагеря. Внезапно откуда-то сверху спикировала тень с широкими крыльями и с размаху впечаталась в стекло. Усмехнувшись, я проследила, как летучая мышь, распластавшись по стеклу, медленно сползла вниз и свалилась в траву.
У нас твари пострашнее летали. Охрана замка обычно уничтожала их на подлете. Но, бывало, что хищные птицы прорывались через первый периметр и испытывали на прочность уже магическую защиту, факелами сгорая во вспышках пламени. Так что, я ничуть не удивилась неудачной атаке хищника, зрелище для меня привычное. Покосилась только на соседок. Но они, увлеченные спором, ничего не заметили. Да и я тут же выбросила мелкое происшествие из головы.
Не прошло и часа, как девушки договорились по первому вопросу. Лида заняла диванчик, а Света с Зоей поделили кровать на две половины.
Вторым предметом для споров стали те самые злополучные конкурсы. Косицина сама записалась везде, где только можно, так еще и нас умудрилась вписать. Ознакомившись с перечнем, я поинтересовалась у вожатой, предусмотрено ли наказание за отказ от участия. Петь я не умела, к стихам относилась равнодушно, рисовала только магические знаки, тайну которых не собиралась никому открывать. А в театральных сценках не участвовала, потому что актриса из меня так себе.
– Найдем тебе роль без слов! – пообещала вожатая. – А к участию в спортивных состязаниях допустим сразу, как только Блошкин разрешит. Пока что у тебя выписано освобождение. Кстати, у Виталины Захаровны собрана прекрасная библиотека. Думаю, она не откажет, если попросишь ей воспользоваться. Подыщешь там интересный материал для стенгазеты.