Zum Hörbuch
Очнувшись от видения, я долго находилась под впечатлением пережитого, потом нашла старый школьный глобус, и он показался мне таким родным и близким, что все последующие дни я не расставалась с этим шариком, словно ребенок с любимой игрушкой, и даже спала с ним в обнимку.
Просыпаясь, я мысленно просила Землю о путешествии в Новую Зеландию и постоянно с завистью задавалась вопросом:
«И как же этой уже не первой свежести Милке удается вот так красиво и беззаботно жить и постоянно путешествовать, завлекая столь щедрых мужиков? Я тоже так хочу!»
Вскорости подружка вернулась с очередным подарком из страны, где живет много-много диких обезьян, и я напрямую у нее об этом спросила.
– Дорогуша, это все потому что я́ так хочу. Ты же помнишь фильм «Секрет» про Закон Притяжения и все такое прочее? Мы с тобой и вторым муженьком твоим, Риккардо, года три назад его бурно обсуждали, – ответила Милка, накручивая свой длинный рыжий локон на палец.
«Ах да, как же, как же, «Секрет», – подумала я, вспоминая о завалявшемся где-то диске и недоделанной доске визуализации.
– Вот уж не думала, что ты во все такое так сильно веришь… Эта идея одно время меня тоже увлекла, но заниматься этими вещами, к сожалению, совсем некогда.
– Это уже даже не смешно! – Милка, сверкнув голубыми глазами, приняла грозный вид и вздернула заостренный носик. – Некогда хотеть лучшей жизни? Ты хоть понимаешь, что ты несешь? Да у тебя нет времени ни на что, ты же замуровала себя в этом подвале и живешь под девизом: «Отцепитесь, мне некогда, у меня нет времени!» Да когда же ты проснешься и поменяешь эту чертову аффирмацию и начнешь нормально жить? Смотреть на тебя невозможно!
Я в сотый раз возразила и выставила свои аргументы про огромные налоги и то, как трудно иметь мелкий бизнес в Италии, а особенно в нашей сфере деятельности.
– Ты что, не понимаешь, что если я не буду крутиться как белка в колесе и удовлетворять потребности моих клиентов, то у меня просто не будет никаких клиентов! Меня заваливают заказами именно потому, что я ответственная, хорошо знаю свое дело и никогда не подвожу своих работодателей!
Милка наступила на старую больную мозоль, и теперь мое нытье прорвалось, как из забитой ржавчиной трубы.
– Ты что, забыла, какими усилиями и жертвами мне дался мой успех?
– Но ведь отдыхать… – Милка попыталась что-то вставить.
– Нет, ты объясни мне, когда? Когда мне отдыхать? С июля по декабрь осенне-зимняя коллекция, с января по июнь весенне-летняя. Начинаем с прототипов, заканчиваем производством, а между этим еще и sfilate di moda (показ мод)!
– Зая, налить водички? – сменив тон на мягкий, как у котенка, спросила подружка. – Успокойся, киса, ну разве можно так нервничать? Устала моя девочка, устала.
Милка обняла меня и ласково погладила по голове. Из глаз тут же хлынули слезы: «Ох, как же я действительно устала, и как же мне хочется все изменить!»
– Понимаю, понимаю… ты у нас честная, хорошая девочка, и еще гордая, все на себе, все одна… Но ты пойми, надо просто захотеть жить по-другому.
Я резко подняла голову и, шмыгая носом, угрожающе посмотрела на Милку.
– Ну, хорошо, хорошо, прекращаю, все равно… как об стенку горох.
Несмотря на мое сопротивление, очередная Милкина взбучка все же пошла на пользу. Я понимала, что если хочу так сильно все в жизни изменить, как почувствовала в пережитом видении, то нужно самой начинать что-то делать.
Поэтому я все же заставила себя по утрам уделять немного времени на внутреннее расслабление и поиск новых встреч с Землей. Эта практика улучшала мое настроение, заряжала энергией и еще большим желанием все изменить.
Так однажды, размышляя о превратностях жизни и проблемах с мужчинами, я опять услышала голос Земли.
– Ты любишь животных?
– Да, конечно.
– А ты знаешь, что мужчины такие же, как и они?
– Ха-ха, вот с этим точно не поспоришь: все мужики – настоящие звери!
– Ты права, но только не в том смысле, который имеешь в виду. Все вы, мужчины и женщины, как и животные, насекомые и растения – вы отличные по оболочке, но одинаковые по существу, вы все есть живое! Смотри!
– Уху! – я в одно мгновение оказалась на огромном жирафе и, ухватившись за длинную шею, понеслась по необъятной саванне. Рядом бежали жирафята, и в клубах поднятой пыли скакали зебры, буйволы и антилопы.
Неожиданно все разношерстное стадо остановилось у водоема. Из воды торчали морды бегемотов, на солнце грелись крокодилы, тут же полоскались дикие поросята с длинногривой мамашей, львиное семейство с играющими котятами отдыхало под лоном акации, слоны и слонята поливали друг друга, бегали страусы и страусята, какие-то птицы, похожие на индюков, и много разной другой живности.
Я обошла все семейства и поняла, что, несмотря на отличия в разуме и обличии, жизнь для нас всех устроена одинаково: мы все соединяемся, размножаемся, оберегаем своих детенышей, заботимся о том, чтобы прокормиться, ссоримся, миримся, ласкаемся, наслаждаемся и в конце… умираем. Это осознание потрясло меня, и картина сменилась.
Я оказалась в косяке птиц, потом ныряла с дельфинами и плавала в стае рыб, скользила по пескам со змеями, превращалась в насекомых и разные растения и даже почувствовала дыхание каменных глыб.
– Все есть живое! – озаренная, воскликнула я. – От человека до простого булыжника, мы все есть жизнь!
– Теперь посмотри получше на людей, – раздался вновь голос планеты.
Я почувствовала мужчин и женщин, плачущих и радостных, сердитых и веселых, влюбленных и ненавидящих, задумчивых и беззаботных, но одинаково страдающих от несбыточных мечтаний и неисполненных желаний.
Как же близки мне были их переживания! Я расчувствовалась, захотелось добра и прозрения всему человечеству – слезы сострадания потекли из глаз.
Это мимолетное озарение и ощущение любви ко всем людям, в том числе и к мужчинам, вызвало в последующие дни удивительную реакцию: меня не покидало отличное настроение, я чувствовала себя энергичной и молодой, дни, как по волшебству, пролетали легко, и все события чудесным образом складывались для меня выгодно и удачно.
Все это происходило в самом конце февраля, а отпуск начинался в первых числах августа. Пять месяцев на подготовку и преодоление всех преград. Я занялась изучением английского языка и истории Новой Зеландии, уточняла стоимость билетов и в какой город мне лучше лететь. Все интернациональные рейсы шли через индустриальный центр Новой Зеландии – Окленд.
Прошло недели две, и как-то утром зазвонил телефон:
– Лапусь, привет! Открывай быстрее дверь!
Через секунду в мастерской появилась взбудораженная Милка.
– Ты не представляешь! – почти визжа, начала она с порога. – Я завтра улетаю!
– Правда? Ну надо же, какая новость… – я усмехнулась.
– Нет, ты не понимаешь – я улетаю на Виргинские острова!
Не имея ни малейшего представления, на каких чертовых куличках они находятся, я съязвила:
– Как, разве там ты еще не была?
– Радость моя, это неправильный вопрос! Ты должна спросить: «С кем?! С кем я туда лечу?!» – тряся руками, протараторила девица, и тут же добавила: – Дорогая, выручай! С Жориком опять посидишь?
Жорик – полуметровый домашний ящер – проводил больше времени с нами, чем с собственной хозяйкой, мы все его любили: я, сын, дочка, а наши три кота были от него просто без ума, чего нельзя было сказать о залетающих в квартиру мухах.
– Ну что за вопрос? Привози, конечно, нашего любимого дракошу. Мы уже соскучились. Так кто же твой поклонник на этот раз?
– Солнце мое, ты не представляешь, как я счастлива – у меня новый бойфренд!
– Да неужели? Ах, какой сюрприз! – я засмеялась.
– Но главное – он англичанин! Мы познакомились позавчера и завтра улетаем в почти свадебное путешествие! Но это еще не все! Ты не поверишь, мой милый – друг самого Ричарда Брэнсона, и мы летим к нему в гости!
По запалу, с которым Милка произнесла неизвестное мне имя, стало понятно, что весь мир, кроме меня, знал, кто такой Ричард Брэнсон, поэтому я на мгновение смутилась, но, к счастью, болтушка без остановки продолжала:
– Я всегда говорила, что англичане – это самые славные и щедрые джентльмены на свете! Если бы мой «дедушка» не испустил дух в ту роковую ночь, я не смогла бы даже думать о другом мужчине, – Милка на секунду приняла грустный вид и тут же бодро добавила. – Вот и тебе, и тебе обязательно нужен англичанин!
Говоря о «дедушке», фифочка имела в виду своего первого и единственного мужа английского происхождения. Этот настоящий лорд и джентльмен на закате своих лет, когда на горизонте осталась лишь желто-красная полоса, а виагру можно принимать только строго по рецепту врача, страстно влюбился в совсем еще молоденькую Милочку.
Он вытащил провинциальную девочку, приехавшую покорять итальянские сердца, из ночного клуба и в один миг сделал из нее избалованную цацочку, а сам из трухлявого старика преобразился в… «Игогоо!» – настоящего жеребца.
На свадьбе они смотрелись забавно – благообразный пожилой джентльмен с царственной осанкой и ухоженной бородкой и юная Милка, подвижная, как ртуть, на две головы ниже партнера и в таком пышном платье, что жениху едва нашлось место перед алтарем.
Купив «Камасутру», молодожены на собственной яхте отправились в свадебное кругосветное путешествие и провели в этой нирване на волнах нескончаемого экстаза и оргазма месяцев пять или шесть, пока однажды ночью, на самом пике наслаждения, стоя в позе «мост», жеребец не выдержал и не перешел из блаженства земного в блаженство небесное. Так, скоропостижно приказав долго жить, «дедушка» не успел завещать Милочке почти ничего, кроме огромной квартиры в центре Флоренции.
Потрясенная молодая вдова по наказу любимого мужа поклялась долго и счастливо жить, и посему в память о дорогом и возлюбленном супруге посвятила оставшуюся жизнь нескончаемым путешествиям и бесконечным поискам нового достойного джентльмена.
– Ну, ты рада за меня? – спросила Милка, уставившись своими круглыми, как у совы, глазами.
– Безумно! Но только я прошу, поосторожней с виагрой и не берите «Камасутру»! – вылетела не совсем уместная шутка.
– Смешного мало, но мне нравится, когда в тебе просыпается хотя бы намек на веселую девочку, а то все работа да работа. Какая скука, как можно так жить? И надо ль было уезжать из Союза, чтобы вот так пахать? – принялась за свое неугомонная подружка.
– Я, между прочим, как ты знаешь, уехала из-за любви к своему первому мужу, а не потому что стоило или не стоило, – гордо ответила я.
– Ну да… знаю, знаю… нашла этакого «достойного» прЫнца на белом коне – или на чем он там был? – который вытащил нашу красавицу из советской клетки и привез ее в европейское бизнес-рабство. Марусик, – Милка вновь уставилась на меня, словно филин на несчастного кролика, – это все потому, что не в тех мужиков ты влюбляешься! Кстати, ты продолжаешь крутиться на сайте знакомств, куда я тебя после расхода с Риккардо записала?
– Ну да.
– Что за кислый настрой? Давай посмотрим, какой там сейчас контингент… – заумно высказалась Милка и полезла в мой компьютер.
– У тебя здесь куча неоткрытых сообщений, – сказала заботливая подружка и нажала на первое. – Угугу! – воскликнула любопытная варвара, – ты посмотри, какой красавчик, да еще и молодой… и он должен быть тоже англичанин, ну или хотя бы иметь их корни, ведь… – не успела Милка договорить, как зазвонил ее телефон. Она тут же расцеловала меня и испарилась: за ней подъехал новый бойфренд.
Я посмотрела на открытое сообщение и… не поверила своим глазам! Мне написал сорокавосьмилетний симпатичный мужчина, живущий в Окленде, в Новой Зеландии! Я была на этом сайте уже целый год, но никогда мужчины из Новой Зеландии мне не писали. Это был явный знак от Матушки-Земли! Я была в шоке, насколько быстро действовал Закон Притяжения: ох уж эта Милка, ведь как права, чертовка!
«Привет!
Я не мог налюбоваться твоей фотографией. Такого чувственного взгляда я еще никогда не встречал. Прочитав твою анкету, я подумал, что ты особенная женщина.
Зовут меня Тодд, и я уже несколько лет разведен. У меня есть красавица дочка, которую я безумно люблю. Имею процветающий бизнес, огромный дом, где, если бы не Зевс – тибетский спаниель и Гера – моя любимая кошка, я бы чувствовал себя одиноко. Люблю лето, море и пляж, а также проводить выходные дни на своей небольшой яхте.
Для полного счастья мне не хватает спутницы жизни – Особенной женщины, с которой я мог бы разделить спокойные и счастливые дни нашей жизни. Меня не интересуют ни расстояние, которое нас разделяет, ни другие препятствия. Для меня не существует преград в достижении счастья.
Если почувствуешь, что я заинтересовал тебя, мне было бы приятно получить от тебя ответ.
С наилучшими пожеланиями,
Тодд».
«Заинтересовал меня?! – воскликнула я, прочитав сообщение. – Твоя Особенная женщина уже сидит на чемоданах! А Милка точно в обморок упадет!»
Изучив его анкету, я осталась в восторге. Мне нравилось все: и то, что он написал, и внешность, и его солидное положение в обществе. А еще меня очаровала его фантазия: «Зевс и Гера… Любитель мифологии, а значит, романтик, такой же, как и я!»
Я быстро перешла на профиль новозеландца. С фотографии смотрел симпатичный мужчина с большим открытым лбом и едва вьющимися аккуратно зачесанными темными волосами. Широкие мохнатые брови усиливали выразительность его серых глаз, а крупноватый и немного вздернутый нос придавал вид самоуверенного, слегка заносчивого и знающего себе цену человека. Смягчали это ощущение веселые ямочки на щеках, которые делали его лицо добрым и приветливым. Выраженные скулы говорили о решительности, а слегка искривленные губы вносили некий шарм.
Нет, он не был красив. Он был из тех мужчин, которых легкие изъяны делают чертовски притягательными и завораживают женщину… Меня к нему тянуло.
Фасад огромного трехэтажного дома покорил меня еще больше. А когда я увидела великолепную большую лужайку, на которой мой новый поклонник жарил барбекю, мои фантазии полились рекой…
«…Солнышко греет, травка зеленеет, бабочки летают, букашки прыгают, птички щебечут… Я лежу на лежаке… (или нет – лучше в гамаке). Слегка покачиваясь, я наслаждаюсь своей замечательной, счастливой жизнью! Вот оно – счастье-то! Ко мне подходит мой любимый Тодд с тарелкой поджаренных на мангале овощей. Он ласково меня целует и спрашивает, что бы мне, его любимой, драгоценной и ненаглядной еще хотелось? Я медленно, лениво потягиваюсь и отвечаю:
– Дорогой мой, а может нам отдохнуть на яхте? Смотри, какой великолепный день.
И слышу в ответ:
– Сокровище мое! У тебя, как всегда, отличная идея, ангел мой! Я так тебя люблю, Особенная ты моя, – едем!
Я плюхаюсь в какой-нибудь кабриолет «Бугатти» или «Феррари», и мы едем к нашей яхте. Ветерок обдувает, дорога великолепна, пейзажи неописуемо красивы…»
Не успели мы доехать до причала, как завизжал проклятый телефон, звон которого прервал мое сладостное видение и вывел из состояния полетов и мечтаний. Звонили с фабрики насчет новой, срочной работы, которая должна была быть сделала вне очереди, к следующему утру.
Летающее в облаках, наполненное фантазиями о будущей прекрасной жизни настроение шмякнулось со всей силы о Землю, и я, недовольная и ворчащая, стала собираться на фабрику.
Упустить возможность познакомиться с таким завидным мужчиной могла лишь последняя дура, тем более, что он явно был послан Землей. Поэтому, вернувшись с фабрики, я с энтузиазмом потерла ручки и твердо решила сделать все необходимое, чтобы заинтересовать симпатичного новозеландца. Мне страсть как хотелось воплотить в реальность и гамак, и лужайку, и, чего уж мелочиться и душой кривить, и яхту, и дом, и кабриолет. Но больше всего мне хотелось оказаться той самой «Особенной». Я вспомнила фразу Тодда: «…разделить с ним счастливые и спокойные дни нашей жизни».
Собрав мозги в кучу с помощью гугл-переводчика, я написала приветливый ответ и с приятным сердцебиением его отправила. К моему удивлению и чрезвычайной радости, новый знакомый не заставил себя долго ждать, и буквально через несколько минут я с возбуждением читала его новое сообщение:
«Hi, Мария, рад знакомству! Если ты не против, предлагаю продолжить вживую – по скайпу. Как ты на это смотришь?»
Сердце тут же екнуло и, казалось, провалилось в пятки, а радостная улыбка сменилась ошарашенной испуганной гримасой:
«Это конец! По скайпу, вживую! А вдруг я ему не понравлюсь?!. Не вдруг – а точно не понравлюсь! Куда я спрячу все вот это?!.»
Я брезгливо покосилась на свой живот и, схватившись за одну из складок, стала с отвращением ее трепать.
«Ну неужели нельзя было подождать месяц или лучше два?! – с досадой подумала я. – Я бы быстренько подхуднула, да заодно и похорошела…»
Размышляя о красоте, я взяла небольшое настольное зеркало и принялась рассматривать свое лицо:
«Ну, допустим, живот он сразу не увидит, а круглую физиономию куда я дену? Корсетов-то для лиц еще не придумали, а на фотографиях я выгляжу худее! Да еще и эти круги под глазами от постоянного недосыпания!»
Я потрепала себя за щеки и вдруг, заметив маленький прыщ на носу, с усердием принялась ковырять и выдавливать нежеланный бубон.
Когда я расправилась с прыщом, из зеркала смотрела по-прежнему круглая мордаха со вздутыми щеками и кругами под глазами, и теперь еще с распухшим красным носом.
«Да уж… ничего не скажешь – красавица! Как там было у него? „…такого чувственного взгляда я еще никогда не встречал“. Боже мой, что же делать? Что же мне делать?» – поникнув и вздыхая, я с досадой перевела взгляд с зеркала на профиль новозеландца и принялась заново рассматривать его фотографии.
Вот он сам красавчик, а вот лужайка, а вот и дом… Объявшие меня страх и неуверенность быстро развеивали яркие, счастливые фантазии, заменяя их на жуткую сцену в скайпе: звонок, я нажимаю на «ответить», и передо мной появляется Тодд:
– Опс… Hello… – вместо ожидаемой улыбки лицо мужчины вытягивается, глаза округляются:
– Are you Мария? Это разве ты? Я… я… если честно, немного… – в замешательстве не знает, что сказать, но все же делает усилие и продолжает. – По фотографии ты мне показалась… Кхмм… Кхмм… – опять неудобная пауза с якобы «что-то в горле запершило».
– Але, але – откашлявшись, он все же собирается с мыслями. – Что-то со связью… але, – при этом все отлично и видно, и слышно, – але, связь пропадает… але, але, ничего не вижу и не слышу, але? Ну, раз связи нет – Goodbye my friend, goodbye!
Окончательно расстроившись после нарисовавшейся сцены побега Тодда, я все же заставила себя вернуться в чувство:
«Так и что? Вот так вот сдаться? И даже не попробовать? Мозги совсем, что ли, сломались?! А как насчет: „хочу все изменить?“, а поездка в Новую Зеландию? Да сколько ж можно ныть?! Нет уж, не позволю! Хватит дурака валять! Как там Милка говорит? Проснись! Села, быстро написала, прихорошилась и вперед!»
«Хелло, Тодд! Спасибо за ответ. Да, согласна – отличная идея перейти на скайп. Думаю, что смогу послезавтра, тебе подойдет?»
Отсрочка встречи на день давала возможность морально настроиться, привести себя в порядок и дать бедному носу вернуться в нормальный вид.
Тодд согласился, мы назначили время, обменялись скайпами и распрощались.
Весь следующий день я мысленно находилась в приготовлениях к предстоящей видеотрансляции. Мои руки механически передвигались, выполняя необходимую работу, и части производимой модели выходили сами по себе, будто из-под конвейера.
Физическое тело находилось в мастерской, но настоящая я витала совсем в других местах. Мысленно перебирались все имеющиеся наряды, украшения и косметика, продумывалась укладка волос, на которую я заранее записалась, и помимо всего прочего, прорабатывались фразы, улыбки, взгляды и разные ужимки и стратегии. К концу вечера я почувствовала, что наконец-то готова к встрече.
Долгожданный момент почти настал, оставалось минут пять до видеосвязи. К собственному удивлению, я сидела в мастерской в своем обычном виде. Единственным новым атрибутом были большие черные очки от солнца, которые почти наполовину закрывали лицо.
Никакому логическому объяснению не поддавался мой выбор места скайп-встречи и главное, моего вида. Возможно, после часов головоломок, продумывания стратегий, одеваний и раздеваний мои мозги, как кипящая вода, просто испарились.
А произошло это вот так…
В диком волнении, раздумывая, что же все-таки надеть и где провести встречу, я галопом вбежала после парикмахерской в квартиру и на минуту остановилась в зале.
– Итак, где же лучше устроиться для нашего знакомства? Может, вот здесь, на софе? – я плюхнулась на мягкое сиденье и, держа ноутбук на коленях, включила камеру:
«О боже – нет! Ряха еще толще под этим наклоном! И я похожа на бабу-ягу! Может, лучше прилечь?»
Я откинулась на подушки, пышная грудь закрывала половину экрана.
«Это что еще за порно-стар?! Так совсем неприлично… Что он подумает? Может, лучше напротив террариума?»
Жорик как раз заполз к себе и наслаждался ярким светом лампы между булыжниками и сухим длинным стволом, на вершине которого брал начало искусственный водопад, стекающий в мелкий бассейн.
Я посмотрела на довольную мордаху бородатой агамы. Ящер чуть отодвинулся, поднял голову, вытянул шею, растопырил колючие щеки и… схватил залетевшую, на свое несчастье, муху.
«Да… сцена не из приятных, оставим эту затею. Пожалуй, сначала выберу одежду».
Я нервно открыла гардероб и окинула взглядом содержимое. Вся одежда была из каталогов для пышных дам. В магазинах на мои почти сто килограммов налезали только чехлы для дивана.
– Начнем вот с этой кофточки.
Быстро раздевшись, я влезла в сиреневую блузку в рюшках.
– «Подлецу все к лицу», – это явно не про меня. – Эй, ребята, посмотрите, я толстая в этой блузке или нет? – прокричала я, обращаясь к сыну и дочке, и выбежала в коридор.
Оба, к удивлению, выскочили на мой крик.
– У тебя что, наконец-то свидание? – они переглянулись.
– В каком-то смысле, да… по скайпу. Так я толстая или нет?
– Нормальная.
– Андрей, у тебя всегда все «нормально». Але, ну а ты что скажешь?
– Повернись, – сказала дочь, – ну… если наряд для восседания на самоваре, то как раз то, что надо.
– Это вам не шутки! – у меня чуть не начался нервный срыв. – Здесь, может быть, судьбоносная встреча намечается, а вы тут смеяться над бедной мамашей задумали! Вот останусь одинокой, старой и вредной – будете тогда со мной возиться.
Угроза явно подействовала, и оба заторопились вслед за мной в спальню.
– Давай попробуем вот это черненькое платье, у меня, кстати, к нему есть хорошая бижутерия, – Але побежала к себе в комнату.
Через секунду я стояла обтянутая черным платьем, как гидрокостюмом для дайвинга, со всеми выпирающими складками, и увешанная серебристыми побрякушками.
– О! К этим железным цепям у меня кое-что есть! Чувак будет просто в улете! Раздевайся! – Андрей испарился.
Еще через секунду из зеркала смотрела сорокалетняя рокерша в черной футболке, разукрашенной по центру мечами, ножами, звездами, стрелами, непонятными надписями и кулаком с оттопыренным средним пальцем. На голове – черная кепка с надписью AC/DC.
– Еще бы наклеить татуировку, и глаз от тебя не отвести.
– Я сейчас тебе на одном месте татуировку поставлю!
Меня вдруг осенило:
– Я знаю, что мне надеть! – я вспомнила о недавно доставленном бирюзовом шелковом платье. – Где же оно тут висело?..
– Мяяяуууу! – что-то замотанное в бирюзовый цвет вылетело из гардероба и помчалось прочь. Следом из шкафа спрыгнул Жорик и рысью бросился за платьем. Я с визгом «Вы как сюда залезли, негодяи?» понеслась за ящером. Сын и дочка побежали за мной.
В зале начались настоящие гонки: замотанным оказался Барсик – папаша остальных котов, Виспо и Кодино. «Детки» присоединились к Жорику и втроем понеслись за платьем. В какой-то момент все выскочили на балкон, Барсик прильнул к решетке и был настигнут преследователями. Когти всех троих яростно впились в нежный шелк, как в сливочное масло, и платье в один миг стало тряпкой на выброс.
Дикий крик обезьяны-ревуна пронзил всю квартиру – это кричала я. Все, включая сына и дочку, словно саранча, разлетелись кто куда.
Я схватила истерзанное платье и, все еще вопя, полетела обратно в спальню. Раскрыв широко гардероб, я вывалила на двухспальную кровать все его содержимое. Времени до встречи оставалось все меньше и меньше.
Я истерично ковырялась в набросанной горе одежды, подбирая к ней аксессуары, разбросанные там же, на кровати – кулоны, цепи, серьги, кольца, броши лились не пойми откуда нескончаемой струей, в ход пошла даже пара каких-то шляпок, а заодно шелковые шарфики и платки-фулары.
Я бесконечно раздевалась и одевалась, безнадежно крутилась, спрашивала у ребят, как я выгляжу, рассматривала себя со всех ракурсов в зеркальные длинные дверцы икеевских шкафов и бегала, как одержимая, по всей квартире, выискивая новые возможности посмотреться, корчила рожицы в ванной, смотрелась в стеклянные двери балконов и даже заглядывала в аквариумы (а их у меня было пять!), ища в прозрачной воде свое отражение.
Все было тщетно – я себе не нравилась!
Устав, я на мгновение остановилась – из зеркала смотрела пестрая новогодняя елка, ярко разряженная во все тона и цвета. Руки по локоть усеяны сверкающими браслетами, на каждом пальце – по паре колец. Шея чуть ли не сгибалась под увесистыми цепями вперемешку с шелковыми платками.
Увидев это чудо в перьях, я рухнула на заваленную вещами кровать и начала истерично смеяться – и когда же я успела накупить столько барахла?
Внезапно меня пробила мысль:
«Барахло не нужно – будь собой, в этом и есть твоя особенность».
От этой мысли мне почему-то стало легко. Я, к своему удивлению, успокоилась, и, что самое странное, – согласилась. Единственное, что меня беспокоило, это въевшиеся круги под глазами.
– А надену-ка я очки от солнца, – вслух сказала я сама себе и мысленно продолжила: «…и, кстати, не только круги, но и щеки ими прикрою».