Kostenlos

Ленин. 1917-07

Text
Als gelesen kennzeichnen
Schriftart:Kleiner AaGrößer Aa

20 июня 1917 года.

19 июня делегаты съезда отдельной резолюцией поддержали начавшееся на фронте наступление Русской армии. Но оно уже выдыхалось.

Отборные ударные подразделения, начинавшие наступление, уже к 20-му числу были в основном выбиты. А обычные пехотные части отказывались наступать.

Войска обсуждали приказы в комитетах, митинговали или просто отказывались продолжать воевать под самыми разнообразными предлогами. Вплоть до того, что, мол, своя артиллерия так хорошо поработала, что на захваченных позициях противника ночевать негде.

В итоге, несмотря на значительное превосходство в живой силе и технике, наступление остановилось и 20 июня было прекращено ввиду невозможности заставить войска идти вперёд.

23 июня 1917 года.

Началось наступление Восьмой армии генерала Лавра Корнилова, наносившей удар на участке Галич – Станислав в направлении Калуша и Болехова Поначалу оно было успешным, чему способствовали громадный перевес в силах и слабая боеспособность австро-венгерских (не немецких) частей. Прорвав оборону противника, армия захватила свыше семи тысяч пленных и 48 орудий.

30 июня 1917 года.

Развивая успех, Восьмая армия Корнилова заняла Станислав, Галич и Калуш. Но начались те же проблемы, что и у соседей. Ударные части понесли огромные потери в первых штурмовых боях, а остальная солдатская масса отказывалась воевать.

2 июля 1917 года.

Наступательный порыв по всему фронту иссяк, и наступление полностью прекратилось. Потери всех трёх армий фронта имели катастрофические последствия, так как в основной своей массе они пришлись на отборные, ударные части.

Оставшаяся солдатская масса окончательно потеряла военный облик и превратилась в совершенно неуправляемую вооружённую толпу, готовую бежать от малейшего нажима неприятеля.

Во время этого наступления на Юго- Западном фронте армия потеряла 56 тысяч человек убитыми и ранеными. Но катастрофа заключалась в другом. На приказ идти в наступление роты, полки, дивизии отвечали отказом.

Главнокомандующий Брусилов объяснял провал наступления тем, что никто, начиная от командира роты и кончая главнокомандующим, не пользуется властью над солдатами.

Другой генерал – Клембовский – безнадежно спрашивал самого себя – что делать? Ввести смертную казнь? Но возможно ли казнить целые дивизии? Судебное преследование? Но тогда сидела бы половина армии в Сибири.

Подводя итоги провальной попытки русской армии перейти в наступление, можно сказать следующее. Желая хоть как-то укрепить свой пошатнувшийся авторитет, Временное Правительство попыталось активизировать действия на фронте. Но добилось противоположного результата. Военная авантюра полностью провалилась. Приближался правительственный кризис.

(Авторское отступление.

Мне чертовски жаль и Брусилова и Клембовского. Особенно Брусилова.

Ещё год назад он разработал и блестяще осущетвил военную операцию, вошедшую впоследствии во все учебники. Брусиловский прорыв. А вот сейчас – нате вам.

Была ли в провале наступления вина Брусилова. Он же являлся главнокомандующим.

Не думаю.

Невозможно успешно провести военную операцию если войска отказываются выполнять приказы. А главнокомандующий ничего сделать не может.

Вы представьте, он со своим штабом операцию разработал, все аспекты учёл, сто раз перепроверил, представил все могущие возникнуть проблемы и подготовился к их преодолению. Ночей не спал, заново и заново всё продумывая.

И вот час настал. Операция началась. Всё идёт по плану. Неприятель откатывается с занятых рубежей. В дело пора идти новым частям – развивать успех.

И вдруг ему сообщают, что войска приказ выполнять отказываются. Он звонит по полевому телефону, он шлёт адъютантов, наконец, сам приезжает в войска, надеясь, что сможет собственным авторитетом их поднять в наступление – бесполезно.

Он готов лично идти впереди, увлекая собственным примером. Но за ним никто идти не желает.

Солдаты объясняют, что, во-первых, на позициях, куда они должны выдвинуться, негде ночевать – своя артиллерия при артподготовке, видите ли, неосторожно разнесла все пригодные для ночёвки строения. Что у них вечером митинг, который, разумеется, никак нельзя пропустить. А потом, наверное, званый приём с коктейлями. В общем, очень сожалеем, но в наступление идти не имеем никакой возможности. Некогда-с.

Я могу себе вообразить, что чувствовал Алексей Алексеевич, видя, что тщательно разработанная им операция срывается просто потому, что он в войсках как бы уже и не главнокомандующий вовсе. Да он готов горы свернуть, чтобы добиться своего. Но это никому не интересно.

Думаю, что-то подобное испытывал через три года красный командир Михаил Тухачевский во время Польской Кампании. Когда он, поняв, что ему скоро ударят во фланг, послал директиву перебросить для прикрытия фланга две армии – Первую Конную и Двенадцатую. В этот момент Тухачевский вряд ли особо переживал, так как по его расчётам контрудар поляков должен был последовать далеко не завтра, и времени на передислокацию этих двух армий более, чем достаточно.

Но на следующий день выясняется, что директиву никто выполнять не спешит. Тухачевский начинает беспокоиться. Летят следующие директивы с тем же приказом. Их как будо не замечают.

Обеспокоенный уже не на шутку Михаил Николаевич телеграфирует уже главкому всей Красной Армии Сергею Сергеевичу Каменеву. Тот шлёт распоряжение с подтверждением приказа. Снова ноль реакции.

Ну что. В итоге поляки фланг Тухачевскому разнесли, и красные покатились из Польши восвояси. С точи зрения мировой справедливости это, наверное, правильно, но можно ли на основании ТАКОГО поражения обвинять Тухачевского в том, что он плох как полководец?

Тут, набравшись наглости, упомяну Виктора Суворова, который такой точки зрения и придерживается.

Сразу хочу обрисовать своё отношение к Суворову. Я считаю его талантливейшим публицистом и писателем. Может быть, великим. Перед серией "Ледокол" просто преклоняюсь.

Но мне кажется, что в своём стремлении доказать, что как полководец Тухачевский плох, Суворов увлекается, и аргументы его слабы. Он доказывает, что Тухачевский был доносчиком. Возможно. И что? Никто не доказал, что писание доносов отменяет полководческий талант. Можно по-разному к этому относиться – но к таланту полководца это отношения не имеет.

Суворов пишет, что Тухачевский как военный теоретик был никаким. Опять же возможно. И что?

Мне не известны труды по военной теории, написанные Александром Македонским, Ганнибалом, Карлом Великим, Чингисханом, Тимуром, Евгением Савойским и Наполеоном. Тем не менее вряд ли можно отрицать у перечисленных наличие неких способностей полководца.

В то же время мне не известно, например, хотя бы об одном сражении, выигранном известнейшим военным теоретиком Клаузевицем.

Наконец, в вину Тухачевскому ставится жестокость. Вешал матросов в Кронштадте, травил газами крестьянских повстанцев в Тамбовской губернии, ну что-то там ещё.

Ну да. Травил. А где Вы видели ангелов с крылышками среди полководцев того времени? Это сейчас человеческая жизнь стала высшей ценностью, а тогда … . Да и сейчас хороший командир будет в первую очередь заботиться о жизни и здоровье своих, а уж противниках – если получится.

В начале августа 1945-го года было, в общем, ясно, что война с Соединёнными Штатами Японией проиграна. Весь Тихоокеанский бассейн контролировался американцами, в руках японского императора оставались, собственно, лишь Японские острова. Италия и Германия разгромлены и капитулировали. Помощи ждать неоткуда.

Президент США Гарри Трумэн, сменивший незадолго до этого умершего Франклина Рузвельта, предлагает Японии тоже капитулировать. Японский император отказывается. Перед Трумэном возникает дилемма.

Можно продолжать наступать, высадиться в Японии и начать добивать, так сказать, врага в его логове. Японцы были куда более фанатичны, чем американцы, бои ожидались тяжёлые и кровопролитные. Могли погибнуть десятки или сотни тысяч американских парней, а также множество простых японцев. Мирных людей в такой ситуации всегда гибнет намного больше.

Но у Трумэна был ещё и второй вариант. У него в руках уже находилось страшное оружие будущего – атомная бомба. Если сбросить такую на какой-нибудь небольшой японский городок, тот, конечно, будет полностью уничтожен. Но после этого император должен понять, что сопротивление бесполезно.

Была сожжена Хиросима. Послано очередное предложение о капитуляции. Оно было снова отклонено.

Сожгли Нагасаки. До императора, наконец, дошло, что следующим может оказаться Токио, и микадо капитулировал.

В СССР учили, что это был беспримерный акт жестокости американской военщины. А вы себя на место Трумэна поставьте.

Он, принимая при вступлении в должность присягу, обещал заботиться об американцах. А не японцах.

Если Вы меня спросите – кто виноват в гибели жителей Хиросимы и Нагасаки, я отвечу. Японский император.

А кто виноват в гибели задушенных газами тамбовских крестьян?

Троцкий. Пославший именно Тухачевского подавлять восстание. Лев Давидович прекрасно знал, что тот не остановится ни перед чем для исполнения приказа. Он – профессиональный вояка. Инструмент. Инструмент жестоким не бывает.

И снова. При чём здесь умение побеждать?

По-моему, это основные аргументы Виктора Суворова в пользу полководческой бездарности Тухачевского.

А здесь, как мне кажется, возможен только один критерий. Сколько военных кампаний полководец выиграл, а сколько проиграл.

Кроме вышеупомянутой польской Тухачевский выиграл ПОЧТИ ВСЕ кампании. Белочехи, Колчак, Деникин, те же поляки на территории красной России.