– Яни, это необходимо предотвратить. Мистер Азаръя может решиться на самые крайние меры. Мятеж может стать событием, которое навсегда уничтожит рабочих людей. Его ничто не остановит. Я хорошо знаю его.
– Альберт, случится то, что должно. Это уже нельзя предотвратить. Мы знаем на что идём. Мы будем бороться за свои права и за свою свободу. Этот старик обезумил и превратил нас в рабочий инструмент. У роботов больше благ, чем у нас.
– Но я не хочу тебя потерять. Яни, я люблю тебя. Я обязан что-то придумать. Это моя цель. Возможно, именно это моя цель.
Внезапно глаза Яни наполнились слезами, которые медленно начали стекать по её щекам, захватывая с собой частички пыли. Она взглянула на меня глазами, полными слёз и ответила:
– Альберт, ты знаешь, как я к тебе отношусь. Ты знаешь, что я к тебе испытываю, но мы по разные стороны. Нам вдвоём нет места в новой реальности. Мне очень сильно хотелось обнять тебя, поэтому я здесь. Я пошла на риск. Возможно, завтрашний день навсегда изменит ход событий, но именно он отразит истинную сущность каждого из нас. Я не буду сентиментальной и мнительной. Я буду сильной, как и всегда. Я буду воином.
После этих слов Яни поцеловала меня в щёку и ушла. Я не стал ее останавливать, хотя мне этого очень сильно хотелось. Мне очень сильно хотелось раствориться в её объятьях хотя бы ещё на пару минут. Мне хотелось ощутить прикосновение её холодных рук и прикосновение её тёплых нежно-розовых губ. В этот момент я осознал, насколько сильно я стал зависим от этой девушки. Девушки, связь с которой сделала бы меня предателем в лице старика и всего сегмента. Девушки с невероятно сильной энергетикой, духом воина, но внешностью ангела.
Яни была племянницей мистера Корни, что оправдывало её привычку молиться перед каждым приёмом пищи, воды и в целом перед началом каждого нового дня, ведь Мистер Корни был пастором при жизни на Земле. По-настоящему её звали Янина, что с древнееврейского переводится, как «милость Божья», но все называли её Яни. Мистер Корни был одним из немногих, кто стремился сохранить веру в Бога и религию в условиях новой реальности, но институт религии канул в небытие наряду с институтом политики с момента колонизации Марса. Для верховного колонизатора и всех его приближённых единственным необходимым институтом социальной направленности являлся лишь институт науки. «Наука, в совокупности с технологиями творит чудеса», – всегда утверждал Мистер Азаръя. На мой взгляд расхождение во взглядах относительно религии также стало одной из причин конфликта между сегментами.
Следующий день действительно стал для нас поворотным. Но чтобы он не принёс я, знал, как поступлю. По своей сущности я был человеком благодарным и преданным, но не лишённым мужества и смелости. С каждой минутой приближения нового дня колонна рабочего сегмента людей становилось всё больше. Один за другим рабочие люди складывали свои рабочие инструменты и отходили от машин и станков, чтобы надеть защитное обмундирование, представляющее собой полупрозрачную оболочку, обволакивающую всё тело и взять метательные копья.
Ближе к полдню, практически все производственные процессы оказались остановлены. Даже роботы перестали работать (очевидно по приказу Мистера Бьюика) и образовали колонну по правую сторону от колонны рабочих людей. Военная мощь научно-технического сегмента во много раз превосходила возможности ведения каких-либо действий военной направленности рабочего сегмента людей, но стоит отметить, что любое столкновение было причиной риска для всех нас в целом.
В помещениях научно-технического сегмента готовились к предотвращению восстания, а в случае неповиновения рабочих людей к их уничтожению. Я не примкнул не к одной из колонн, чем наверняка озадачил и даже оскорбил старика. Я знал, как поступлю, если старик даст приказ об уничтожении, но мне не хотелось прибегать к настолько радикальному и чудовищному поступку. Я хотел повлиять на решение старика более гуманным способом – посредством разговора.
Ровно в полдень мои думы прервал сигнал об опасности. В этот момент я находился в одном из кабинетов научно-технического сегмента, и в этот же момент я поднял своё лицо, встал из-за стола и отправился на трибуну, которая представляла собой выс�