Zum Hörbuch
Администрация школы не пустила меня сразу на занятия, заставив сидеть и смотреть обязательные видео о правилах поведения и о том, как избежать конфликтов. Они даже распорядились, чтобы мне принесли поднос из столовой, – видимо, прочитали мое личное дело. И все же под мнимым предлогом посетить туалет мне удалось улизнуть на пару минут, чтобы преподать кое-кому урок.
Как только звенит звонок, завершая этот однообразный учебный день, я вылетаю из класса, а вскоре и из самого здания. Направившись в сторону Брей-хауса, я прохожу мимо компаний учеников, которые собираются у школы, и поворачиваю налево, когда позади меня раздается громкое ворчание и аханье.
Я не могу удержаться и оглядываюсь через плечо.
Придурки, с которыми я столкнулась сегодня утром, пялятся на свой внедорожник, а остальные, выпучив глаза и перешептываясь, стоят рядом с ними.
Любитель распускать руки с силой хлопает дверцей.
– Кто, на хрен, это сделал?! – кричит он, шагнув вперед, и – со стороны это так смешно! – вся собравшаяся вокруг них толпа тут же делает шаг назад. Парень оглядывает народ, но его взгляд останавливается на мне, и он бросается в мою сторону, а его приятели – вслед за ним.
Я неподвижно стою на месте с невозмутимым видом.
Похоже, это выводит его – а вернее, их всех – из себя, потому что все трое вдруг начинают хмуриться.
Утром я себе этого не позволила, но сейчас рассматриваю их с головы до ног, и парни меня не разочаровывают. Если бы мне пришлось судить, основываясь лишь на происходящем, я бы сказала, что они элита, верхушка жалкой пищевой цепочки, которая существует в любой школе.
Доказательством этого служит то, как все вокруг нас съеживаются – они боятся встретиться глазами с троицей, но в то же время не уходят, чтобы потом было о чем посплетничать.
Забавно, но обычно эта верхушка – «золотая молодежь», спортсмены с уложенными волосами и в рубашках, считающие, что у них волшебные члены, и заправляющие школой. Таких ждет «Лига Плюща» и наследство, и поэтому большинство предпочитает следовать за ними, рассчитывая на их покровительство в будущем.
Но эти трое… они полная противоположность «хорошеньким мальчикам».
Высокие и самоуверенные, сильные и крутые – их физическое превосходство нельзя не заметить. В них нет ничего от благопристойных на вид мажоров. И если моя интуиция снова меня не обманывает, то они идут по более чем извилистой дорожке.
Эти парни агрессивны, они наделены властью улиц, и им есть что доказывать.
И есть что скрывать.
Я знаю, что собой представляют такие мальчишки.
И еще я знаю, каково это, когда тебя судят по одежке, поэтому…
– Тебе пора уносить ноги, – доносится слева от меня, и, повернувшись, я вижу кудрявую девчонку, которая не сводит глаз с приближающейся троицы. Но я продолжаю стоять на месте.
В следующую секунду они уже прямо передо мной.
– Ты поцарапала мою чертову тачку!
– Да ну? – Я склоняю голову набок, и его брови на секунду взлетают вверх.
Придурок рычит и делает шаг вперед, но его приятель кладет руку ему на плечо, и щенок послушно следует приказу своего хозяина.
Парень чуть приподнимает подбородок, и школьники, собравшиеся вокруг нас, начинают разбегаться, как мыши.
Я закатываю глаза и собираюсь уходить, но парни окружили меня.
– Ты совершила ошибку, девочка. – Это говорит светловолосый.
– Не согласна. Все-таки я еще здесь.
Высокий и темноволосый, их главарь, как мне кажется, молчит, но от исходящей от него энергии по мне пробегают мурашки.
– Ты быстро научишься, как себя вести, – предупреждает меня Мистер Шаловливые Ручки. – Мы не будем терпеть такое дерьмо…
Я не могу удержаться от невеселой усмешки, и все трое вскидывают свои красивые головки. Я делаю шаг вперед.
– Я научусь? – передразниваю я Извращенца, выгнув бровь, как избалованный ребенок. – Если еще раз тронешь меня, я сожгу твою классную тачку, возможно, даже с тобой внутри. Может, тогда ты научишься себя вести. – Я хлопаю ресницами, как потаскушка, решив сыграть на том, что мужчины часто думают тем, что висит у них между ног. – Девушке нужно подать пример.
– Сучка…
Большой парень поднимает руку, чтобы заткнуть придурка, и, клянусь, его взгляд пронзает меня насквозь даже через темные линзы солнцезащитных очков. Адреналин приливает с каждой секундой, но раздражение побеждает, и я закипаю от гнева.
Никто не произносит ни слова, но вдруг все трое, словно обменявшись мыслями, одновременно поворачиваются и уходят прочь. Мистер Шаловливые Ручки несколько раз оглядывается, чтобы смерить меня сердитым взглядом.
– Ты попала.
Я разворачиваюсь и вижу все ту же кудрявую девчонку, спрятавшуюся в тени разросшихся деревьев.
– А ты суешь свой нос не в свои дела.
Я прохожу мимо нее, но она меня догоняет.
– Ну да, бывает, но это не суть. Ты чокнутая, если думаешь, что за вами наблюдала только я. Все это видели.
– А может, вы все найдете себе занятие получше?
Как только мы выходим за школьную территорию, я прислоняюсь спиной к ближайшему дереву и вытаскиваю из тайника в своем потрепанном ботинке заготовленную самокрутку.
– Ты что, только что вытащила из своего ботинка косяк?
– Я не знала, будут ли меня обыскивать. – Я пожимаю плечами, а потом подмигиваю. – А блант[2] не влез бы.
Девчонка смеется и берет сигарету с травкой, которую я передаю ей.
Мы проходим вместе первые два квартала, и я бегло осматриваю ее выцветшие черные брюки-карго и старую футболку с лого группы. Конечно, она могла бы выбрать эту одежду сама, но что-то подсказывает мне, что мы направляемся в одно и то же место.
– Ты ведь Рэйвен Карвер?
Я, нахмурившись, смотрю перед собой.
– Прости, но Мейбл сказала мне, что ты приедешь сегодня. Я просто не думала, что ты сразу же пойдешь в школу, но обычно там все новенькие – из нашего «дома».
– Ну не скажу, что у меня был выбор, так что да, пришлось пойти.
– Ты сбежишь?
Я начинаю смеяться и перевожу взгляд на девчонку.
– Нет. Мне некуда бежать. Теперь я все равно буду в системе до тех пор, пока мне не исполнится восемнадцать, так что по фигу. Пока можно не напрягаться.
– Те парни… будь осторожнее. Они не такие, как большинство старшеклассников. Народ прислушивается к ним, следит за каждым их движением.
Значит, о них говорила мне утром та девица.
– Что ты сегодня сделала? Тебе не сойдет это с рук. Они этого не допустят. – Девчонка качает головой.
– Я поцарапала его «Денали»[3]. – Я пожимаю плечами. – Подумаешь, херня какая.
Девчонка останавливается как вкопанная и смотрит на меня, выпучив глаза.
– Ну да, ты правильно сказала – это херня, и еще какая! Если они позволят какой-то новенькой, пустому месту типа тебя – ты уж прости – вот так в открытую проявлять неуважение к ним, то вся их система окажется под угрозой.
– Система, значит.
– Да, система. Здесь они считаются важными шишками. Ты либо встаешь перед ними на колени, либо они просто затопчут тебя. Они сделают все, чтобы опозорить тебя, так или иначе.
Мы идем по пыльной подъездной дорожке.
– Он первым проявил неуважение ко мне. Я знаю парней – позволишь им вытирать об себя ноги, и они будут делать это с большим удовольствием.
Девчонка шагает вперед, открывает дверь с сеткой и оглядывается на меня.
– А я знаю парней Брейшо – они уничтожают все, что угрожает их идеям и целям. Будь осторожна, Рэйвен. Твоя выходка, может, и сработала бы с мальчишками, с которыми тебе приходилось сталкиваться раньше, но эти парни?.. Ты подсветила им цель.
Я поднимаю черную бровь, но девчонка лишь сердито смотрит на меня.
– А их цель – цель и для всех их поклонников, – шипит она.
Ясно.
– Дай угадаю… ты поклонник?
В этот раз она выгибает бровь.
– Добро пожаловать в старшую школу Брейшо.
Я падаю на кровать, вставляю в уши наушники старого MP3-плеера, который украла у одного из мамочкиных ночных гостей, затыкаю свой карманный ножик за пояс спортивных штанов и врубаю музыку на полную громкость. Потом включаю фонарик, кладу его рядом с головой и лежу, уставившись на дверь, не слыша ничего, кроме сердитых криков Холзи, которая поет мне о демонах, готовых вот-вот вырваться наружу. И только несколько часов спустя мои глаза наконец закрываются, и я засыпаю.
Она была права. Они в ярости. Все.
Поэтому каждый, мимо кого я прохожу, окидывает меня злобным взглядом. И я отвечаю тем же. Конечно, дело может быть и в том, что я для них свежее мясо, или в дырках на моих ботинках и джинсах (ведь, в отличие от меня, они щеголяют в новенькой, свежевыстиранной одежде), но что-то подсказывает мне, что нет – они ведь давно привыкли, что в их школе отираются бедные дети из Брей-хауса.
В любом случае есть разница между бедными и нуждающимися, а этих чертовых клоунов можно отнести к последним. Им нужно, чтобы все, особенно новенькие убожества, знали, как высоко они стоят на пьедестале.
Ну и круто. Я привыкла к осуждению, так мне легче играть свою роль – зачем все усложнять, пытаясь заставить других изменить свое мнение.
– Рэйвен Карвер, – объявляет мое имя учительница, выпроваживая меня на задние парты. Вот и все.
Несколько часов унылых занятий, и наступает время ланча.
Я предпочитаю в это время съесть что-нибудь легкое или сладкое, поэтому прохожу мимо бесплатных обедов, незаметно беру с тележки яблоко и усаживаюсь за ближайший пустой стол. Только я начинаю разглядывать учеников, как меня подбрасывает на стуле, и моя задница шлепается на пол.
По столовой разносится смех, и от охватившей меня ярости перед глазами все расплывается. Я стискиваю зубы, чтобы вернуть самообладание.
Гребаная карма.
Я вскакиваю на ноги и, развернувшись, злобно смотрю на девицу, стоящую передо мной с нахальным видом.
Она уже попадалась мне на глаза. Я заметила, как на нее с завистью смотрят другие девчонки, а парни пускают слюни. Самая популярная в школе девица, за которой следует целая свита. Красивые каштановые волосы и еще более красивое лицо. Мало одежды и модная сумочка. Короче говоря, она первый класс.
– Не зарывайся, рвань. Еще раз полезешь к одной из нас – увидишь, что будет.
Она смотрит влево, и, проследовав за ее взглядом, я вижу, как в группе миньонов прячется девица, которая вчера толкнула меня плечом.
За нами наблюдает вся столовая, и все они ведут себя совершенно не так, как вчера при тех парнях: они открыто пялятся на нас и говорят гадости.
Видимо, она не заслужила такого же уважения к себе, как они, но эта девица знает, что делает. Она наехала на меня у всех на виду, громко, чтобы все услышали. Эдакая неприкрытая, намеренная демонстрация силы.
Ну уж нет.
Тихо усмехнувшись, я толкаю ее так быстро, что она даже пискнуть не успевает, и прижимаю к стене, придавив локтем горло.
Я подхожу ближе и бросаю ей ее же слова:
– Еще раз полезешь ко мне… увидишь, что будет. Я не играю в покер, принцесса. Я сразу открываю свои карты. У тебя какие-то проблемы? Либо говори как есть, либо найди себе другую игрушку.
– Только тронь меня, и Мэд…
Раздается свист, и гвалт тут же стихает. Через секунду в столовой в буквальном смысле не слышно ни звука, кроме едва заметного скрипа кожи о натертый до блеска пол. Кто-то подходит все ближе, и вот они останавливаются за моей спиной.
Императрица начинает извиваться, словно и не сдавалась. Я прижимаю ее еще сильнее, и она зажмуривается.
– Отпусти ее.
– Пожалуй, нет, – отвечаю я, чуть повернув голову, чтобы посмотреть за плечо.
Вдруг я чувствую мужчину рядом, и мышцы в моем теле напрягаются.
Он стоит очень близко. Так близко, что от его горячего дыхания на моей шее выступают капельки пота и начинает тянуть низ живота.
Я пытаюсь отодвинуться, но парень наступает, и его грудь прижимается к моей спине.
Я изо всех сил стараюсь выровнять дыхание и успокоиться, но он не оставляет меня в покое. Включается режим выживания. Я в секундах от того, чтобы взорваться и создать себе – или им, плевать! – настоящие проблемы.
Стерва ухмыляется, почему-то думая, что победила, раз сам король прибыл, чтобы освободить ее.
Разве она не знает, по каким правилам играют короли?
Спасение имеет свою цену – тебя попросят об услуге, которая станет твоей минутой позора.
Позор – вот что уничтожает тебя.
Но если король пришел ей на помощь… может, она его королева?
Огромная рука протягивается мимо моего лица и обхватывает мое запястье, сдавливающее ее горло. Без единого усилия он оттаскивает меня от девчонки, развернув так, что я оказываюсь на ее месте, а она, кашляя, валится в сторону.
Ну, раз ее задница приземлилась на пол, значит, не такое уж высокое у нее положение.
Я тщетно пытаюсь смотреть только на его массивную грудь, но мне не устоять против притяжения, и наши взгляды встречаются. Я делаю глубокий вдох. Он прямо передо мной, и невозможно не оценить по достоинству то, что я вижу.
Он очень сексуальный. Это совершенно очевидно и отрицать бесполезно.
У него темные волосы, почти черные брови и кожа карамельного оттенка. Сильный и крепкий, с глазами цвета древнего нефрита и точеными королевскими чертами лица, он чертовски близок к совершенству.
Его взгляд пронзает меня насквозь.
И конечно, это еще добавляет ему привлекательности. Кто бы сомневался.
Я бы закатила глаза, но тогда сразу станет понятно, что у меня в голове.
– А мне нравится, когда ты без очков, – поддразниваю я. – Снимай их почаще.
Он не разделяет моего веселья.
– Лучше тебе побыстрее выучить, что здесь позволено делать, а что нет, или ты будешь умолять о переводе еще до того, как мы с тобой закончим.
– Это не в моем духе. – Я выдерживаю его взгляд. – Если я что-то хочу, то беру. Если я что-то хочу… считай, оно уже мое.
Парень хмурится еще сильнее и занимает еще больше моего личного пространства, возвышаясь надо мной, как огромная скала.
– Это наша школа, Белоснежка. Наш город. Ты еще заплатишь за свою выходку с тачкой Ройса. И ты научишься себя вести. Здесь, – он вскидывает нахмуренную бровь, – правила диктуем мы, а ты им следуешь… как послушная маленькая девочка. – Последние слова он добавляет дразнящим шепотом.
Это сексуально, стоит отдать ему должное, но этот придурок вздумал поучать меня. Он опускает нарочито безразличный взгляд на мою грудь, хотя моя тесная черная майка не скрывает буфера, которыми «благословила» меня моя мать.
Помню, какая гордость ее переполняла, когда у меня наконец «выросли сиськи». Она говорила, что ни один мужик не сможет устоять перед ними. Больная стерва.
Но вскоре они стали проблемой, потому что ее клиенты вдруг захотели ее дочь, а не ее саму.
В его челюсти начинает дергаться мускул, и я огрызаюсь.
– Я услышала тебя, здоровяк, – шепчу я, и его фарфоровые глаза медленно поднимаются. – Ты сильный, я слабая. Ты король, а я оборванка. Что-то еще?
Я чувствую всем телом, как двигаются его мышцы, его зрачки расширяются, и, черт меня побери, выглядит это все невероятно соблазнительно.
Мне даже хочется еще чуть-чуть поиспытывать его терпение.
– Эй, Мэддок, – окликает его дружок с игривыми ручонками. – Перкинс уже идет.
Мэддок специально дожидается того момента, когда директор выходит из-за угла, и только тогда делает шаг назад.
Мистер Перкинс переводит взгляд с парней на меня и торопливо подходит ко мне.
– Мисс Карвер, – мямлит он. – Все в порядке?
– Все отлично, – с фальшивой широкой улыбкой говорю я.
Он не верит мне, но ничего не говорит и поворачивается к троице.
– Парни, – выплевывает он, – почему бы вам… не взять себе немного еды? Я прослежу за тем, чтобы Рэйвен нашла все, что ей нужно.
Троица и директор недружелюбно таращатся друг на друга, и здоровяк наконец отвечает:
– Почему бы вам не поцеловать меня в задницу и не вернуться в свой кабинет, где вам самое место?
У меня глаза на лоб лезут, и я едва сдерживаю улыбку, но лица парней остаются совершенно серьезными.
Очевидно, что они не испытывают к директору ни капли уважения.
– Мне нужно поговорить с моей новой ученицей, – рычит он на них.
Самодовольно ухмыляясь, троица с высокомерным видом уходит, дав понять Перкинсу и всем остальным, кто здесь главный на самом деле.
Сглотнув ком в горле, директор снова поворачивается ко мне.
– Похоже, я забыл упомянуть о кое-каких проблемах, с которыми вы можете здесь столкнуться.
– Я в состоянии с ними справиться.
– Но вы не должны. – Он подходит ближе, и мне слишком хорошо знаком этот остекленевший взгляд. Кто-то называет это отзывчивостью, но, как по мне, это манипулирование. Перкинс хочет, чтобы я считала его заботливым, типа его двери всегда открыты, если мне вдруг нужна будет помощь. Когда директор продолжает, я понимаю, что не ошиблась: – Если тебе что-нибудь понадобится, что угодно, или если они снова будут донимать тебя… просто дай мне знать.
Да уж, готова поспорить, ты с большой охотой будешь готов исполнить любую мою просьбу.
Я даже не собираюсь скрывать свое отвращение и, закатив глаза, обхожу директора с его фальшивой заботой. У дверей наружу я вдруг встречаюсь взглядом с парой оливковых глаз, которые откровенно рассматривают меня.
Он не отворачивается, с неприкрытым любопытством изучая меня до тех пор, пока кто-то внезапно не дергает двери с другой стороны.
Не оглядываясь, я наконец выхожу на свежий воздух.
Прокручивая в голове все, что только что произошло, я понимаю, что могу быть наверняка уверена в одном: директор – тот еще мерзкий тип. За его общими фразами скрывалось желание.
Хотя чему тут удивляться – таковы почти все мужчины, у которых есть власть. По-моему, «хороших», то есть честных и откровенных, мужчин не существует.
Охваченные желанием, они напрочь забывают о морали и в конце концов берут то, что хотят. Но я, например, так просто не сдамся.
А что касается этих парней, если они считают, что я в их распоряжении, то их ждет еще один сюрприз.
Значит, ее зовут Рэйвен.
Драные джинсы и майка, которая и на мою руку не налезет, выставляют напоказ все ее прелести. Большие сиськи, отличная задница – причем все это натуральное – и длинные волосы, которые почти достают до изгибов ее бедер. Они такие же черные, как ее имя[4].
Кожа у нее бледная, молочно-белая, а губы ярко-розовые, и это их естественный цвет. А эти серые глаза оттенка грозового неба… она не просто охрененно сексапильная девушка, она настоящая порнозвезда.
Она как ожившая Белоснежка, только лучше. С копной волос, за которые можно потянуть.
И от нее веет гребаными неприятностями.
Мы всегда знаем, что происходит в нашем городе, и были в курсе, что она приедет, но чего я никак не ожидал увидеть – так это соблазнительницу в «тимберлендах».
Глянув в сторону, я вижу, что Ройс и Кэптен смотрят ей вслед. Точно, от нее будут одни проблемы.
Только нам не нужны проблемы. Особенно если речь идет о кисках.
Ее нужно поставить на место, и побыстрее.
Копы. Замечательно.
Трое полицейских и даже кинологи с собаками выстроились в ряд у обочины рядом с Брей-хаусом для девочек.
Идущие к дому вместе со мной начинают заметно нервничать, оно и понятно.
Раньше я тоже впадала в панику при виде любой черно-белой патрульной машины. Потом с некоторым облегчением осознавала, что они приезжают за каким-нибудь клиентом моей матери или за ней самой. Обычно это означало целых сорок восемь часов без страха, но не больше.
Я очень часто думала о побеге. Если честно, это можно было сделать в любой момент, и моя дорогая матушка даже не заметила бы, но у меня нет ни удостоверения личности, ни водительского удостоверения, которые нужны, чтобы найти работу в нормальном месте, а не в стриптиз-клубе или дешевой забегаловке. К тому же из-за матери-раздолбайки у меня нет свидетельства о рождении и карточки социального обеспечения, так что самостоятельно получить документы я тоже не могу.
Да и ладно, плевать. Наступит тот день, когда я уйду и не обернусь. До него еще долго, но ожидание того стоит.
Я подхожу к крыльцу, заканчивая жалеть себя, несчастную, и только собираюсь войти в дом, как дверь c сеткой распахивается, и на улицу вылетает Мейбл.
Она придерживает дверь для офицера, который пытается выволочь из дома одну из девчонок, не помню ее имя. Та яростно пинается и брыкается, вынуждая его ухватить ее за плечо.
Рядом со мной останавливается Нира, девчонка, с которой я возвращалась из школы в свой первый день здесь.
– Я даже не удивлена. Сразу поняла, что она тут не задержится, – шепотом говорит мне Нира.
– А как долго она здесь живет?
– Пару недель, но она все время прогуливает школу, и все то и дело рассказывают, как застукали ее за кражей сигарет Мейбл. Но сегодня она напала на Викторию, так что с ней можно попрощаться.
– Викторию?
– Ты даже не пытаешься адаптироваться здесь?
Я бросаю на нее сердитый взгляд.
– Нет, конечно. Зачем оно мне?
Нира качает головой, и мы провожаем взглядами офицера. Он пытается впихнуть девчонку на заднее сиденье автомобиля.
– Мы с Викторией спим на одной двухъярусной кровати. Спесивая стерва-блондинка, вспоминаешь? Она, похоже, здесь дольше всех.
– Уф.
Усмехнувшись, Нира уходит.
– Хотя бы притворяйся, что тебе интересно, Рэй. Тебе же лучше, если мы будем твоими друзьями, а не врагами.
Друзьями, ага.
Дружба с девчонками, чьи проблемы окружающий нас мир старается не замечать, обещает безудержное веселье, не иначе.
На самом деле я не могу позволить себе заводить фальшивых друзей. Да и настоящих не ищу.
Дело в том, что, когда придет время уходить, ты должен быть уверен в том, что ничто и никто не потянет тебя назад.
Следуй за своими чувствами.
И я проложу свой собственный путь.
– Заходи, Рэй. Пора приниматься за работу по дому. – Мейбл машет мне рукой, но я все смотрю на девчонку на заднем сиденье полицейской машины, гадая, какая у нее история, откуда она и какие страхи преследуют ее по ночам.
Но тут она показывает мне средний палец, и я делаю то же самое, только еще провожу им по языку и улыбаюсь ей. Девчонка широко ухмыляется, но отворачивается, чтобы скрыть это.
Рассмеявшись, я вхожу в дом.
Отбросы типа нас всегда поймут друг друга, мы не ладим только с теми, кто притворяется, что все хорошо.
Кинув свитер на кровать, я отправляюсь исполнять свои обязанности по дому. Сегодня мне достался мусор. Я обхожу все комнаты, собираю мусорные мешки, а потом выхожу на задний двор к небольшому мусорному контейнеру. И к нему же шагает парень из Брей-хауса для мальчишек.
– Здаров, новенькая, как дела? – Он ухмыляется мне.
Я оглядываю его с головы до ног. Симпатичный, но слишком худой, даже неестественно тощий. Похоже, здесь не проверяют на наркотики, потому что парень явно на чем-то.
– Ни хрена хорошего. Вот, мусор выношу, как и ты, видимо.
Он кивает, оглядываясь на дом, где стоит здоровенный длинноволосый мужик лет тридцати с небольшим, постукивающий указательным пальцем по запястью и кивающий.
– Это ваша версия Мейбл?
– Да, это Кифер. Он классный.
– А он в курсе, что ты балуешься наркотой?
Парень прищуривается, но потом снова встречается со мной взглядом.
– Может быть. – Он пожимает плечами. – Я не ворую, не создаю никаких проблем, так что, наверное, он закрывает на это глаза.
Вдруг из дома появляется высокий, подтянутый, спортивный парень. Он спрыгивает с крыльца, закуривает сигарету, не обращая внимания на сердитые окрики Кифера, и кивает парню, с которым я разговариваю, но меня не удостаивает и взглядом и уходит.
– Ладно, еще увидимся, новенькая.
Я тут же решаю, что парень – тот, который даже не посмотрел в мою сторону, – мне точно пригодится.
Запомнив его, я возвращаюсь к дому, но не успеваю шагнуть на крыльцо, как на участок въезжает черный внедорожник, точно такой же, как был на парковке в школе, только без царапин. Он резко останавливается буквально в пяти шагах от меня, и по моему телу пробегают мурашки. Медленно, но уверенно автомобиль начинает двигаться вперед и исчезает на грунтовой дороге, протянувшейся позади территории Брей-хауса.
Я смотрю ему вслед, но от него остались лишь клубы дорожной пыли.
– Мальчики Брейшо.
Глянув влево, я вижу блондинку, про которую мне рассказывала Нира, и она тоже наблюдает за тем, как оседает на земле пыль.
Не сказав больше ни слова, не глядя на меня, девица уходит.
Я возвращаюсь в дом и заканчиваю свою работу, заправив новые мешки для мусора в мусорные корзины. Когда все сделано, мы садимся обедать, потом убираем за собой, и только после этого у нас есть немного свободного времени.
Я захожу в длинный коридор и наблюдаю ссору двух девчонок.
– Иди в жопу! Не крала я твое дерьмо!
– Я знаю, что это ты! Я видела, как ты выходила из моей комнаты!
– Девочки! Хватит! – встав между ними, кричит Мейбл.
Я протискиваюсь мимо них, проскальзываю в свою комнату и падаю на кровать.
На чужую кровать в чужой комнате в доме, который ничего для меня не значит.
Где живет еще дюжина совершенно незнакомых мне людей.
Но здесь чисто, есть горячая вода, электричество и еда на столе каждый вечер.
Так что да, это не худшее место на земле.