Zum Hörbuch
Утром, когда девушка тушила лампы у парадных дверей, на дороге к дому показался экипаж. Он остановился поблизости, оттуда резво вышла некая ярко накрашенная дама в большой шляпе. На лицо она была некрасива, отталкивала своим одним только взглядом, крючковатый нос, расплывчатые губы и нарисованные тонкие кривые брови.
‒ Где этот мистер? ‒ с искаженным от недовольства лицом сдержанно спросила дама у Эмилии.
Служанка в ошеломлении хлопала глазами.
‒ О ком вы, простите? ‒ уточнила она.
Дама слышимо вздохнула, ее негодование не прошло.
‒ Он знает… Пойди и скажи, что приехала миссис Хаффингем, ‒ не попросила, а повелела деловая дама.
Эмилия попыталась разъяснить ситуацию прежде, чем тревожить еще отдыхающих хозяев. Слово за слово, приехавшая дама повысила тон, отошла подальше и вдруг начала не просто кричать, а орать в окна.
‒ Я знаю, что ты в этом доме! Заплати за ущерб или я испорчу репутацию всей чудесной семейке!
Эмилия пришла в ужас от поведения сумасбродной женщины. Ее напугали, притом не только угрозы, но и последствия, если услышит лорд.
‒ Порядочная семейка скоро потеряет теплое местечко, если мои требования не будут выполнены! ‒ продолжала неустрашимая дама.
Из-за угла выскочил огорошенный Эдвин. В окно приехавшую увидела леди Генриетта. Не менее решительная леди открыла окно и велела лакею выпроводить старуху.
‒ Старуха!? ‒ поразилась оскорблению дама, выпучив глаза. ‒ Да ты на себя посмотри, привидение! ‒ выдала она, указывая вверх пальцем.
Эмилия в тревоге наблюдала, не зная, что делать и как быть. Но внезапно Эдвин достал револьвер и, подбегая ближе, наставил на женщину.
‒ Если не уйдешь сейчас же, то я выстрелю в тебя за вторжение на частную территорию и в дом, ‒ пригрозил злящийся лакей.
Пока дама медлила, Эдвин показательно выстрелил вверх. Она моргнула, как и зажмурилась Эмилия, а затем всё же стала отступать. Однако лицо ее оставалось перекошенным от гнева. У кареты она подняла взгляд на леди в окне. Генриетта стояла с важно поднятой головой, выдавая всем своим видом презрение и надменность.
Уже садясь в карету, дама сказала Эдвину, который держал ее на мушке:
‒ Передай своей госпоже, цепной пёс, что если в течение нескольких дней мне не привезут оплату, то она знает, чем всё может кончиться…
Затем дама хлопнула дверью, карета тронулась. Лакей ей ничего не ответил и проглотил оскорбление. «Цепной пёс ‒ как точно она назвала его», ‒ иронично подумала Эмилия. Признаться, сия отважная дама ее изумила. Обратив внимание на служанку, Эдвин махнул револьвером, указывая ей приняться за работу.
Не показывая никаких эмоций, Эмилия направилась к задним дверям. За углом она услышала голоса и приостановилась. Там стояли и шушукались Хильда и Глэдис. Первая пребывала в шоке и не понимала, что это сейчас было и кто эта страшная мадам. А Глэдис вдруг поведала:
‒ Да это же хозяйка борделя, который находится в конце главной улицы. О нем знает вся округа…
Хильда выпучила глаза и разинула рот. В таком случае она не понимала, как посмела какая-то содержательница куртизанок заявиться сюда, да еще и грубить самой леди Генриетте.
‒ Да потому что владычица борделя имеет связи со многими властными господами, которые тайно посещают публичный дом, и это ее главное преимущество, ‒ пояснила Глэдис, вздохнула и вслед добавила: ‒ Но подозреваю, что игра с огнем ей аукнется…
Теперь Эмилия была уверена, что посетителем борделя является прохвост Джереми, из-за которого лорду и леди может угрожать даже такая неприличная женщина, определённо не из высшего света. Девушка кашлянула, дабы сплетницы услышали ее приближение. Двойка сразу же поспешила уйти.
В задних дверях Эмилию встретил Лео. Когда она потянулась открыть шире, то он сделал это первым и шагнул очень близко. Оказавшись прямо перед лицом девушки, юноша игриво, с умилением произнес:
‒ А вчера ты не поблагодарила меня за леденцы…
На лице его появилась улыбка. Эмилии не очень-то хотелось сейчас вести подобный шутливый диалог и тем более принимать флирт.
‒ Разве? Я помню, что поблагодарила, ‒ ответила она, одновременно пытаясь пройти внутрь.
Но Лео стоял на пути и в юморной форме добавил:
‒ А как же поцелуй в щечку…
Девушка округлила глаза, раздумывать было некогда, и она ответила шутливым увиливанием.
‒ Мистер Лео, как вам не стыдно, право слово. Вы вгоняете меня в краску…
‒ Леонард Пул. Меня так зовут полностью, ‒ сообщил он на доброй нотке.
‒ Мистер Пул, у вас красивое имя и вкусные леденцы, но боюсь, что я должна откланяться и поспешить на кухню, иначе вооруженный мистер Брэдшоу может вновь использовать свой ствол… ‒ иронично сказала Эмилия и протиснулась в двери.
Лео засмеялся, отойдя в сторону. Его веселье услышали другие. Недовольная Хильда нарочно шепнула Глэдис осадить заигравшегося слугу, пока не увидел лакей и не досталось всем. Глэдис послушала обиженную и обделенную вниманием юноши служанку и громко обратилась, сказав Лео приняться за работу.
‒ О, уже началось… ‒ сама себе вымолвила в коридоре саркастичная Эмилия.
Слуги подавали завтрак. Ленивый посетитель борделя, коим считала Джереми Эмилия, еще не спускался, а возможно, он боялся гнева отца, когда тот узнает о приезжавшей мадам. За столом расположились только леди Генриетта и ее внучка Сеси. Леди было трудно назвать бабушкой и по внешнему виду, и по соответствию такому статусу. Она была одета в строгое, но красивое темное платье с цельным кроем кейпа поверх. Волосы собраны в аккуратную прическу не то, что у внучки ‒ как попало. Глаза накрашены, как и губы, вовсе не назовешь леди привидением, что озвучила владычица борделя. На ушах ее были громоздкие серьги, а на груди слева брошь.
Эмилия вынесла поднос и, расставляя блюдца, обратила внимание на брошь. Ею оказалась точно такая же, какая лежала на скамье в лесу. Это настолько поразило, что служанка едва не уронила фарфоровое блюдце. Леди интересовалась у внучки об успеваемости в учебе и о том, что она выбрала из классики для игры на вечере классической музыки.
Эмилия удалилась на кухню. Она остановилась за дверью и взволнованно дышала, размышляя о броши и Кристофере.
‒ Ты что, оглохла! ‒ вдруг перебила думы громким, недовольным голосом Хильда.
Девушка пришла в себя.
‒ Миледи звонит в колокольчик! ‒ добавила не менее возмущенно и даже с открытой антипатией Хильда.
Эмилия не успела ничего сообразить, быстро поставила поднос и направилась в столовую.
Миледи, не изменяя своему важному нраву, с надменностью подняла взгляд на служанку и сдержанно, но ядовито вроде как спросила:
‒ У вас уши заложило или вы решили мне что-то доказать…
Недалекая и разбалованная Сеси похихикала. Даже если не знать ее лично, то все равно можно сделать выводы, какой она в целом человек, по внешнему виду и манерам.
‒ Прошу прощения, Ваше сиятельство, я виновата, ‒ вынужденно ответила служанка с почтением, естественно, пропустив колкость хозяйки.
Деловито поправив волосы, миледи не выказала ответной реакции кроме своей коронной важности, затем велела:
‒ Скажите повару, чтобы больше не клал в кашу мяту.
Эмилия стояла с опущенной головой. Однако поглядывала на брошь. Это вдруг заметила Сеси и во всеуслышание выдала:
‒ Нужна ей твоя каша… ей нужна шикарная брошь… ‒ захихикала в конце.
Служанка тотчас устремила на девицу ошеломленный взор. Мелкая негодница вызвала гнев.
‒ Сеси, дорогая, такие украшения и богатства, которыми обладает наша семья, нужны даже королевским особам… ‒ заявила спокойно, но горделиво Генриетта. ‒ Член их семьи как раз прибудет на наш благотворительный творческий вечер и будет в оба наблюдать за тобой, моя дорогая… ‒ намекнула с легкой улыбкой бабуля на потенциального, желанного жениха для внучки.
Сеси, будто дитя, но уже с выросшей грудью, закачалась на стуле и стала вздыхать, шлепая губами.
‒ Опять этот старик… ‒ произнесла с недовольством она.
‒ Какой же он старик, ему не больше двадцати пяти… ‒ ответила леди.
‒ Джереми сказал, что ему тридцать, у него уже лысина и пузо! ‒ невоспитанно выдала Сеси.
‒ Дорогая, перестань. И меньше слушай Джереми. В таких делах тебе советчик я. Только я знаю, как лучше для тебя и нашей семьи. Даже твоя маменька в этом деле проигрывает.
Показалась ирония, полетел камень в сторону невестки Сары. Эмилия подумала, что леди не очень-то любит невестку из нетитулованной семьи, но будто бы вынуждена терпеть и принимать. Возник интерес разузнать.
Когда две леди позавтракали, в столовую спустилась как раз Сара. Мысли Эмилии об антипатии миледи к невестке подкрепились даже с помощью каши. Оказывается, это баронесса номер три велела повару положить в кашу мяту, что очень не понравилось миледи. Любое вмешательство в семейные дела и правила непременно не нравилось властной Генриетте.
‒ Почему нет мяты? ‒ спросила баронесса у Эмилии.
Служанке так хотелось громко вздохнуть и выказать раздражение, однако пришлось терпеть. Она сообщила, что это было веление миледи, и следила за реакцией. Сара поджала губы, ковыряя ложкой в еде. Ее недовольство и скованность в показе эмоций стали очевидны.
‒ Как же каша осталась бы без внимания хозяйки всего и вся… ‒ тихо пробурчала баронесса и начала есть.
Эмилия удалилась. Глэдис послала ее с цветами в вазе в гостиную. Парадные двери были приоткрыты, за ними послышались голоса. Любопытная девушка решила осторожно приблизиться. На крыльце стояли Генриетта и Марджери.
‒ Матушка, прошу тебя, не говори никому, скажи, что это была какая-то ошибка… ‒ просила встревоженная дочь.
Леди похлопывала себя по груди и не довольствовалась некой ситуацией.
‒ Это уже перешло все границы, ты же должна понимать… ‒ ответила она.
‒ Я и так делаю всё возможное, я пожертвовала всем, я на всё готова… Меня не волнует эта ситуация, я принимаю. И прошу тебя и отца также принять, ‒ убеждала Марджери.
‒ Это выше моих сил, это уже слишком, ‒ никак не поддавалась леди.
Показалось, она хотела подойти к двери, и Эмилия поспешила уйти. Она поставила вазу на столик в гостиной, повернулась и вновь внезапно застала возле себя Джереми.
‒ Нимфа недотрога… ‒ с ухмылкой произнес он, обсматривая пошлым взглядом.
Эмилия опустила глаза и начала обходить его. Однако наглый юноша догнал и потянул за юбку.
‒ Не смейте меня вот так трогать! ‒ вырвалось на повышенном тоне у служанки.
Она резко выхватила из его руки ткань.
‒ Эй, злючая нимфа, как ты смеешь! Перед тобой уважаемый сэр! ‒ сморщив в негодовании лицо, заявил Джереми, а его глаза были засорены белым комочками после долгого сна.
‒ Почему лишь сэр? ‒ вдруг иронично уточнила осмелевшая Эмилия. ‒ А чего не барон уже?.. ‒ сама не осознавая до конца, принялась подтрунивать она.
Слишком сильные эмоции охватили девушку. Наглец вывел из себя. Болезненная тема о титуле задела меркантильного юношу за живое. Он ринулся вслед, подскочил и залепил ей пощечину. Эмилия опешила и пошатнулась.
Внезапно раздался голос. В гостиную вошел Лео и храбро осадил прохвоста.
‒ Сэр, простите, но вы не имеете право рукоприкладствовать, в противном случае мне придется немедленно сообщить об этом лорду.
Тот вроде как задумался. У него и без того были проблемы с отцом из-за учебы и прочего. К тому же казалось, что его, обделенного, любят меньше всех. Пока Джереми стоял, Эмилия ринулась на выход. Затем сэр подошел к Лео очень близко, лицом к лицу, и, пристально глядя в его на самом деле напуганные глаза, тихо произнес:
‒ Ты об этом пожалеешь…
Слуга держался стойко, однако ноги его потрясывались. Он опустил взор и промолчал. Джереми направился мимо и нарочно пихнул его плечом.
Эмилия забежала в свою комнату, прислонилась спиной к двери и тяжело задышала. Ее охватил не только страх, но и обуял гнев. Желание воздаяния негодяю.
Наконец дождавшись вечера, Эмилия надела накидку и с лампой поспешила в лес.
На скамье уже сидел Кристофер, попивая из фляги. Присев рядом, Эмилия ощутила запах алкоголя.
‒ Вы пьете? ‒ спросила она.
Мужчина повеселился и ответил ироничным вопросом:
‒ А что еще можно делать с жидкостью?
‒ Я вообще-то не это имела в виду. Впрочем, это ваше дело… ‒ принялась оправдываться девушка.
Кристофер вдруг протянул к ней флягу и предложил угоститься.
‒ Спасибо, но я не пью, ‒ отказалась она.
‒ Я тоже. Но говорят, что алкоголь помогает успокоиться, забыться, развеселиться, разогнать тучи на небе своей жизни…
Слова немного удивили.
‒ И вы в это верите? ‒ уточнила Эмилия.
‒ Я проверяю… ‒ пошутил Кристофер.
Девушка тоже улыбнулась. А затем вспомнила о броши.
‒ Откуда у вас была брошь леди Генриетты? ‒ задала она вопрос.
‒ Кто сказал, что эта ее брошь? ‒ принялся увиливать собеседник. ‒ Разве во всем мире не найдется два очень похожих украшения…
‒ Во всем мире, может, и найдется, но не в этой ситуации, ‒ была уверена Эмилия.
Она вдруг сама взяла из руки мужчины флягу и отпила. Это был ром. Крепкий и ароматный. Выдохнув, девушка встала и, глядя сверху на сидящего, неотступно спросила:
‒ Кто вы такой и какое отношение имеете к семье лорда?
‒ Ты уже это спрашивала… ‒ напомнил ей Кристофер. ‒ Я написал тебе в записке прийти сюда, если ты желаешь кое-что получить, ‒ вместо объяснений добавил он.
‒ Вы нашли деревянную пчелу? ‒ уточнила с сомнением Эмилия.
‒ Пока нет. Но я могу тебе помочь кое в чем.
Слова интриговали, девушка показала видом о продолжении речи.
‒ Если ты выберешь воздаяние той, кто тебя обижал, тогда я помогу это устроить, ‒ еще более загадочно произнес мужчина. ‒ Да или нет? ‒ четко задал вопрос в конце.
Эмилия нагнулась и снова взяла из его рук флягу. После пары глотков она ответила:
‒ Да.
Кристофер кивнул, одобряя выбор.
‒ Завтра в доме лорда будет проводиться благотворительный вечер, приглашают всех подряд, с кого можно содрать денег. Я там буду.
Слова поразили девушку, уста ее невольно разомкнулись.
‒ А теперь иди. Уже поздно. И твой друг наверняка ждет слов благодарности…
Эмилия вспомнила про Лео и его смелый поступок в ее защиту. Пока она пребывала в раздумье, Кристофера уже не оказалось на скамье. Девушка огляделась, оставаться одной в лесу не хотелось, и она поспешила домой.
Ранее к ней стучал Лео, однако ему не окрылили, он решил, что Эмилия уже спит и не стал настаивать.
Новый день выдался хлопотливым и занятым. Слуги готовились к приезду гостей. В праздничном зале готовили длинные столы с белыми скатертями, вазами с цветами и позолоченными канделябрами. Сервировали серебряными приборами и фарфоровой посудой, хрустальными стаканами и бокалами. Подавали разные закуски и напитки. Леди Генриетта решила устроить не обычный ужин ввиду ожидаемого количества гостей, а так называемый буфет. Гости смогут сами выбирать себе блюда, не садясь за стол, а слуги будут помогать. Сегодня было вызвано за отдельную плату больше слуг, в том числе из дорогого ресторана, знающих этикет и нормы буфета. За вино будет отвечать Лео вместе с другими мужчинами. Эмилии отвели роль помощницы во всем, как и Хильде, и Глэдис.
Первые гости, близкие к семье, уже прибывали под вечер. У дверей стоял Эдвин в сюртуке и, встречая каждого, вежливо кланялся и улыбался. Эмилия хлопотала у стола и вдруг увидела пожилого мужчину. К нему подошла женщина, примерно одногодка. Их она видела у дома из окна кареты по пути в дом лорда. В пожилом девушка узнала того самого ‒ завсегдатая в комнатушке, которая была за стеной. Однажды она заметила в щелочку двери проходящего мимо сэра вместе с вульгарной дамой. Ее подозрения подтвердились, когда к паре подошла Сара и обняла мужчину, назвав отцом. На его среднем пальце бросался в глаза вычурный перстень с черным камнем. Мистер Ласелс ‒ престарелый банкир, он же престарелый Ловеласелс, как его называла хозяйка дома, отец баронессы, которая жена сына лорда. Это показалось поразительным и разом смехотворным. Если бы семья банкира и лорд с леди узнали бы, что творит их близкий… Эмилия вспомнила стоны за стеной в том доме и поджала губы, дабы не рассмеяться. В зале собирались порядочные донельзя богатые люди.
Мимо проходил одетый в сюртук Лео с белой салфеткой, повешенной на руке, и нес бутылку вина. Незаметно приостановившись возле Эмилии, он тихо произнес:
‒ Глянь-ка, кто вошел в зал и как к нему побежали некогда важные и независимые хозяева…
Эмилия повернулась и увидела упитанного мужчину на вид средних лет с круглой лысиной, будто озеро в оазисе. Его великодушно приветствовали лорд и леди. Генриетта, сама милость, давила из себя добрейшую улыбку и показывала неописуемое счастье видеть столь важного гостя. Лорд Рэндольф приветливо жал руку гостю своими обеими руками и для показа радушия похлопывал верхней ладонью.
‒ Очень желанный жених для их внучки… ‒ прошептала Эмилия.
Лео кивнул и добавил:
‒ Ни разу не женатый герцог Бэнингем…
‒ А он и вправду выглядит гораздо старше своих лет, будто видавший виды, ‒ прошептала сама себе девушка.
Внезапно слуга завел в зал большую гладкошерстную собаку светлого окраса с черной мордой. Своим размером она наводила страх, но морда ее и взгляд сразу располагали к себе. Несмотря на кажущуюся грозность, собака была спокойная. Раздалась тихая усмешка Лео.
‒ Не может быть… герцогу даже собаку разрешили привести прямо в зал, ‒ произнес юноша. ‒ Тогда как миледи терпеть не может собак, а сэр Джереми до ужаса боится, впрочем, таких собак в семье лорда не любит никто… ‒ пояснил он с иронией.
Превозмогая брезгливость и не подавая виду, леди Генриетта радужно скалилась на милую собачку и была несказанно счастлива видеть ее прямо здесь возле столов и гостей, и самое главное ‒ себя. Потрогать неприятное животное она себе никак не могла позволить, но повелевающим взглядом намекнула лорду, а затем и подошедшему Максимилиану. Супруг послушно присел возле собаки и принялся ее приветствовать. Барон же скромнее, лишь вскользь погладил. Миледи незаметно помахала рукой Сеси, подзывая ее. Девочка не хотела общаться с герцогом и тем более приближаться к блохастой собаке. Она выдержала дистанцию и остановилась подальше. Бабуля ей недовольно намекнула улыбаться, растянув рот на своем лице.
‒ Леди Сесилия, рад вас видеть, ‒ сказал ей герцог и сделал шаги ближе.
Его жест сразу подметила умудренная миледи. Сам подошел, значит, присутствует интерес. Сеси манерно, игриво и в то же время нелепо закачалась, завертела головой, накручивая на палец локон, закатывая глаза и постукивая носом туфли по полу. Подобное детское, не по возрасту и статусу поведение удивляло Эмилию. Кому такое может нравиться? Если только глупцу или же любителю совсем юных и наивных особ. Вот только наивной Сеси вовсе не была. Скорее даже она повзрослела очень быстро, лишь ум не успевал окрепнуть.
Собаку держал за поводок чернокожий слуга герцога. Эмилия не раз встречала привезенных когда-то из Африки людей, одни работали в домах дам и господ, другие мыли улицы, а кто-то, как Эмилия, в прачечной. А вот Сеси крайне удивил такой человек, сильно отличающийся внешним видом от остальных. Хихикая и не совсем пристойно кокетничая, девица громко выдала:
‒ Какой он смешной, у него нос, как у вашей собаки, герцог…
Эмилия взглянула на Сеси, назвать ее леди язык бы не повернулся. Стоя неподалеку, решил пошутить столь же недалекий Джереми:
‒ А если его хорошенько намылить и потереть мочалкой, кожа станет светлее?..
На словечки дядюшки захохотала противным голосом Сеси, как и повеселился сам шутник. Чернокожий слуга, конечно же, стоял молча, с опущенной головой. Миледи закатила накрашенные темным цветом глаза, приложив ладонь на лоб, словно прикрываясь от стыда. Сыну сделал тихонько замечание лорд. Герцогу определенно нравилась юная леди, видимо, поэтому он не стал никого одергивать и даже поддержал забаву. Это успокоило взволнованную Генриетту. Выдохнул и лорд.
‒ Это верно, чернокожие бывают с такой ужасной внешностью, что без слез не взглянешь. В моем доме работает черная служанка, у нее нос еще шире, точно у обезьяны, а на голове не волосы, а точно крона баобаба, ‒ заговорил уничижительно герцог, сделанный из подобного хозяевам дома теста.
Хоть и сам он обладал совершенно непривлекательной наружностью. Живот вот-вот прорвется из-под растянутого сюртука и выпадет на пол, а лысина заблестит на свету огней, отражаясь в хрустальных люстрах.
‒ Бабаба… ‒ повторила с ошибкой невежественная Сеси и вновь засмеялась. ‒ Что это за смешное слово? Какое-то животное? ‒ спросила она, продолжая строить гримасы.
Весело стало всем, кому-то искренне, кому-то с натяжкой, вынужденно. Сара же покраснела от поведения дочери. На нее бросил нахмуренный взгляд Максимилиан, судя по всему, не довольствуясь материнской работой жены.
‒ Дорогая, баобаб ‒ это дерево, которое растет в Африке, ‒ тихонько сказала девочке мать.
Эмилия в ужасе покачала сама себе головой, даже она когда-то читала про флору некоторых мест Африки, которые посещали путешественники. Несмотря на низкий класс, дедушка Пчёлки был образован и начитан. А потом сам обучил грамоте дочь ‒ матушку Эмилии.
Сара стояла возле дочери и шепнула ей поинтересоваться у герцога как раз о путешествии его кузена в Африку. Незаинтересованная какими-либо познаниями Сеси вынужденно открыла рот. Но лучше бы этого не делала.
‒ Герцог, мне так хочется узнать, какая же в Африке фауна, какие еще там растут деревья?..
Гость оказался в легком замешательстве, ведь фауна ‒ это животный мир. Он уточнил, о чем же все-таки желает узнать юная леди. У Сары покраснели уши, она затеребила сережку. Мать сама неверно подсказала дочери и опозорилась.
Не выдержав, к ней быстрым шагом подошел Максимилиан и, резво взяв под руку, повел в сторону. Перед гостем он извинился, что они с супругой ненадолго покинут приятную компанию.
Эмилия поправляла цветы в вазе и заметила, как стоящая подальше от всех пара о чем-то беседовала. Барон находился к ней спиной, девушка видела только испуганное лицо баронессы. Внезапно Максимилиан крепко сжал своей ладонью руку Сары выше локтя и стал давить. Он был определенно очень недоволен и даже зол. Сара хлопала глазами так, словно летят слюни и ее грубо отсчитывают. Баронесса мельком поглядывала на сжимающую ее руку ладонь мужа и, видимо, просила отпустить. Внезапно Максимилиан тряханул супругу и только после этого убрал руку. Он резко отвернулся и отошел, а Сара, поглядывая вокруг, начала незаметно растирать место давки. Казалось, она едва сдерживает слезы.
Эмилия с самого начала не увидела между сей парой любви и тепла, а теперь убедилась. Похоже, Сара частенько раздражала мужа.
Гости прибывали, в зале стало много народу. Чернокожий слуга герцога уже увел собаку во избежание инцидентов. Каждый гость был дорого, с иголочки одет, доносились ароматы парфюмов, на дамах красовались разноцветные наряды, блестели украшения. На миледи было, пожалуй, самое шикарное ожерелье, бриллианты отсвечивали и переливались на свету огня, бросая лучики. Эмилия посмотрела на очарованную своим мужем баронессу Марджери. Она держала его под руку и не отходила ни на шаг, словно боялась, что он убежит. Рядом с ним баронесса выглядела счастливой. Или же так только казалось. А вот вкус и понимание своего стиля у баронессы отсутствовали. На ней было несуразное желтое платье, которое оттеняло ее белое лицо, притом, что глаза ярко накрашены неподходящими синими тенями, а губы темной помадой. Марджери была похожа на пугало или вовсе мертвеца, которого как попало разукрасили для похорон.
Эмилия искала глазами единственного долгожданного гостя, который обещал появиться. Когда служанка проходила мимо лорда и нескольких господ в его компании, то услышала, как Рэндольф обращается к пожилому крупному мужчине «Достопочтенный епископ». Девушка мельком взглянула и поняла, кто из присутствующих высшее духовенство. Одет епископ был, как все господа, в дорогой костюм.
Вновь приблизился Лео с новой бутылкой вина.
‒ Глянь, кто пришел… ‒ прошептал он.
Эмилию заинтриговало, кто же на этот раз. А вдруг Кристофер.
‒ Брат сэра Уинстона Тьюлиса ‒ супруга баронессы Марджери. А с ним молодая женщина ‒ его невеста, племянница епископа.
Это не особо было интересно Эмилии, девушка нехотя направила взгляд. Внезапно ее будто ударила молния. В племяннице епископа она узнала женщину с непристойной фотографии, которую нашла у Джереми.
‒ Не может быть… ‒ в ошеломлении произнесла Эмилия.
Лео же подумал о другом и добавил:
‒ Может, может… Семья сэра Уинстона породнилась с епископом, чего также хотели бы лорд и леди, ведь духовенство на самом высоком счету в Палате лордов. Леди Генриетта страстно желала, чтобы на месте брата сэра Уинстона был сэр Джереми. Она даже пыталась свести сына, повела против воли на бал, где присутствовала племянница епископа, урожденная графиня Мэри. Но, похоже, что-то не вышло, и в итоге жук-усач отбил родственницу священнослужителя… ‒ закончил юноша иронией в сторону внешнего вида брата Уинстона.
Эмилия выслушала, но всё никак не могла отойти от узнанного о племяннице епископа. Возможно, она не стала Джереми невестой, но у них есть близкие отношения, коли у него оказалась ее откровенная фотография… Наверняка она была не единственная, с кем водил шашни Джереми, ведь у него имелись и другие снимки женщин. Также Эмилия сделала вывод, что леди Генриетта пыталась перейти дорогу брату сэра Уинстона, то бишь навредить семье мужа дочери. Девушка вспомнила прошлый тайный разговор матери и дочери на крыльце. Возможно, Генриетте не по нраву, что дочь так держится за мужчину, который хотел с ней развестись. Но и развод мог ударить по репутации семьи. Повсюду держали оковы.
Неугомонная веселушка Сеси уже находилась в кругу юношей и хихикала с ними. Она велела Лео налить ей вина. Слуга засомневался, ибо она еще слишком юна для алкоголя. Но девица хотела соответствовать повзрослевшим юношам, что ее окружали. Лео взглянул на Эмилию, та отрицательно покачала головой, дав намек не наливать и увильнуть. Но Лео был простым и незамысловатым человеком, ему трудно изображать то, что он не умеет. Юноша замешкался, завертел головой в поисках родителей леди, покуда она взяла пустой бокал у одного из гостей ‒ юноши, затем выхватила бутылку у слуги и стала сама наливать. И вот тут как назло происходящее заметил Джереми. Он поспешил подойти и демонстративно пихнул ненавистного слугу в спину. Питая теперь к нему злобу за ту выходку в гостиной, Джереми заявил:
‒ Как ты посмел дать целую бутылку моей племяннице!
Ошеломленная Эмилия двинулась с места на помощь Лео, хоть и не знала, что будет делать. Но ее вдруг остановила Глэдис, настырно подавая поднос с рюмками рома.
‒ У меня уже голова разрывается. Иди скорее, отнеси вон тем господам запрошенного рома, ‒ суетливо сказала она.
Девушка непроизвольно приняла поднос, но все еще стояла на месте и наблюдала, как наглец Джереми унижает и обвиняет неповинного Лео.
‒ Когда узнают лорд и леди, то ты вылетишь отсюда. Я же обещал, что ты пожалеешь о своих угрозах, ‒ говорил на ухо юноше он.
Лео перепугался, ноги подкашивались. Благо один из гостей в кругу Сесилии махнул рукой и весело сказал:
‒ Да брось, пусть уже идет, работает.
Джереми сделал шаг от Лео, намекая пока что уйти. Униженный слуга потерянно пошагал. Нахальная Сеси обратилась к Лео словом «эй» и показала забрать бутылку. С опущенным взором он вернулся и молча взял.