Zum Hörbuch
Я не знала почему, но по коже пробежался холодок и сейчас, рядом со Стасом, я ощутила тревожность, словно на интуитивном уровне уловила опасность.
– Не поверишь, но я с трудом нашла твою комнату. В этом доме можно заблудиться, – глупыми фразами я попыталась разрядить обстановку, но никакого ответа на мои слова не последовало. Казалось, что Чернову вообще стало плевать на то, что, оказывается, я умела говорить. Его интересовало другое.
Каким-то ненормальным, особенно опасным взглядом Стас оглядел меня сверху-вниз. Его черные, сейчас жутковатые, глаза, уделили внимание моим чуть приоткрытым губам, через которые вырывалось рванное, тревожное дыхание.
– Неплохо, – Чернов немного наклонил голову в бок, видимо, для более лучшего ракурса на мои обнаженные ноги и в особенности бедра. Я запоздало посмотрела туда же и увидела, насколько высоко задралась футболка и продемонстрировала мою интимную стрижку между ног. Я тут же резким движением опустила футболку ниже на бедра.
– Хватит прожигать меня взглядом, – я едва в голос не застонала от досады. На меня явно наслали проклятие или порчу на мою девственность. – Ты и так сегодня уже все увидел.
– Если уже раздразнила аппетит, не давай заднюю, – на его губах возникла нахальная ухмылка, в глазах полыхнул эгоизм и безразличие к моей просьбе. – Хотя, да, ты права. Какой смысл в том, чтобы просто смотреть?
– Стас, ты же говорил, что сегодня меня не тронешь.
– А я не буду трогать. Просто возьму, трахну и все.
После последних слов Стаса, я резко встала с пола, не желая, чтобы Чернов и дальше подавлял своим ростом и мощью. Тем самым я постаралась хоть немного оказаться повыше, пусть я ему и в полный рост доставала лишь до плеча.
– Стас, прекрати. Как ты вообще такое можешь говорить? – я возмутилась. У нас же все только начало налаживаться и мы вроде нашли общий язык.
– А ты о чем думала, когда на голое тело одевала мою футболку, а потом еще и в такой позе встречала меня из душа? – Стас оскалился, делая шаг в мою сторону. – Для меня это приглашение и отказываться от него я не собираюсь. Поэтому, Ника, забудь о том, что я говорил раньше.
– Я искала свою сережку, которая закатилась под кровать, – попыталась я оправдать свою недавнюю позу, но увидев, что Стасу любые мои оправдания были безразличны, просто шумно выдохнула, решив, что пора уносить отсюда ноги. – Стас, я, пожалуй, пойду переоденусь в свои вещи.
Меня даже не волновало то, что мое платье еще не постиралось. Важной была лишь возможность уйти, но Чернов не дал мне этого сделать.
– Потом переоденешься, – Стас обхватил массивными пальцами мое запястье и со всей силы дернул на себя. – Я еще не разрешал тебе уходить.
С легким вскриком я упала на лопатки, но благо водный матрас амортизировал падение, и я отделалась лишь временной потерей дыхания и испугом. Помнится, сколько раз Стас подшучивал надо мной в университете и хвалился водным матрасом, на котором очень чувственно заниматься любовью. В подобные моменты я легонько стучала его по плечу и просила не говорить пошлости. Стас на мои просьбы лишь смеялся.
А сейчас его желания очень быстро осуществлялись…
– Стас? – спросила с тревогой.
На мой зов он не откликнулся, навалился сверху всем телом, локти поставил по обе стороны от моего лица, колено просунул между моих ног и развел их на максиму, а коленной чашечкой надавил на мое самое интимное место.
– Хватит болтать, – голос хриплый. Практически неузнаваемый. – Не люблю попусту болтать. Я тащусь от тебя, а ты от меня. Это всё, что нам требуется знать.
После сказанных слов он поцеловал или скорее набросил на мои губы. По очереди каждую из них поддел и попробовал языком. Я протестующе замычала и попыталась отстраниться, ладони прислонив к его влажной после душа груди, но Стас только на секунду оторвался от поцелуя. Посмотрел на меня с долей пренебрежения, словно я мешалась под ногами и, соединив мои запястья одной рукой, завел мне за голову.
Мои мычания и попытки вырваться его мало интересовали. Чернов все так же был груб и своими прикосновениями причинял боль, но в тот же момент делал так, что мои попытки вырваться становились все слабее. Эгоистичный придурок. Знала, что он опытный в постели, но даже не предполагала, что Стас может делать нечто такое, из-за чего даже мое желание убежать из комнаты практически улетучилось. Где же моя сила воли?
– Молодец. Хорошая девочка, – а Стасу, наоборот, нравилось то, как я начинала выгибаться в его руках.
Футболка была вскоре снята через голову, после чего я оказалась полностью обнаженная под внимательным взглядом Стаса. Он намеренно оторвался от поцелуев, чтобы повнимательнее разглядеть мое тело: родинки или волоски. И, конечно, не забыл пальцем провести по коже от плеча до локтя, а в завершении поиграться с затвердевшим соском и вновь наброситься на мои губы. Я не узнавала Стаса, он с каждой секундой распалялся все сильнее: дыхание его становилось жарче; рука жестче сдавливала запястья, плененные над головой; а член до боли упирался в лобок.
В какой-то момент Стас провел пальцами между моими широко расставленными ногами. На протяжении всего времени коленом он так не позволил их сдвинуть и воспротивиться вторжению.
– Мокрая… Ника, – он с жаром шептал возле шеи, иногда прикусывая зубами кожу, иногда просто проводя языком по отчаянно пульсирующей жиле. Стас явно оттягивал момент, когда возьмет и наслаждался моим бешенным пульсом, учащенным от адреналина.
Вскоре его пальцы перестали играть с плотью между ног, а вместо этого я ощутила тяжесть на бедрах и в особенно сдавило дыхание едва почувствовала давление возле входа в самое интимное место. Непонятная тяжесть. Головка члена сильно давила и почти уже оказалась во мне.
– Боже, нет Стас… – я дернулась под ним, увела бедра, как можно дальше.
Не то, чтобы мне не нравилась напористость Стаса и его отчаянное возбуждение рядом со мной, но может я принадлежала к той вредной категории девушек, которые любили подержать парня немного в подвешенном состоянии и подразнить его аппетит, поэтому не хотела сейчас переходить черту.
В тот же момент я услышала разговор за дверью и точно определила знакомый голос:
– Да! Недавно приехал. Вымок, как сука… Да. Просто ужасная погода. Ливень обещали на всю ночь.
Я вертелась под телом Стаса и пыталась соскочить с головки члена и не дать ей попасть в меня, на что парень предпочитал не слушать и не понимать моих действий, а занимался поцелуями моей шеи и ключицы.
– Стас, закрой, пожалуйста, дверь, там придурок Кирилл. Не хочу, чтобы он нас видел!
– Что? – тихо выдохнул мне в шею и больно закусил мочку уха. Уверенна, позднее на ней останутся следы зубов. Стас, словно пьяный от сексуальных игр, не понимал моих слов, но я очень хотела его отрезвить.
Мой план был прост – отвлечь Стаса от секса хотя бы напоминанием о Кирилле. Может запал уйдет, а я тем временем договорюсь, как уже заговорила зубы в душе.
– Закрой, пожалуйста, дверь. Она раскрыта и твой идиот-братик может нас увидеть. Я очень стесняюсь и не хочу, чтобы он видел меня голой.
Я уловила, как в глазах Стаса что-то промелькнуло, но он все же отстранился от меня.
– Да, конечно, нельзя чтобы Кирилл видел тебя голой, – сказал он, направляясь к двери, которую уже вскоре с тихим щелчком закрыл.
По какой-то причине Стас пошел не ко мне, а к письменному столу. Сразу я этому удивилась, но потом все же облегченно вздохнула. Хотя меня все же насторожило резко изменившееся поведение парня.
– Стас? – позвала, заметив, что Стас взял телефона и начал водить пальцем по экрану. Удивительно, что не отвечал на вопросы, но пусть так. Хотя бы отвлекся от секса. Я уже потянулась за футболкой, которая валялась на полу, но услышала:
– Стой, Ника, не скрывайся от меня. Обнаженная ты гораздо красивее, чем в одежде, – я не дотянулась до футболки и обратно поднялась, по-прежнему заняв позу – лежа на одном боку.
Стас держал телефон перед лицом и создавалось впечатление, что пишет срочное смс.
– Кто-то звонит? Или написал? – поинтересовалась, а сама вдруг почувствовала легкий озноб, какое-то неприятное чувство или интуиция подсказали – камера телефона направлена строго в мою сторону. В ту же секунду я резво наклонилась за футболкой и как можно быстрее прикрылась ею.
– Стас, что происходит? – вновь спросила, когда не выдержала жуткой, напряженной тишины. Но вместо требуемого ответа экран телефона медленно развернулся в мою сторону и явно продемонстрировал снятый кадр, но с подобного расстояния я не смогла рассмотреть изображение. После Стас приподнял уголок губ в ухмылке, и я поняла, что здесь творится какая-то чертовщина.
– Стас, – я опять позвала, ведь нуждалась в ответах на свои вопросы.
Почему он сфотографировал меня? Почему молчал и стал вдруг холодным? Чужим существом?
Как же мне не нравилась эта тишина. И обстановка тоже казалась неприятной. Нагнетенной и тяжелой.
– Ты меня слышишь? – спросила уже более громко, начиная раздражаться из-за его молчания.
Сейчас, будучи обнаженной, я почувствовала себя неуютно рядом со Стасом, поэтому настойчиво пыталась получше прикрыться футболкой. Сам же Чернов, по-прежнему обнаженный, явного дискомфорта не чувствовал. Он небрежно положил свой телефон на край стола, постучал по нему пальцами барабанную дробь или на что это было похоже, а потом пошел к подоконнику. Открыл окно и подкурил сигарету. Запаха дыма я в комнате ранее не почувствовала, значит, делал он это не часто.
– Слышу, – наконец-то ответил Чернов, выдыхая из губ рванное облако дыма. Так буднично прозвучали слова и со скукой в голосе, будто для него это привычно – фотографировать девушек. Он вновь сделал затяжку, а убирая сигарету от губ, уточнил: – Только я не Стас.
– Что? – более развернутого вопроса я сформулировать не смогла.
Нахмурилась, сжала губы в одну тонкую линию и непонимающе посмотрела на Стаса. В голове начала зарождаться догадка, но я ее отвергала, считая, что она невозможна. Поэтому предпочла посчитать все это идиотской шуткой Стаса. Совсем не смешной шуткой.
– Стас, ты придурок. И, знай, шутки у тебя так себе, – зашипела, продолжая кутаться в футболку, но Чернов мои слова проигнорировал, будто и вовсе их не услышал.
– Что же ты, шалава, своего парня от его брата отличить не смогла? Это у тебя любовь такая? – слова резанули слух. Парень оскалился и немного повернул голову, чтобы выдохнуть дым в окно. Влажные пряди волос от ветра растрепались и упали на лицо. В тот же момент грянул гром и его раскаты на время оглушили и заставили затихнуть.
Вспышка молнии осветила силуэт собеседника в ауре дыма. И эта картина показалось настолько опасной, что я испытала неприятный холод по телу.
– Стас…
– Я сказал, что не Стас, – в жестах парня промелькнуло раздражение. Резкость.
– Кирилл только что шел в коридоре. Я слышала его голос.
– Это был Стас. Ты даже голоса наши не различаешь. И, кстати, это моя спальня, – Чернов ухмыльнулся окну, делая еще одну глубокую затяжку всей грудью. – Я вернулся домой только двадцать минут назад. Стас предупредил, что ты здесь, но я не думал, что слово «здесь» – означает «Обнаженная. Раком. И в моей комнате».
– На кровати Стаса водяной матрас! – я попыталась поставить слова Кирилла под сомнение, но он лишь ухмыльнулся, после чего сказал:
– Ну и что? Как видишь, такой же матрас и на моей кровати, – Кирилл наклонил голову набок, и, сжимая сигарету между пальцев, поинтересовался: – Что успела натрахаться со Стасиком на его водном матрасе?
Мне уже было трудно даже дышать от нахлынувших гнева, недоумения и злости.
В это же время, держа футболку возле груди, я почувствовала насколько она ядовитая, должно быть насквозь пропиталась запахом Кирилла, и я теперь вся в его запахе и в его слюнях после поцелуев.
Я каждым сантиметром тела почувствовала оставшееся ощущение от прикосновения его языка к моему телу, а при воспоминании, как он трогал между ног, хотелось рвануть прочь отсюда и помыться. Прямо сейчас смыть его поцелуи мочалкой и мылом.
– Может ты комнаты не перепутала? Что же ты хотела, встав раком передо мной? Узнать у кого из братьев член больше? У нас даже ладони разные, не то что размер ног.
– У тебя точно не все в порядке с головой, – зло зашипела. Я чувствовала себя дурой из-за того, что перепутала их комнаты, но это все равно не оправдывало поведения Кирилла. – Ты вообще знаешь, что такое родственные связи? Или для тебя нормально набрасываться на девушку своего брата?
Я не выдержала. Взяла в руку первое, что попалось и, сожалея, что это лишь подушка, а не что-нибудь потяжелее, со всей силы кинула ею в плечо парню, который даже не дрогнул от удара, лишь поглядел на то как та упала рядом с ним на пол, и улыбнулся стеклу, а потом выкинул окурок за окно, где бушевала гроза.
– Не девушка, а временная давалка, – поправил мою фразу Кирилл.
– С чего ты решил, что имеешь право делать обо мне такие выводы? – я ощутила, как горло сдавило от возмущения и ярости. – Ты меня не знаешь!
– Я тебя не знаю? – Кирилл оскалился. – Нет, Ника, тебя я знаю очень хорошо и прекрасно осведомлен о твоих повадках. Ты же даешь только тем, у кого кошелек потолще.
– Да? И откуда такие познания? Твой больной мозг тебе их приподнес? – еще немного и я бы накинулась на Кирилла. Понимала, что ничего ему не смогу сделать, но так хотелось хоть разок ударить по его надменной роже. К счастью, сделав несколько глубоких вдохов, я поняла, что не хочу продолжать этот разговор.
Я успела только вскочить с кровати и надеть футболку на голое тело, когда мужская рука толкнула меня обратно на кровать. В момент толчка я сильно зажмурилась, а открыла глаза, когда уже спиной лежала на матрасе. Руки оказались распластаны по бокам, а футболка вновь неприлично задралась, обнажая бедра.
В глазах Кирилла полыхнуло нечто страшное и бесноватое, поэтому, опасаясь психологического состояния Чернова старшего, я не шевелилась некоторое время. Мне показалось, что он вот-вот сорвется.
– Вот так-то лучше. Разве я разрешал вставать? Правильно. Твое дело лежать и молчать.
– Отпусти, – я все же завозилась в надежде выбраться. – Я буду кричать!
– Кричи. Мне все равно, – Кирилл своим весом придавил меня к матрасу. – Хотя, помнится, я когда-то кончал только от одного твоего вида и мне жуть, как хотелось, чтобы ты кричала подо мной. А потом я узнал, что ты трахалась с папиком за деньги.
– О чем ты говоришь? – я зашипела и попыталась лбом ударить Чернову в нос, но он отстранился. – Ты, придурок, перепутал меня с кем-то!
– Нет, Ника, тебя я ни с кем и никогда не перепутаю, – прошептал Кирилл мне на ухо и его слова показались мне проклятием. – Я тебя помню несмотря на то, что прошло уже три года. Но ты, видимо, забыла обо мне, – при последних словах в голосе парня проскользнула звиринная ярость.
– Кирилл, отвали! – сказала уже более громко.
У меня уже запястья начали невыносимо болеть от того, с какой силой их сжимал Чернов. Еще немного и он сломал бы мне кости.
– Знаешь, что я захотел сделать, когда узнал про тебя и того старика? – шепот Кирилла показался зловещим. – Мне захотелось убить его, а потом взяться за тебя. Но, нет, ты куда-то исчезла, а теперь я вижу, что ты с моим братом. Блядский подарок судьбы.
– Стас! – я все же закричала, пытаясь позвать на помощь своего парня. Разговаривать с Кириллом было бесполезно.
– Стыдно, Ника. В постели со мной кричишь имя другого парня, – Кирилл озвучил едкие слова, после чего наклонился и прошептал уже более угрожающе: – Только попробуй убежать. Мы с тобой еще не договорили.
Близнец Стаса встал с кровати и раскованно прошел к шкафу. Я села на кровати и кинула взгляд в сторону двери. Если бы она не находилась рядом со шкафом, я бы уже побежала к двери, но понимала, что Кирилл словит меня прежде чем я смогу выбежать в коридор. Поэтому выжидала первого подходящего момента.
Чернов вытащил из шкафа спортивные просторные шорты и надел. После этого потянулся к столу и отодвинул верхний ящик, откуда вынул что-то блестящее. Большое.
В полумраке комнаты блеск сильно привлек мое внимание и подсказал, что это должно быть модный и дорогой аксессуар.
Блестящие и тяжелые на вид наручные часы, должно быть из дорого металла, проскользнули по костяшкам его руки, после чего парень щелкнул застежкой на часах.
Именно этот щелк всколыхнул сознание и разделили мысли на до и после.
Я знала эти наручные часы и, наверное, на всю жизнь запомнила, как они выглядели. Очень редкие и необычные. И, естественно, я знала человека, которому они принадлежали. Он был моим ночным кошмаром, о котором я уже успела позабыть и, который я надеялась больше никогда не встретить. Как? Как я могла не узнать его в Кирилле? Внешность совершенно другая. Он очень изменился, но, зато, теперь все слова, которые ранее говорил Кирилл, в моей голове приобретали смысл и значение.
Да, я тоже помнила то, что происходило три года назад. Правда, хотела об этом забыть.
Я еще раз посмотрела на часы. Всё перестало существовать. Исчезли комната и стены.
Я вспомнила, как…
«Кричала: «Остановись!», но парень не слышал и не видел меня, злой, с мокрыми волосами. Вся его одежда от ливня пропитана водой и заляпана частично кровью. Сквозь лунный свет отчетливо видно, как парень правой рукой с массивными часами бил человека на земле и с каждым ударом Кирилл становился все агрессивнее, но я продолжала кричать, чтобы он успокоился, но это не помогало. Его костяшки рук были испачканы кровью, а лицо изуродовано гневом и напоминало скорее дьявольскую маску с каплями крови на щеках и кулаках. И мне было ужасно страшно видеть такого парня».
Но тут же кадр сменился. Первый исчез и появился еще один.
«Рука с массивными часами держала меня за затылок и прислоняла меня спиной к кирпичному дому в каком-то богом забытом переулке. В полной темноте. Рука обхватывала голову и тем самым мешала отвернуться от настойчивого поцелуя с привкусом крови от его разбитых губ».
Едва воспоминания откатили и оставили меня в покое, я поняла, что находилась в комнате Кирилла. После того, как мысленно собралась, я резко встала и рванула на выход, надеясь успеть сбежать от Чернова, который стоял сейчас спиной ко мне и мог не увидеть стремительного рывка. Или по крайней мере, была надежда, что не так быстро отреагирует, и я успею сбежать. Но прежде чем добежала до входной двери, услышала приказ:
– Стоять, шалава!
– Пошел ты! – процедила сквозь зубы, чувствуя, как от страха подгибались колени и сердце ускоренно забилось, будто в последний раз.
В тот момент не имело значения увидит ли меня Стас в коридоре и в чужой футболке, самым главным было – убежать из комнаты и в особенности от Кирилла.
Я взвизгнула, точнее постаралась закричать, но одна рука плотно зажала рот, а вторая – перехватила меня на уровне живота и прижала спиной к обнаженному торсу парня.
Некоторое время я безуспешно билась в его руках, пытаясь хоть немного вырваться, но вскоре устала и потеряла веру в возможность выбраться из массивных рук. Тогда же Кирилл второй рукой, которая прежде была на моем животе, опасно заскользил по бедру и поддел мою футболку.
После этого большие пальцы принялись играться с моей плотью между ног, а тихий, томный голос зашептал, опаляя дыханием мочку уха:
– Я, видимо, хорошо тебя возбудил. Или ты всегда такая мокрая? Со всеми? И со Стасом? И с тем жирным козлом на бехе? Признайся, ведь текла от его вялого стручка или скорее от его денег?
Я просто больше не могла сдерживаться и беззвучно глотать обиду на его слова. Я укусила его за мякоть ладони, слыша, как парень чертыхнулся и зашипел, но отнял руку от моего лица.
Видно растерявшись, Кирилл пропустил и то, как я извернулась в его объятиях и наступила ему на ногу.
Эти жалкие секунды, в течение которых Кирилл приходил в себя, дали мне возможность открыть защелку на двери и вырваться в коридор на свободу.
Я бежала сломя голову. Подальше от этой комнаты и подальше от Кирилла. Лишь бы он меня не догнал.
Я очень быстро спустилась вниз и забежала на кухню. Вся растрепанная, раскрасневшаяся и, увидь меня Стас, непременно понял бы, что произошло что-то странное.
Я схватила свое платье, которое все еще лежало на стуле и, отбежав в сторону, переоделась в него. При этом, постоянно лихорадочно оглядывалась по сторонам, ведь опасалась, что в это время в комнату может кто-то зайти.
Отбросила футболку Кирилла в сторону, так, словно она была облита кислотой, после чего схватила свою сумку с курткой и бросилась на выход, но остановилась, едва позади раздался голос Чернова:
– Никки, ты куда?
Правда, сперва я не поняла, кому принадлежал голос – Кириллу или Стасу, из-за чего покрылась нервной дрожью и обернулась, сделав несколько настороженных шагов назад. Одновременно начала оценивать вид парня и пытаться понять, кто передо мной. Волосы…одежда…взгляд…голос.
– Детка, что с тобой? – парень кивнул в мою сторону, видно тем самым прокомментировал мое трусливое отступление к двери.
– Н-ничего, – я пробормотала, стараясь сделать голос более ровным.
Передо мной точно стоял Стас. Одежда другая и его волосы уже успели немного высохнуть, а у Кирилла, когда убегала, с прядей все еще, время от времени, стекали капли воды. Но мне все равно было не по себе и единственным желанием по-прежнему являлось поскорее сбежать из дома близнецов.
– Ты выглядишь испуганной. Что-то случилось? – в голосе парня отразилась обеспокоенность.
– Да… Мне позвонила Маша – моя соседка по комнате. Ей сейчас плохо. Наверное, подхватила вирус, поэтому мне нужно срочно попасть обратно в общежитие, – я произнесла первую отговорку, которая пришла в голову, стараясь ею объяснить свою нервозность. Лишь бы побыстрее и без лишних слов выскочить за дверь.
– Ей так плохо? Подожди, я отвезу тебя, – Стас, кажется, поверил мне и уже сделал шаг в сторону, скорее всего для того, чтобы сходить за ключами от машины, но я его отговорила, сказав, что лучше вызову такси, ведь Чернову потом придется через весь город возвращаться обратно по такой погоде.
Я тут же вызвала такси, но машина ехала слишком долго. За это время Стас успел сходить на кухню и принести мне чашку с горячим чаем. От того, что я подрагивала, ему показалось, что мне холодно. Я не стала его переубеждать и говорить парню, что трясло меня от воспоминаний трехлетней давности, среди которых фигурировал Кирилл.
– Ужасная погода, – сказал Стас, выглядывая в окно. Он еще что-то говорил, но я не слушала, а вспоминала о том, каким был Кирилл три года назад и против воли сейчас всматривалась в черты лица Стаса. Общим можно было посчитать только скулы и глаза, ведь в остальном парни совсем изменились.
И только сейчас вспомнила одну странность – при первой встрече со Стасом в университете у меня по спине пробежал холодок, отчего я неуклюже выронила учебники, которые несла из библиотеки. А Чернов тут же вызвался помочь. Но я все никак не могла понять, кого именно Стас мне напоминал. Со временем решила, что он просто был похож на какого-то актера. Тем более, да, несколько недель я на интуитивном уровне избегала Чернова, но он был хорошим парнем и со временем настороженность сама по себе исчезла.
– Может, ты все-таки останешься? – спросил Стас, после того, как дождь усилился и рев ветра раздался даже сквозь закрытые окна. – Уверен, что у твоей подруги есть, кому за ней присмотреть.
Я отрицательно покачала головой, сказав, что волнуюсь за Машу и вновь настояла на том, что мне нужно уехать к ней. Именно в этот момент послышались тяжелые шаги, и я увидела на лестнице Кирилла.
Своим тяжелым, агрессивным взглядом он окинул меня и Стаса, который стоял ко мне ближе, чем я этого хотела. Просто мне уже было некуда отходить и расстояние между нами я старалась держать за счет журнального столика, находящегося между нами.
– Твоя девушка уже собралась домой? – спросил Чернов, продолжая сверлить меня взглядом. – А жаль, я надеялся познакомиться с ней поближе. Наладить между нами отношения.
Я совершенно точно не хотела налаживать с ним отношения, мне стоять рядом с ним тяжело, не то что разговаривать. Будто кто-то невидимый стоял рядом со мной и сильно давил. Кирилл олицетворял собой крах моего юношества и всех прежних желаний.
Меня затрясло от того, что Кирилл вновь был рядом и я, стараясь не слушать, о чем он говорил со Стасом, тут же поставила максимальную цену на такси лишь бы машина приехала побыстрее.
В итоге, таксист еще не подъехал к дому, а я уже невнятно попрощалась со Стасом и вышла под плотную стену дождя, наконец-то ощущая свободу.
***
В общежитие я приехала уже после полуночи. До утра так и не смогла заснуть и, как только будильник зазвонил, я, вместо того, чтобы собираться на пары, оделась и побрела в ближайший парк в надежде там найти уединение.
Держа в руке стакан с чаем, который я купила по дороге сюда, достала из кармана телефон и набрала нужный номер. Раздались долгие гудки и вскоре из динамика донесся сонный голос.
– Ты серьезно, Ника? Сейчас только половина восьмого утра…
– Юль, я вчера увидела Черного, – я тут же перебила подругу, не давая ей закончить с возмущениями.
– Кого ты увидела? Черного? Какого черного? Ты впервые в столице увидела темнокожего человека? У вас вроде международный университет? – сонный голос Юли наполнился недоумением.
Я закатила глаза и начала объяснять:
– Помнишь, три года назад, у нас в селе появился один парень, который все лето работал в автомастерской неподалеку от твоего дома? Этого парня еще Черным называли? – только сейчас, произнося эти слова, я поняла, почему тогда Кирилла так назвали. У него же фамилия Чернов.
– Конечно, помню, – кажется, из голоса Юли тут же исчезла вся сонливость. – Ты его встретила вчера?
Мы с Юлей выросли в одном селе и дружили с самого детства. Только я после школы поступила в университет столицы, а она никуда уезжать не захотела. Но, тем не менее, Юля была прекрасно осведомлена о том лете. Более того, я частенько пряталась от Кирилла у нее дома. Именно поэтому подруга знала, что это за человек и уже сейчас я ощутила, что она забеспокоилась.
– Встретила я его еще пару дней назад, но только вчера узнала его. Юль, он так изменился! – я растрепала волосы и сделала несколько шагов в сторону, ведь как раз подул ветер и с листьев дерева, под которым я стояла, на меня начали падать капли дождя. – И… Юль, я – дура.
– Об этом я и так знала, – подруга фыркнула. – Что произошло? Расскажи.
– Помнишь я тебе рассказывала про Стаса?
– Тот парень из твоего университета? Да, помню. А он тут при чем?
– Я позавчера начала с ним встречаться и оказалось, что Черный – брат Стаса. Вернее, не просто брат, а брат-близнец. Оказывается, Черного зовут Кирилл. Кирилл Чернов, – объяснила, чувствуя, насколько глупо звучали мои слова. Вместо объяснений от волнения у меня получался набор непонятных слов и я не знала, как лучше все это объяснить.
– Ты шутишь? – в голосе Юли проскользнуло недоумение. – Ты говорила, что тот Стас мажор. А Черный явно не из таких. Иначе, зачем ему было работать обычным автомехаником? Да и не выглядел он, как представитель золотой молодежи.
Я понимала недоумение Юли. Сама не могла внять этой ситуации. Слишком дикой она была.
Три года назад, когда училась в старшем классе, я часто ходила в гости к Юле. С наступлением лета в автомастерской, которая находилась неподалеку от дома подруги, стал работать новенький. В маленьком селе каждый друг друга знает, а о нем я раньше не слышала. Он появился неожиданно. Каждый раз проходя мимо мастерской, я старалась не смотреть на него, но всегда чувствовала, как тяжелый взгляд парня скользил по мне.
Мы с Юлей стали вместе ходить на теннис и после тренировок шли к ней смотреть сериалы. То есть, мимо автомастерской мы стали проходить в одно и тоже время и уже вскоре я стала замечать, что тот парень в этот промежуток выходил курить на улицу. Каждый день я проходила всего лишь в метре от него. Чувствовала запах горького дыма и все такой же пристальный, тяжелый взгляд. Уже тогда у меня по коже бежали мурашки от этого человека.
Я знала, что он много работал, ведь даже проходя мимо автомастерской поздно вечером, всегда видела парня за работой. Испачканный в мазуте, с щетиной и в растянутой, рабочей одежде. Правда, харизматичный.
Он быстро нашел общий язык со старшими ребятами из нашего района и благодаря слухам я узнала, что называли его Черным и так же от знакомых услышала, что этот человек интересовался мной. Правда, тогда я еще не знала, что «интересовался» это очень и очень слабо сказано.
Но сейчас, в ходе разговора с Юлей, я вместе с ней опять пыталась собраться с мыслями и понять, как тот парень из автомастерской, с которым мы познакомились в селе, в итоге мог оказаться сыном миллиардера из столицы? Я специально уехала из родного места, чтобы в столице начать нормальную жизнь, а прошлое нашло меня и тут.
– Ника, ты ничего не путаешь? – спросила Юля, а я отрицательно покачала головой и потерла лицо ладонью:
– Нет, это точно он, – сказала с полной уверенностью.
– И ты в своем Стасе не увидела внешность Черного? – скептически хмыкнула подруга в трубку.
Черт возьми, да, это казалось странным, но я правда не узнала его. Недоверие подруги начало раздражать. Мы ведь столько пережили вместе – она приходила ко мне в больницу, когда я сильно поранилась, при попытке убежать от Кирилла. Она же помогала скрываться от Черного и я бы сейчас не стала так глупо шутить.
Поэтому от волнения и легкого раздражения от осознания того, что моя близкая подруга мне не верила, я вспылила:
– Да, Юля, не узнала. Сколько я могу объяснять!? Понимаешь…Черный совсем другой и Стас другой. Черный, помнишь, часто ходил в толстовках с капюшоном, вечно измазанный в мазуте, стриженный очень коротко, у него не было татуировки на плече, у него голос сейчас более грубый, жесткий, и он был раза в два тоньше и значительно ниже, чем сейчас. Ну, сколько ему было? Восемнадцать? А сейчас двадцать два. Да поставь сейчас передо мной того Кирилла и этого, я не смогу найти сходства.
После моей нервной отповеди подруга долго молчала, словно переваривала полученную информацию и решала поверить в нее или нет, а я в это время сильно сжимала стакан с чаем, пытаясь решить, как действовать дальше.
В процессе раздумий я неожиданно поняла по какой причине Кирилл так настороженно рассматривал меня при первой встрече – я раньше из-за плохого зрения часто ходила в очках, которые однажды разбил Черный, а теперь носила линзы и отрезала волосы по плечи. Видимо, в тот день возле бассейна Кирилл пытался понять, я перед ним или нет.