Zum Hörbuch
Когда они еще были детьми у Брендона касательно Элис было лишь одно желание – чтобы она исчезла.
Он рано потерял интерес абсолютно ко всему. Учеба давалась слишком легко, так, что любые занятия с репетиторами казались до невозможности скучными. Огромное количество игрушек надоело. Ими уже давно не удивить. Да и будучи еще совсем ребенком, он перестал ими интересоваться. Они казались такими нелепыми.
Разве что когда Брендону было около пяти, его внимание привлекли электрические машинки. Но не по той причине, что ему захотелось в них играть. Он их разбирал. Смотрел, как они работают. Позже, Айрис и Генри столкнулись с проблемой. Брендон разбирал все, что было в доме. Стоило только отвернуться, как он тут же брался за телевизор, настольную лампу, розетки, кофемашину. Однажды, мальчишку ударило током и его на скорой отвезли в больницу. Для многих это стало бы уроком и полным пониманием того, что к электрическим предметам приближаться не стоит. У некоторых детей вовсе могла бы появиться травма и страх перед такими вещами, но у Брендона, наоборот, касательно них еще с крайне раннего возраста возникла одержимость. Словно вовсе болезнь. Разобрать и посмотреть. Потом опять собрать. Так, что как только его выписали из больницы, он в тот же день окончательно разобрался с датчиком охранной системы, из-за которого туда попал.
Изначально у Генри и Айрис нечто такое вызывало восхищение своим сыном. Не было сомнения в том, что Брендон являлся гением. Это так же подтвердил и Ардер, неоднократно рассматривая технику, с которой «играл» Брендон.
Но так же Генри и Айрис испытывали страх и опасение. Брендон никогда не шел на диалог. Не поддавался на внушения и всегда поступал исключительно по-своему. За ним было не уследить. Только если запереть в комнате и никуда не выпускать. Порой им приходилось именно так и поступать. Касательно него другого выбора просто не было.
Возможно это по той причине, что ему с рождения был поставлен диагноз – звериное в нем преобладало. Причем настолько сильно, что Брендона толком и человеком нельзя было считать. Перед Айрис и Генри был дикий, мрачный волчонок. Своего сына они любили, но с каждым днем все больше и больше понимали, что совершенно никаким образом не могут на него повлиять. Этого вообще никто не в состоянии сделать. Если Брендон чему-то и подчинялся, то только своим инстинктам. А мало ли на что они ему укажут.
Например, еще будучи ребенком, он четко расчерчивал границы личного пространства. Зверь в нем терпеть не мог, если кто-то подходил ближе, чем было позволено. Людей он вовсе воспринимал иначе. С пренебрежением. Если для Брендона что-то и имело значение – так это семья. Инстинктивно он воспринимал их, как свою стаю. А стая для зверя была самым важным. За нее он любому мог глотку перегрызть.
Вот только, и тут произошел сбой. Брендон почему-то терпеть не мог свою сестру. Элис.
Но никто даже малейшего понятия не имел, что с ним происходило на самом деле.
Являясь ребенком, Брендон был болен техникой, но со временем интерес стал контролируемым. Он слишком хорошо начал понимать внутренности таких предметов, чтобы они волновали его так же, как и раньше. Эта сфера тоже начала даваться слишком легко.
Если его все так же неминуемо что-то и будоражило, так это его сестра. Брендон ощущал Элис задолго до того, как она входила в комнату и с первых же мгновений это начинало раздражать.
Зверь мгновенно пробуждался. Начинал скалиться, рычать. Бросаться из стороны в сторону и выпускать когти в жажде сию секунду вырваться наружу.
Брендон реагировал на нее так, как ни на кого другого, из-за чего долго не мог понять, что с ним происходит. Этого не понимал и сам зверь. Но ранее он бушевал лишь в те мгновения, когда Брендона выводили из себя какие-нибудь другие альфы. Например, в первом классе начальной школы один его одноклассник однажды перешел границы дозволенного и решил занять место Брендона, его вещи без спроса положив на другую парту. Садясь на его стул, этот мальчишка показывал, что он тут главный и он может делать то, что захочет. Таковы законы альф, проявляющиеся еще с детства. И вот когда Брендон бил его головой об пол, а его зверь скалился и рычал, альфа вспомнил о том, как он реагировал на Элис. С ней все было иначе, но судя по всему, зверь в ней чувствовал врага.
Причем, не просто врага, а самого главного. Номер один. Ведь реагировал он на нее куда сильнее и мощнее. Однажды, когда Элис положила свою ладонь к нему на плечо, чтобы привлечь к себе внимание брата и спросить у него не поиграет ли он с ней в мяч, мальчишка ощутил, как теряет связь с реальностью и уже полностью становится животным, которое, еще немного и укусило бы ее за ладонь. Нечего прикасаться к нему.
Укусить. Взять и укусить человека. Младшую сестру. Он точно начинал терять свой рассудок из-за этой мелкой, надоедливой девчонки.
Но все же осознание всего этого выводило из себя. У альф существовала четкая иерархия и часто самые сильные видели друг в друге врагов, ведь главным должен быть только один. Но почему ему во враги номер один зверь выбрал мелкую омегу? Его сестру?
Это ломало мозг Брендона. Может он чего-то не понимал и на самом деле Элис настолько сильная, что одной рукой может разбросать нескольких альф, а его зверь это почувствовал?
Думая об этом, он из окна наблюдал за тем, как Элис бегала по саду вместе с Хорасом, а потом запуталась в собственных ногах и, упав в траву, начала плакать. Как такая нелепая омега может быть сильной?
Мрачно отведя взгляд и ладонью растрепав волосы, Брендон решил, что просто не будет обращать на нее внимания.
А Элис все время липла к нему. Дергала зверя за усы. Просила поиграть с ней, проверить правильно ли она сделала задание репетитора, подходила, чтобы просто поговорить. Каждое ее появление и зверь бушевал все сильнее и сильнее, требуя срочно что-то сделать. Что? Звериное начало твердило о том, что с врагом нужно сразиться, чтобы побежденный преклонил голову, но Брендон лучше бы себе руки поломал, чем затеял бы драку с девчонкой. Этого и зверь не хотел. Но все равно продолжал при ее виде скалиться и выпускать когти.
Элис была унижением Брендона, ведь каким никчемным он был зверем, раз у него враг девчонка?
Порой приходили мысли, что тут что-то не так. В родной крови он не мог видеть врага. Семья это его стая. Если бы такое было бы возможно, тогда почему не Расел, который по силе был сравним с Брендоном? Почему именно сестра? Может, в ней что-то скрывается, из-за чего зверь так реагировал? Не физическая сила, но все равно что-то опасное?
Вариантов было множество, но Брендон их игнорировал не желая принимать унижение в виде такого врага. И было бы лучше, если бы она вовсе исчезла, или, как минимум, больше не подходила к нему.
Он слишком сильно привык к ней. Когда год за годом ты неминуемо находишься рядом со своим триггером, так или иначе он становится твоей частью. Так и Элис уже давно въелась в Брендона.
Он привык к вечному беснованию зверя и он сросся с отсутствием спокойствия. К тому, что животное в нем постоянно выпускало когти и скалилось. Расхаживало из стороны в сторону не в состоянии ни на мгновение уснуть. Делая нечто такое его привычным, повседневным состоянием.
Это имело свои последствия. Человеческого в Брендоне и так было минимум, но постепенно эта часть альфы вовсе начала искажаться, уродоваться под воздействием животного безумия. Никто и предположить не мог, что происходило в сознании Брендона, а оно, пораженное еще в детстве во время своего становления, по истечению лет становилось по-настоящему жутким местом.
Элис являлась не решаемой проблемой, ведь, чем больше альфа пытался понять, почему его сестра вызывала в нем такую реакцию, тем больше ломался мозг. Она единственное, с чем он не мог справиться и, если касательно нее и имелся какой-то выход, то лишь перестать замечать ее существование.
Были моменты, когда обстановка становилась слишком накаленной. Словно еще немного и точно произойдет что-то плохое. Мальчишка сделает это собственными руками. В те дни альфа запретил себе даже смотреть на сестру.
Изначально Брендон считал, что, если он не будет замечать проблему в виде своей сестры, со временем зверь, возможно, забудет про нее. Не получалось. Но шли годы и альфа привык к своему триггеру. На сестру больше не обращал внимания. Считал ее лишь раздражающим фактором, который постоянно ходит где-то поблизости. Его личный, главный враг, унижающий Брендона одним своим существованием.
Слишком ко многому он привык. К внутреннему безумию, агрессии, к тому, что ему элементарно не было знакомо даже понятие спокойствия и к тому, что рядом постоянно бродила сестра, с которой альфе хотелось сделать что-то ненормальное.
Его бесило то, что Элис столько времени проводила с другими братьями и то, что она им постоянно улыбалась. Порой это раздражение было настолько сильным, что Брендон мог ударить Хораса или Лойда просто так. Лишь потому, что в тот или иной день они вовсе не отходили от Элис. Никто не понимал, от чего возникали такие его приступы агрессии, но уже тогда братья не могла возразить альфе. Лишь предполагали, что они могли сделать не так.
Все, что было доступно Брендону с Элис – это ее слезы, до которых он неминуемо доводил сестру, всякий раз, когда она рисковала подойти к нему слишком близко. Альфа не сожалел о них. В какой-то степени ему даже хотелось, чтобы она плакала сильнее и громче, ведь в такие моменты все ее эмоции принадлежали именно ему, а не Хорасу, Лойду, Дастину или Раселу. Порой, наблюдая за тем, как Элис опять в саду играла с Лойдом, Брендон хотел ударить его и отшвырнуть. Так, чтобы брат исчез, а потом, оставшись с Элис наедине, довести ее до слез. Так, чтобы ее раздирало от тех единственных эмоций, которые их связывали с Брендоном.
Но все же он запрещал себе делать это намеренно. Пока она не подходит к нему, альфа ее тоже не трогает.
Хоть и иногда хотелось настолько сильно, что все внутри сводило. В таком состоянии Брендон был особенно агрессивен. И это сказывалось. В основном для его сознания.
Если в те дни ему что-то и помогало, так это бокс, куда он ходил с раннего детства. На ринге мальчишка вымещал хотя бы часть животного безумия. Но стоило ему вернуться домой, как все начиналось по новой.
***
На тот момент Брендону было четырнадцать.
Диланы только вернулись с семейной поездки, но оказалось, что Элис и Хорас успели подцепить какой-то вирус. Ничего серьезного, но все равно их поместили в больницу для обследования.
Примерно в это время Айрис и Генри стали ругаться. Не долго. Лишь пару дней, а потом с ними начало вовсе происходить нечто непонятное. Генри был бледен и напряжен. Айрис постоянно плакала, хоть и пыталась это скрыть. Большинство считало, что у них пошел разлад в отношениях, но, как оказалось, причина была в другом.
Случайные анализы выявили то, что Элис не Дилан.
На тот момент Айрис и Генри были в сумбурном, ужасном состоянии, из-за чего не нашли в себе сил как-то скрыть это, или более правильно рассказать о подобном. Поэтому до каждого эта информация дошла хоть и в один день, но в разное время. В их особняке еще никогда не происходило того, что было в те часы.
Брендон узнал это от Дастина. Брат сам вошел в его спальню. Чуть ли не впервые без стука. Сел на край кровати и произнес:
– Прикинь, Элис нам не родная сестра, – Дастин выглядел взбудораженным. Напряженным.
– Ты головой ударился? – без особого интереса спросил Брендон. Его больше интересовала трансляция чемпиона мира по боксу, которую он смотрел на телефоне. Можно было пойти в гостиную. Там плазма на половину стены, но альфе было лень.
– Я серьезно, Брен. Сам в шоке, но об этом уже все говорят. И родители подтвердили. Прикинь, Элис в роддоме перепутали с нашей настоящей сестрой и сейчас родители ее ищут.
– Свали с моей комнаты, – мрачно ответил альфа. Его не волновало какого черта его брат нес такой бред. Он его просто выставил из спальни и продолжил смотреть бой. После того, как трансляция закончилась, альфа вышел из комнаты и лениво пошел на кухню. Смотря на суматоху, которая несмотря на позднее время творилась в доме, свел брови на переносице.
В этот момент в гостиной Генри разговаривал с Хорасом и Лойдом. Брендон, оказавшись там, как раз услышал слова отца о том, что он подтверждал – Элис не Дилан.
Изначально все это казалось идиотским розыгрышем. Тем, что никак не укладывалось в сознании. Скорее ломало его. Но последовали долгие разговоры. Объяснения. Подтверждения.
Только понимания не было.
Четырнадцать лет. Брендон уже являлся практически взрослым альфой со своими убеждениями и твердо въевшимся отношением к Элис. Она раздражала, злила, выводила из себя, но он с детства считал ее сестрой и так просто принять, что это не так, он не мог. Никак.
В этот день он видел Элис. Она выглядела бледной и растерянной. Казалось, что у нее даже ладони дрожали и девчонка была на грани того, чтобы расплакаться, а Брендону впервые не хотелось видеть ее слезы.
Элис пыталась подойти к Дастину, Хорасу и Лойду. Обычно, она именно с ними больше всего ладила. Дружила. Бывало именно с этими братьями проводила целые дни и создавалось ощущение, что в этот момент, как никогда раньше, она искала хотя бы простого разговора с ними. В какой-то степени альфе казалось, что Элис жизненно необходимо было, чтобы хоть кто-то ее обнял.
Но Дастин, Хорас и Лойд уходили от нее. Во многом потому, что при Элис они не могли в полной мере обсудить эту новость.
В итоге, немного позже Брендон увидел Элис в круглой гостиной. Она сидела на дальнем диване. Практически в углу. Притянув к себе ноги и обняв их. Уткнувшись лбом в колени, девчонка плакала. Почувствовав, что кто-то вошел, она подняла голову, а увидев Брендона, вздрогнула.
У них было негласное правило – в одной комнате они никогда не находились. Только, если это было неизбежно. Иначе Брендон неминуемо делал с Элис то, из-за чего она начинала рыдать.
В обычном случае, или Элис или Брендону следовало уйти. Скорее – альфе, так как он вошел сюда после нее и особой нужды в нахождении в круглой гостиной у него не имелось. Более того, ему тут нечего делать. Но он сел в кресло и включил телевизор. Там шла какая-то до идиотизма глупая передача, но альфа почему-то сделал вид, что она его заинтересовала.
Некоторое время Элис, замерев, испуганно смотрела на Брендона. Словно ожидая, что он вот-вот сделает ей больно. Так ведь всегда было. А сейчас она наиболее уязвима. Но альфа на нее даже не смотрел. Наверное, впервые за всю жизнь они вот так просто находились в одной комнате.
Кажется, девчонка перестала плакать, но тихонько сидела. Создавалось ощущение, что не шевелилась и даже не дышала, а Брендон не мог понять, почему до сих пор не ушел. Почему вообще пришел сюда?
Он вообще многого не мог осознать. Например, того, что теперь думал про Элис.
Для таких мыслей было слишком рано. Не прошло и нескольких часов с тех пор, как ему стала известна эта новость, но уже тогда Брендон понял, что для него ничего не меняется. Элис его сестра. Раздражающая и злящая, но все равно сестра.
***
Наступил день, когда в особняк Диланов впервые вошла Алес и при встрече с ней, Брендон наконец-то понял, какие инстинкты должна вызывать сестра. Ее хотелось оберегать и защищать, ведь для зверя нет ничего важнее омеги-сестры. Хрупкой, нежной. Родной по крови.
Они только встретились. Успели лишь посмотреть друг на друга. Не произнесли ни слова, а Брендон уже ощущал, как на него цепями накладываются инстинкты оберегать эту девчонку. Возможно, и она в нем что-то почувствовала. Кровная связь у омег и альф была слишком сильной.
Наверное, именно поэтому Алес тут же была принята в стаю Диланом. За считанные мгновения. Так, словно ей всегда тут было место.
Но в тот момент, когда ее обступили все Диланы, Брендон почему-то отошел, а потом направился ходить по дому. Он не понимал, почему делал это, но создавалось ощущение, что что-то искал. Одержимо. Так, словно ему стало резко чего-то не хватать. Без этого даже дышать стало трудно.
А потом, остановившись рядом со спальней Элис, понял, что сегодня почти весь день ее не видел. Кажется, она выходила, когда Алес только привезли, а потом исчезла. Куда?
Отходя от ее спальни, Брендон пошел оратно к Алес. Мало ли куда Элис могла деться. Может, просто не захотела видеться с сестрой.
Но на следующий день ее не было на завтраке, а потом и на обеде.
В особняке Диланов Алес мгновенно стала центром внимания. Айрис без перестану обнимала ее и Генри ради дочери отменил все дела на ближайшие две недели, несмотря на то, что обычно день и ночь проводил на работе. Братья помогали ей осваиваться и с первых же мгновений Алес пытались дать все и даже больше. Лучшую комнату, множество одежды и игрушек. Чтобы хоть как-то искупить те десять лет, которые они не были рядом с ней.
В этой суматохе, казалось, никто так и не заметил того, что Элис в последнее время не было видно, но когда она не появилась и на ужине, Брендон спросил, куда она делась.
В этот момент Алес как раз рассказывала о том, что она увлекалась рисованием, но вопрос Брендона создал ту тишину, во время которой многие оглянулись, только сейчас понимая, что Элис и правда не было за столом.
– Я как раз хотела поговорить с вами об этом, – Айрис взяла в ладонь бокал с вином и взболтнула алую жидкость. Она опустила взгляд, но в голубых глазах все равно была прекрасно видна грусть и даже боль. – Элис отправилась в свою родную семью. Вчера ее забрали.
Реакцией на эти слова была тишина. За последнее время было слишком много неожиданных, сокрушающих новостей. Эту можно было легко вносить в список. Атмосфера рухнувшая на обеденный зал твердило об одном – из-за появления Алес, про Элис забыли, но понимание того, что она покинула семью Диланов, так просто не далось.
Эмоции Брендона были куда мощнее. Его будто бы изо всех сил ударило под дых. Так, как ни в одном бою проведенном на ринге даже с самыми сильными соперниками. Перед глазами потемнело и некоторое время он не мог сделать ни вдоха.
– Когда за ней приехали? – спросил Расел, доставая из уха наушник. Он даже за ужином слушал лекции. Уже скоро собирался поступать в университет.
– Вчера днем, пока вы были в игровой комнате, – Айрис поднесла к губам бокал и сделала несколько глотков.
– А кто ее родная семья? – спросил Хорас.
– Они обычные люди. То есть, не из нашего окружения, но вполне себе приятная и вежливая супружеская пара.
– Элис будет к нам приезжать? – Расел положил телефон на стол и поставил лекцию на паузу.
– Я не знаю, – Айрис качнула головой. – Ее родная семья живет в другом городе. В ближайшее время мы точно ее не увидим, так как Элис потребуется время на адаптацию, но позже вполне возможно. Во всяком случае, я на это надеюсь.
– Она уехала и даже не попрощалась? – Брендон не замечал того, с какой силой сжимал вилку, а она уже погнулась.
– Элис была растеряна. А еще она была рада видеть своих настоящих родителей, поэтому не стоит ее винить, – Айрис опустила взгляд и посмотрела на свою тарелку.
Но все же Брендон ее винил. Прожить десять лет в семье. Считаться кровной ее частью. Дочерью и сестрой. Неотъемлемым элементом стаи, а потом взять и уехать даже не посчитав нужным сказать «пока». Словно вовсе убежать отсюда так ни разу и не оглянувшись. Насколько легко она их променяла. Будто они для нее вообще ничего не значили и никогда не были важны.
Разве она не подумала про Айрис и Генри, для которых Элис десять лет являлась дочерью? Конечно, с ними она, хотя бы, судя по всему, попрощалась, но судя по боли в глазах Айрис ей это легко не далось. А как остальные братья? Нельзя было потратить десять минут для того, чтобы сказать, что она покидает семью и уезжает?
Продолжалось обсуждение отъезда Элис, но Брендон отбросив погнутую вилку, встал из-за стола и ушел.
В этот момент он понимал, что раньше он Элис не ненавидел. Все-таки, его зверь рядом с ней бесновался, но никогда не испытывал того, что в это мгновение.
Именно сейчас Брендон по-настоящему ее терпеть не мог.
После ужина все Диланы собрались в гостиной. Обсуждали предстоящую семейную поездку, в которой впервые в их составе будет Алес.
Брендон к ним не присоединился. Он так и не включив свет, сидел в спальне Элис на ее кровати. Но даже несмотря на мрак, он видел очертания предметов. Шкаф был открыт, значит, девчонка кое-какие вещи забрала с собой. Но на столе стояла шкатулка, которую ей подарил Хорас. На кровати лежало несколько медведей, которые Элис некогда принес Дастин. Книги, купленные для нее Раселом и браслеты – подарок от Лойда на ее последний день рождения.
Все это она оставила тут, как и другие вещи, которые Элис связывали с Диланами. Ей было настолько сложно их забрать? Было бы хуже, только если бы она взяла и при всех выбросила все это в мусорный бак. Хотя ее отъезд примерно чем-то таким и является.
Закрывая глаза, альфа спиной опустился на ее кровать. Слишком мягкая. С кружевным покрывалом. Еще и рядом лежала целая гора плюшевых медведей. Само нутро Брендона отторгало нахождение в таком до идиотизма девчачьем месте, но некоторое время он даже не шевелился. Почти не дышал. Пытался успокоиться.
Может, он преувеличивал и уже скоро Элис приедет. Чтобы нормально поговорить и, как минимум, забрать все эти вещи.
Ему не нравился вообще сам факт того, что Элис решила покинуть их семью. Даже, если за ней приехали биологические родители. Разве она все эти годы не была частью Диланов?
Но Брендон желал, чтобы она хотя бы нормально объяснилась. Поэтому ждал ее появления. На это он мысленно дал девчонке месяц.
***
Следующий месяц прошел слишком быстро и в тот же момент он тянулся невыносимо медленно. Элис так и не объявилась. Естественно, все ее действия теперь зависели от ее биологических родителей. То есть, без их сопровождения девчонка не имела возможности никуда поехать, но хотя бы позвонить Элис могла. Время от времени Брендон спрашивал об этом у Айрис. Не звонила ли Элис? Не хочет ли она приехать? Может, это ее биологические родители не отпускают дочь и ей у них вообще некомфортно?
– Я звонила им пару дней назад. У них все хорошо. Элис к нам пока что не собирается. Она обустраивается на новом месте и заводит там друзей. Ее же отдали в новую школу, – Айрис, говоря это, опять опустила голову и зверь внутри Брендона ощутил боль, скользнувшую в голосе матери.
Значит, отъезд Элис ей легко не дался. Она практически лишилась дочери, которая так просто уехала и, судя по всему, выходить на связь не спешила. Пусть, как оказалось, Элис и не являлась Айрис родной, но ведь она десять лет воспитывала ее. Растила. Любила.
Время от времени Брендон спрашивал у Айрис про Элис, пока мама попросила его этого не делать.
– Если у меня будут новости про Элис, я обязательно расскажу про них. Пока что она занята своей новой жизнью. Ты должен понять, что Элис сейчас не до нас. Лучше удели время своей сестре. Она хочет пойти в парк и покататься там на роликах, но, естественно, я одну ее не отпущу. Сопроводи ее вместе с Хорасом и Раселом. Дастин и Лойд наказаны за то, что они подрались.
С Алес Брендон достаточно быстро нашел общий язык. Еще с первой их встречи. Во многом именно благодаря родной крови, которую альфа ощутил в ней, понимая, что эту омегу он будет защищать и оберегать. И они действительно вместе проводили достаточно много времени. Порой даже лишь они вдвоем. Без других братьев. Почему-то Алес чуть что в первую очередь бежала именно к Брендону. Часто заходила в его комнату и сидела у брата пока он занимался теми или иными делами. Во время этого они могли разговаривать. Алес часто рассказывала про детдом и про то, что наконец-то рада оказаться в семье.
Она не являлась тихой, замкнутой девчонкой. Наоборот, в доме Диланов Алес обосновалась сразу же. Если ей что-то требовалось, она не стеснялась об этом сказать. Например, если Алес хотела планшет самой последней модели, она просто прямо говорила об этом и его в этот же день для нее покупали.
Диланы не считали подобное плохим. Наоборот, все это и так по праву принадлежало Алес. В отличие от Элис, которая так просто взяла и убежала из семьи, при этом обрубив любое общение.
Алес баловали еще больше. Словно извиняясь перед ней за то, что все это время уделяли внимание не той сестре. Она становилась по-настоящему золотой девчонкой.
А Брендону было по-настоящему паршиво. Не из-за Алес. Свою родную, только появившуюся сестру он обожал. Оберегал хрупкую омегу. Зверь в ней признал часть стаи. При чем самую слабую. Ту, которую следовало особенно тщательно защищать. Заботиться о ней. Тем более, Алес сама этого просила.
Такое состояние Брендона было из-за Элис и началось оно с тех пор, как она уехала. Изначально он не понимал, что с ним происходило. Он даже не отдавал отчет своим действиям, но порой ловил себя на том, что часами ходил по особняку. Бездумно, но словно пытаясь кого-то найти. Каждый раз останавливаясь рядом со спальней Элис. Долго смотря на нее, а потом, еле борясь с желанием зайти внутрь, шел дальше.
Иногда ему казалось, что он просто не может привыкнуть к тому, что ее больше нет в этом доме. Еще альфа был зол и считал Элис. Настолько сильно, что порой свое беснование списывал именно на это.
Но с каждым днем ему становилось все хуже и хуже. Так, словно он начинал задыхаться. Со временем осознал, что садится на те места, на которых раньше сидела Элис. А потом, прежде чем осознал, что творит, по вечерам стал заходить в ее спальню.
Его раздражала эта комната. Слишком розовая. Чрезмерно девчачья. С целой горой медведей и нарисованными цветами на стене.
Пожалуй, это было самое последнее место, где он хотел бы проводить время, но порой, будучи за пределами этой спальни, Брендон ощущал себя так, словно еще немного и он свихнется. А еще ему воздуха не хватало. Дышать было физически невозможно. Иногда он даже не понимал, как доходил сюда. Падал на кровать. Закрывал глаза. Окунался в собственное безумие, ощущая как не сразу, но хотя бы постепенно ему становится лучше.
Со временем, он стал оставаться в этой комнате до утра. Лежал в куче чертовых медведей и думал о том, как он все это ненавидит. Как его бесила эта спальня и сама Элис.
А потом он не выдержал и первым написал ей.
Было уже поздно и альфа опять находился в ее комнате. Думал о том, как сильно его раздражали эти медведи, но, как и в предыдущие разы, он их не трогал. Лег на кровать с этим безобразным кружевным покрывалом и зашел на страницу Элис в социальной сети. Ее ей еще пару лет назад помог завести Хорас.
На этой странице было множество фотографий. В основном Элис на них была с Дастином, Лойдом и Хорасом. Но с тех пор, как она уехала, не появилось ни одной новой публикации. Хотя, время от времени она на свою страницу заходила. Брендон знал об этом, так как каждую чертову ночь заходил к ней и видел значки «Была в сети полчаса назад» «…час назад» «…три часа назад».
Но сейчас было написано, что Элис онлайн.
Альфа убеждал себя, что ему не стоит писать Элис. В конце концов, их отношения всегда были ужасными и уж он последний, кому с ней следовало соприкасаться, но все же он написал:
«Ты так и не собираешься приехать к нам? Или пригласить в гости? Может, ты вовсе не хочешь нас видеть?»
Элис прочитала сообщение. Практически сразу, но ответила только через полчаса:
«Пожалуйста, больше не пиши мне»
Брендон только успел прочитать сообщение, как страница Элис тут же была удалена. Она ее уничтожила. Единственную возможность связаться с ней.
Брендон плохо понимал, что с ним происходило в это мгновение. Он хотел разбить свой собственный телефон, а потом к чертям разгромить всю комнату Элис. Порвать всех ее гребанных медведей.
Но прежде чем это произошло, он вышел из спальни Элис, поклявшись, что это был последний раз, когда он заходил сюда.
***
Следующим утром в коридоре рядом с обеденным залом Брендон увидел своих братьев. Они обсуждали страничку Элис. Оказалось, что Хорас тоже писал ей. Примерно месяц назад, но ответила Элис только вчера и написала она ему примерно тоже самое, что и Брендону. После чего он увидел удаленную страницу.
Это уже было слишком. Если у Элис с Брендоном были ужасные отношения, то обращаясь так с Хорасом, она перешла все грани.
– Короче, пошла она к черту, – сказал Хорас. – Если ей так сильно нравится в новой семье, значит пусть там и сидит. К нам больше не лезет.
Это поддержали и остальные. Даже Алес:
– Я хотела познакомиться с ней, но учитывая то, как она с вами обошлась, уже теперь не особо и хочу.
Брендон ничего не говорил, но его отношение к Элис стало даже хуже, чем у братьев. Он мог время от времени их бить, но они являлись его семьей, а Элис той, которая взяла и послала их к черту. Значит, пусть сидит в своей новой семье и не попадается им на глаза.
***
Прошло еще несколько месяцев. Состояние Брендона не улучшилось. Оно стало лишь хуже. Но он привык и к этому.
Иногда создавалось ощущение, что про Элис больше не вспоминали в этом доме. Словно ее тут никогда и не было, а Брендон думал про нее каждый чертов день. Хотя бы потому, что постоянно проходил мимо ее комнаты, но, как и поклялся себе, в нее больше не заходил.
Прошел год. Алес стала полноценным членом семьи. Любимой, обожаемой дочерью и сестрой. Если Хорас, Дастин или Лойд вспоминали про Элис, то лишь с пренебрежением. Иногда смеялись над некоторыми ее повадками. Брендон в них не видел ничего плохого, но братьев не останавливал. Позволял им говорить про Элис все, что им захочется.
Ужин практически подходил к концу, когда в обеденный зал вошел Расел.
– Ты опять опоздал, – хмуро сказала Айрис. – Я понимаю, что курсы у тебя заканчиваются поздно, но сегодня ты слишком задержался.
У Диланов было правило – на ужине должны присутствовать все. После него они могли дальше идти по своим делам, но пока что это касалось лишь Расела, Хораса и Брендона. Лойд и Дастин могли покидать дом в темное время суток лишь в присутствии своих старших братьев. И только до определенных часов.
– Моему знакомому стало плохо. Пришлось отвозить его в больницу, – сказал Расел, расстегивая пальто.
– Ему стало лучше? – встревожено спросила Айрис.
– Да, – Расел посмотрел на мать. – Я в больнице Элис увидел. Она была избита.
В обеденном зале возникла тишина. Айрис побледнела, а Брендон, сведя брови, посмотрел на брата.
– Ты уверен, что это была она? – спросил он. – Элис живет в другом городе.