Zum Hörbuch
Равиль
Между нами неловкая пауза. Сейчас как раз тот момент, когда мне надо просто взять и уйти, чтобы не вгонять девочку в еще больший ступор. А я не могу! Ноги вросли в пол на убогой кухне, а взгляд так и блуждает по красивому лицу Лайлы.
Может просто забрать?
Где я и где свидания? От меня так будет больше пользы рядом. Последний год и отсутствие колоссальных расходов на лечение сестры помогли прочнее встать на ноги. Я могу дать олененку и ее сыну стабильность, комфортные условия для жизни, ну и себя сомнительным бонусом.
Так будет проще мне, а вот ей нужно совсем иное. Чтобы завоевать эту девочку, придется ломать себя, но я не хочу, чтобы ее колотило от страха рядом со мной. Ей надо как-то показать, что я не такой, как ее бывший муж. Мужчины разные бывают. Одни пытаются уничтожить, прогнуть под себя женщину, другие оберегают ее, как нечто очень хрупкое. Лайла хрупкая и мне самому страшно, что я не смогу нащупать грань и доломаю ее.
– Пока, – делаю еще шаг в сторону выхода.
– До свидания, Равиль.
«Ну!» – даю себе мысленный пинок. – «Вали уже. Пора. Хватит пялиться на нее. Пугаешь ведь!»
Ухожу. Чувствую себя странно, будто экзамен сдавал и провалил его. Надо бы как-то помягче. Больше спрашивать, меньше требовать, может что и получится.
Ну как дурак, честное слово! Я даже в подростковом возрасте к девчонкам проще подкатывал. Может в этом дело? Мне тридцать три, а Лайле всего восемнадцать. Куда я замахнулся?
Сажусь в машину. Не спешу включать свет. Рефлексирую и много курю, потому что природа требует вернуться и все же забрать. Между нами год. Вот тогда ее надо было забирать. Прямо из больницы! Я сам отпустил, сам ушел. И ей пошло это на пользу. Так может и не надо тогда лезть? Ей без меня лучше?
Все! Стоп! Это я вчера бухой у Виктора спрашивал, а сегодня уже нет обратной дороги. Завтра мы увидимся с ней снова.
Завожу машину и еду домой. Ловлю свой взгляд в зеркале. Немного шальной и растерянный. Вот сестренка бы сейчас вдоволь надо мной посмеялась.
Дома еще долго сижу на подоконнике, глядя на ночной город.
«Забери» – подсказывает внутренний голос.
Заберу… Вот завтра сходим на свидание и заберу ее к чертям из этой общаги. Я буду собой, а Лайле с малышом у меня точно будет лучше, чем в том рассаднике тараканов.
Решительным шагом иду в душ, после падаю спать.
На завтрак крепкий кофе на работе.
Смотрю на часы и решаюсь кое-что сделать.
Звоню в ресторан, заказываю полноценный завтрак для Лайлы и Амина. С детским меню вышла сложность, но общими усилиями с администратором мы собрали неплохой сет. К нему заказываю еще один букет цветов, в этот раз из вереска, лаванды и незабудок. Мне показалось, к завтраку он подойдет лучше, чем классические розы. Хочу, чтобы Лайла улыбалась, ей очень идет. Улыбка делают эту девочку еще нежнее, чище, светлее, хотя она сама этого еще не понимает. Этому тоже придется учить… улыбаться.
Вечером долго выбираю, что надеть. Черная рубашка – мрачно, белая – слишком официально. Есть еще темно-синяя, бордовая, серая… Все не то. Мне ведь нужно, чтобы она расслабилась. Нахрен тогда вообще рубашка?
Простые черные джинсы и нейтральная футболка цвета мокрого асфальта сели отлично. К образу добавляю черные туфли, часы и любимый одеколон.
По дороге к общежитию ничего не покупаю. Цветы уже были дважды, хватит повторяться. Мы лучше вместе придумаем, что я ей куплю. Пусть попросит.
Захожу в общежитие. В коридоре стоит отчетливый запах дешевых сигарет. Видно, что курят на кухне.
Точно заберу! Как ребенку вот этим дышать? Здесь даже меня тошнить начинает, хотя я сам курю не первый год.
Стучу в дверь, но открывается другая.
– Равиль? – интересуется красивая, взрослая, в сравнении с олененком, женщина. С ней моя Лайла вчера отмечала свой праздник.
– Да. А где…? – киваю на запертую дверь комнаты.
– У меня. Куришь? – снова киваю. – Пойдем, поговорим сначала, а потом я подумаю, отдавать тебе девочку или нет.
– Даже так? – усмехаюсь.
– А ты думал, все будет просто? Пришел, увидел, победил? Идем, – ведет меня за собой.
Выходим на улицу, устраиваемся на скамейке.
– Александра, – представляется женщина. – Цветы были красивые утром. Молодец. Ты понимаешь, во что влезаешь?
– Смотря, о чем вы сейчас.
– На «ты» было бы удобнее, – улыбается она. – Лайла коротенько рассказала вашу историю. Ты же понимаешь, что она еще девчонка совсем? К тому же поломанная. Жизни не знает, сопротивляться не умеет. Год самостоятельной жизни стал для нее неплохим уроком, плюс работа с психологом, но этого мало. Она все еще слепой котенок, едва открывший задернутые пленкой глазки. Тыкается везде, спотыкается и боится. А ты, – хмыкает, закуривая, – красивый, взрослый мужик с горячей кровью и явно непростым характером. Справишься ли? Лайле нужна опора, ей одной трудно, тем более с ребенком, но она не готова к тем отношениям, к которым ты привык. Она, конечно, даст тебе то, что нужно, но…
– Я понимаю, – перебиваю ее.
– Уверен? – подозрительно щурит глаза Александра.
– Да. Иначе не приехал бы. Я хочу забрать ее отсюда.
– Ну вот, а говоришь, что понимаешь. Здесь сейчас для нее дом. Ее дом, – подчеркивает, – это важно! Маленький островок уверенности. Да, соседи поганые, условия еще хуже, но это ее стабильность. Куда ты ее заберешь? А если не выйдет у вас ничего? Если ты хочешь, чтобы вышло, надо двигаться медленными шагами, а не сразу с места в карьер.
– Ты ее опекаешь? – рассматриваю внимательнее мудрую Сашу.
– Как могу, – она затягивается в последний раз, тушит окурок об урну, бросает его в ржавый бак. – Мы здесь все раненые. Даже пришибленная, хамоватая Райка стала такой не от хорошей жизни. Так что да, девочку я тебе обижать не дам. Считай, что я ее старшая сестра. У вас ведь принято согласовывать свидания со старшими?
– Да.
– Ну вот и согласовывай, – смеется Александра. – Только еще раз хорошо подумай, справишься ли ты с проблемной девочкой, которая ничего не может тебе возразить.
– Она не хочет идти со мной сегодня?
– Я этого не говорила, – загадочно отвечает Саша.
– Женщины… – раздраженно вздыхаю. – Вот и как вас понять?
– Раскрывать, как первый весенний бутон.
Меня ломает спрашивать у кого-то разрешение, когда можно просто взять и сделать, но ведь Александра права, я мыслю в корне неверно.
Пересиливая себя, обращаюсь к соседке олененка.
– Я могу немного погулять с Лайлой? Обещаю вести себя максимально пристойно.
– Вдвоем я вас никуда не отпущу. Погулять с Лайлой можно, если с вами будет Амин. Мальчишку можно посадить в коляску. И, – она заглядывает в мобильный. – К девяти они должны быть дома.
– Ты серьезно? – сжимаю в кармане штанов зажигалку.
– Серьезнее некуда. У ребенка режим, да и Лайле будет комфортнее, если будет задана конечная точка непривычного для нее мероприятия.
– Ладно, – сдаюсь.
– Ну тогда жди здесь. Они скоро выйдут.
Лайла
У меня есть совсем простое, но красивое платье. С волнением в сердце, отглаживаю длинную чёрную юбку с красными розами, так похожими на те, что подарил мне Равиль. Они рассыпаны по всему платью, только тканевый пояс полностью черный.
Платье идеально ложится по фигуре. Длинные рукава прячут руки, обычный круглый вырез едва открывает ключицы, свободная юбка стекает вниз к полу. На ногах удобные, мягкие туфли почти на танкетке. Из украшений только сережки.
Саша не велела мне выходить, пока не вернется. Собираю сына на прогулку, готовлю для него коляску.
– Нарядилась, – заглядывает соседка.
– Не надо было? Очень вызывающе? – волнуюсь еще сильнее, разглаживаю юбку платья ладошками.
– Почему не надо? Очень даже надо. Для себя! Тебе нравится, как ты выглядишь?
– Да, – откидываю косу за спину.
– Это самое важное, – подмигивает Александра. – А теперь слушай меня внимательно, девочка. Он вас домой должен вернуть к девяти вечера. Следи за временем и требуй, чтобы соблюдал. Пусть покажет, что уважает твои личные границы. Делай и позволяй ровно то, что ты готова позволить. Прислушивайся к себе и не бойся сказать нет. Мужчине можно и нужно возражать, если тебе что-то неприятно. Умный мужчина поймет и примет, а другой тебе не нужен. Другое ты уже проходила.
– Спасибо, – обнимаю соседку. – Я постараюсь.
– Постарайся, – улыбается Саша. – Только ты сама знаешь, как тебе лучше. Забудь про все правила, традиции ваши. Ты уже не там, ты в другом мире. Здесь другие правила. А еще у тебя сын и ему расти в вашей новой реальности. Когда не можешь думать о себе, думай о нем. Все, пойдем, помогу тебе с коляской.
Саша выводит нас с Амином на улицу и тактично оставляет наедине с Равилем.
– Привет, – Равиль подходит ближе, внутри меня все начинает пульсировать от волнения.
Дышу глубже. Мы всего лишь погуляем. Нельзя всю жизнь прятаться.
– Добрый вечер, – слегка киваю головой.
– Придумала, куда хочешь пойти?
– Можно в парк. Там красиво и есть детская площадка, – предлагаю единственное, что приходит в голову.
В кинотеатре я никогда не была, да и в кафе тоже. Как там себя вести, чтобы не опозорить себя и мужчину, я не знаю, а парк вызывает ощущение безопасности. Там люди и знакомое все.
– Парк, – задумчиво произносит Равиль. – Ну хорошо, давай начнем с парка.
Идем некоторое время молча. На нас удивленно оглядываются те самые мамочки с площадки, с которыми я еще недавно общалась. Щеки тут же начинают гореть. Я ведь говорила им, что мужа нет, а сейчас иду на виду у всех рядом с мужчиной. Что они обо мне подумают? Что я лгунья? Или еще хуже, доступная…
– Лайла, что случилось? – мое смущение замечает Равиль.
– Кажется, парк оказался не самой лучшей идеей, – опускаю голову еще ниже.
– Эти женщины обижали тебя? – неправильно понимает он.
– Нет-нет, – быстро кручу головой. – Я раньше на людях только с мужем появлялась, с чужими мужчинами никогда.
– Черт… не подумал. Но здесь всем плевать на эти правила. Большинство их даже не знает. Да и пережитки это все. Большой город диктует свои законы. Слышала бы меня сейчас сестра, – смеется он.
– У вас есть сестра?
– Да, младшая. Она замужем за майором Завьяновым, который тебя спас. И давай все же на «ты» – просит он.
– Нет, – пробую на вкус это слово по отношению к мужчине, – я пока не готова. Мне удобнее говорить «Вы».
И так шумно выдыхаю от волнения, что Равиль снова улыбается.
– Хорошо. Пойдем в кино, раз тебе здесь некомфортно? В зале темно и все смотрят только на экран.
– Ой, – представила себя с ним в темном замкнутом помещении, пусть даже с сыном. – Лучше кафе, – можно ведь просто попить чай. Уж с ним то я точно не опозорюсь.
– Тогда предлагаю вернуться к машине и доехать до одного очень уютного местечка.
– А можно вон туда? – смелея, показываю рукой через дорогу на кофейню с открытой террасой. – И ехать никуда не нужно.
– Можно. Разрешишь? – кладет руку на ручку коляски. – Я только сестру раньше катал, интересно вспомнить.
– Да, пожалуйста, – позволяю Равилю взять управление коляской в свои руки. Сама внимательно слежу, чтобы все было хорошо.
В кофейне выбираю столик на улице. Амина пересаживаю на скамейку рядом с собой. Он тянется ручкой к солонке с яркой красной крышечкой, крутит ее в руке и немного рассыпает на стол.
– Амин, нельзя так, – тихонечко ругаю сына, забирая у него посуду. Малыш начинает кукситься. Достаю из коляски его игрушку, но она ему сейчас не интересна.
– Черный кофе, зеленый чай с жасмином для девушки, фирменные пирожные. Для ребенка теплое молоко, печенье и пустую солонку.
– Пустую солонку? – взлетают брови официантки.
– Это проблема? Давайте я просто куплю ее у вас.
– Не надо. Сейчас принесу, – девушка убегает и через минуту приносит Амину пустую солонку с такой же красной крышечкой.
Равиль только не понял, что пустая малышу неинтересна. В той же пересыпается туда-сюда соль. Ее можно насыпать на стол и повозить руками. Я не виню. Откуда ему знать, если у него нет своих детей?
А с чего я вообще взяла, что у него нет детей? Может и жена есть? Я ведь ничего о нем не знаю. И потащилась на свидание!
«Глупая Лайла!» – ругаю себя. – «Ты была уже второй женой. Ничего хорошего в этом нет! Первая жена ревновала, унижала и могла ударить по лицу, потому что муж больше любил тебя» – напоминаю сама себе.
Я, правда, не понимала, как она могла любить это чудовище. У меня не получилось заставить себя испытывать к нему теплые чувства. Боялась, подчинялась, но никогда не любила.
К Равилю я испытываю симпатию. Он мне кажется не таким, как Алихан или его сын, Эльдар. Но кто знает, где правда? Вдруг я ошибаюсь? В моем мире не выходили замуж по любви. Даже моя мама когда-то была продана в жены моему отцу. Со мной поступили так же, но в еще более раннем возрасте. Так сложно разобраться, как правильно жить, что можно, что нельзя.
Сынишка теперь играет с двумя солонками. Равиль пристально наблюдает за мной. Его взгляд горячий и открытый. Я все время отвожу свой, чтобы случайно не обжечься.
– Лайла, – зовет Рав, – посмотри мне в глаза, – просит он.
Несмело поднимаю взгляд и стараюсь больше не отводить. В животе все сводит до боли.
– Не бойся меня, я не обижу. Я не переставал думать о тебе весь этот год, – очень откровенно признается он. – Купил квартиру, в которой хватит места и для вас с Амином. Много работал, чтобы у меня была возможность обеспечить вас всем необходимым. Я чертов прагматик. Как вписать это в наши с тобой встречи, понятия не имею. Если ты будешь говорить со мной, мне будет легче. Ты можешь просить, если чего-то хочешь, что-то нужно, можешь выбирать место, куда мы пойдем. Я сделаю. А еще у меня к тебе предложение. Ты можешь посоветоваться с Александрой, если хочешь.
– Какое предложение?
– Я бы хотел поближе познакомить тебя со своей сестрой. Эля многому сможет тебя научить. И если ты думаешь, – очень открыто и от того завораживающе, по-мужски красиво, улыбается он, – что Элина будет топить за меня, то очень ошибаешься. Элька, как никто другой, знает, каким я бываю тяжелым. Не удивлюсь, если даже отговаривать начнет. Но я уверен, что после общения с ней, тебе станет еще немного легче. Как ты на это смотришь?
– Я была бы очень рада познакомиться с женой Виктора Завьянова, – в ответ тоже улыбаюсь. Впервые за этот вечер.
– Я бы очень хотел научиться делать так, чтобы ты чаще улыбалась. Но без тебя я не справлюсь.
– Я постараюсь говорить, – смущенно отвожу взгляд и закусываю губу.
– Спасибо, что даешь нам шанс, – Равиль тянется через стол и прикасается кончиками пальцев к моим, заставляя замереть на вдохе на долгих несколько секунд.
Равиль
Мне пора отвезти их домой. Обещал. Что я буду за мужчина, если не сдержу данное женщине слово?
Расплачиваюсь за наш скромный ужин. Толком и не поговорили с ней. Лайла все время закрывается. Она вроде раскрывает губки, чтобы задать вопрос, но тут же смыкает их и отводит взгляд. Это ранит что-то живое во мне.
Боится маленькая, а я ведь не враг. Я защищать буду, оберегать. Хрупкая она, знаю…
От соприкосновения с ее тонкими пальчиками мне кайфово больше, чем от секса. Это тоже странно, новые ощущения вызывают новые эмоции. Будто стальной стержень, который я таскал в себе много лет, стал размягчаться и гнуться под одним только взглядом этих карих глаз.
– Тебе что-то нужно из продуктов? – спрашиваю, вновь отобрав у нее коляску.
Набравшийся впечатлений, Амин сидит тихо и сонно моргает. Лайла тормошит его, чтобы не уснул прямо в коляске. Говорит, сначала надо искупать.
– Ничего не нужно, спасибо вам.
Меня раздражает ее это «Вам». Почему нельзя на «ты»? Это ведь не сложно и ни к чему не обязывает. Она держит этим «Вы» дистанцию от меня, поэтому злюсь. Хочется ближе. Мне мало того, что эта девочка просто идет рядом. И куда идет? В грязную общагу, где ей совсем не место!
Успокаиваю себя словами Александры. Раз Лайле важно иметь свой угол, пусть будет, я должен быть терпеливым.
– Давай я хотя бы Амину что-нибудь возьму? Что ему можно? Фрукты, соки, творог? Крупы какие-то? Молоко нормальное? – перечисляю ей.
– Фрукты можно, – соглашается, – остальное у нас правда есть. Мы не голодаем.
– Да я не… Ладно, – машу рукой и веду их в ближайший супермаркет.
Амин сам выбирает себе вкусняшки под смущенную улыбку его мамы. Очень трогательную и нежную улыбку. Я таких никогда не видел. Это не отпускает. Хочется напитываться ее теплыми эмоциями. Их слишком мало, словно мне в пустыне досталась последняя капля воды. Я смакую ее, сколько могу. Стараюсь удержать на кончике языка.
В нашей корзине появляются разноцветные яблоки. Как я понял, их Амин любит больше всего. Пластиковый лоток винограда без косточек и немного бананов. Упрямо веду их дальше. Нахожу стеллажи с детским питанием. Там соки, пюрешки всякие. Ни черта в них не разбираюсь.
– Выбери сама, я не знаю, что подойдет, – признаюсь.
Лайле неудобно еще раз мне отказать. Она выбирает интересный пакетик с фруктовым пюре и маленький сок. Скептически приподнимаю бровь. Реагируя на мой взгляд, в корзинку ложится еще что-то овощное сомнительного зеленого цвета. Олененку виднее, это же ребенок, я бы не стал такое жрать только из-за одного внешнего вида, а Амину нравится, наверное, раз она для него выбрала эту невнятную субстанцию.
– Нам правда хватит, Равиль. Амин еще ест супчики, кашу. У нас это все есть, я немного умею готовить, – снова смущенно улыбается.
– Совсем немного? – цепляюсь за ее слова, чтобы еще немного разговорить.
Ну, пожалуйста, девочка, говори со мной. Я год бредил тобой, а ты прячешься и молчишь.
– Так вышло, – отвечает и опять затухает, будто свечку задули.
Да что ж такое!
Расплачиваюсь на кассе. Вешаю пакет с покупками на руку и снова сам качу коляску, перетаскивая ее через бордюры.
Ладно, я для первого дня и так слишком много от нее получил. Могло бы и этого не быть, зная историю моего олененка. Надо просто почаще напоминать себе о том, через что она прошла.
Есть одно «но». Как только я вспоминаю это, мне еще больше хочется забрать Лайлу себе и защищать от всего. И бороться с этим оказывается довольно сложно.
На скамейке у общежития сидит Александра в ожидании нас. Женщина демонстративно смотрит на часы. А вот не надо так смотреть! Мы успели вовремя, как я и обещал.
– Как погуляли? – интересуется у Лайлы.
– Хорошо, – тихо отвечает олененок.
– Давай я помогу занести коляску, – предлагаю помощь.
– Не надо, – за нее отвечает Саша, – мы сами справимся.
– Понял, – решаю не спорить. – Лайла, – зову олененка, – завтра еще погуляем? – в этот раз без ультиматумов и давления.
Александра не вмешивается, дает моему наваждению принять самостоятельное решение.
– Я завтра не могу, – Лайла делает шаг ко мне, чтобы не повышать голос для любопытных свидетелей, торчащих на балконах. – Послезавтра.
– А завтра у тебя что?
– Психолог вечером. После встречи с ним, я совсем без сил. Извините.
– Тебе за это не нужно извиняться. Ты ни в чем передо мной не виновата. Если хочешь, могу отвезти тебя в центр, а потом забрать, чтобы не шастала одна по темноте. Не навязываю, – уточняю сразу, – просто предлагаю помощь.
– От помощи плохо отказываться…
– Лайла, – сам сокращаю между нами расстояние до неприличного в ее понимании минимума. Приподнимаю пальцами личико за подбородок.
– Руки! – ругает Саша.
Послушно убираю.
– Лайла, – начинаю заново выстраивать свою мысль, – мы с тобой сегодня уже говорили об этом. Я понятливый. Просто «нет» и я не давлю, не настаиваю и не навязываюсь. И нет, это меня не обидит и не оскорбит.
– Тогда нет. Мне лучше завтра побыть одной.
– Хорошо, – подтверждаю, что услышал. – Значит послезавтра мы с тобой еще немного погуляем. Я постараюсь приехать так же, часов в пять. Заодно скажу, когда познакомлю тебя с сестрой. Договорились?
– Конечно, – она дарит мне еще одну улыбку.
Счастливый от этого, провожаю их взглядом в подъезд общежития. И даже показанный мне Александрой кулак не портит настроение. Сонный Амин спотыкается, смешно кряхтит, стараясь помочь маме донести пакет со своими вкусняшками.
Уходить не хочется. Чувствую, что оставляю здесь что-то очень важное для себя.
Курю на скамейке пару сигарет и только после уезжаю.
Лайла
Психолог – это всегда тяжело. Он копается в моих самых глубоких и болезненных ранах, вытаскивает все оттуда наружу и учит, как с этим жить. Сначала больно, но потом, когда буря успокаивается, становится легче.
Самыми сложными были первые полгода, а сейчас я немножечко горжусь собой: Равиля близко подпускаю, с Сашей могу говорить почти обо всем, даже Рае могу ответить! не всегда, правда, но я очень стараюсь. Мой сын должен видеть сильную маму, он должен чувствовать себя в безопасности.
Сегодняшняя встреча вернула меня в ту ночь, когда был зачат Амин. Мужа не было дома. Они с группой уехали по делам. Первая жена Алихана спала в своей комнате, а в мою вломился без спроса сын моего мужа, Эльдар. Я и раньше его побаивалась. Он имел наглость делать мне пошлые намеки, прикасаться, пока не видит его отец. А в ту ночь словно с цепи сорвался. Он сделал это со мной прямо на нашей с мужем кровати. Я даже кричать не могла, так было больно и страшно.
Попыталась.
Он ударил меня по лицу так сильно, что в глазах на несколько мгновений потемнело. Пьяный, наглый, грубый. И никакой защиты. Мне казалось, ему было принципиально оставить во мне свое семя. Эльдар будто что-то доказывал себе или отцу, я не знаю.
Я не понимала тогда, это пришло позже, уже в разговорах с психологом центра.
Тогда, три года назад, меня переполняли лишь страх и отчаяние. До той ночи я думала, что мой муж груб со мной. Эльдар переплюнул своего отца.
Алихан вернулся через три дня после изнасилования…
Сейчас я знаю, как это правильно называется!
Муж, конечно, пришел в нашу постель в ту же ночь, но он был такой уставший, что все прошло невнятно. Алихан даже не заметил следов от чужих пальцев на моей коже и слез в моих глазах, пока кряхтел надо мной.
Через два месяца я узнала о беременности. Первая жена Алихана заметила изменения и к нам в дом пригласили женского врача. Посчитать точную дату зачатия оказалось несложно. Врач дал разброс как раз в два-три дня. Мужа устроило, он был счастлив, что у его любимой жены родится малыш, а я тогда уже знала, чей именно это ребенок. И сегодня мне страшно не за себя, а за то, что Эльдар выйдет из специальной психиатрической лечебницы, временно заменяющей ему тюрьму, найдет нас и отберет у меня Амина. Все остальное я переживу, но потеря сына разорвет мое сердце в клочья.
Иду по улице, все время вытирая слезы с лица. Прохожие оглядываются. Одна женщина даже остановилась и спросила, все ли у меня хорошо.
У меня правда сейчас все хорошо. Я еще никогда не была такой свободной, ни одного дня за свои семнадцать лет и вот только этот, последний год показал мне масштабы этого мира, пусть мир для меня пока – всего лишь наш городок, но я стала дышать в нем, говорить с людьми. Саша подарила мне книги и тетради. Читать я умею, этому еще мама научила в далеком детстве, а вот пишу, стыдно признаться даже самой себе, с ошибками. Школу ведь я не закончила, да и не училась толком.
У нас в маленьком поселке учителя были не очень хорошие. Мой отец считал, что женщине образование ни к чему вовсе, за нее будет думать мужчина.
Днем, когда спит Амин, я учусь, чтобы потом научить его. В сентябре сын пойдет в детский сад, я смогу поискать работу. Для этого мне тоже надо много учиться. Саша помогает, проверяет потом, задания дает и даже ставит оценки.
Мне нравится моя новая жизнь. Я пока не знаю, что делать в ней с Равилем, но и здесь можно найти плюс – у меня теперь есть право выбора и он, взрослый мужчина, слушает меня, разрешает высказывать свое мнение и спрашивает о моих желаниях.
Саша говорит, что именно так и должно быть. Я верю ей, надо только привыкнуть.
Резкая боль в плече вырывает меня из размышлений.
– Извини, – врезавшийся в меня парень, быстро скрывается в сумраке позднего вечера.
Потирая ладошкой ушибленное место, осматриваюсь по сторонам, чтобы меня еще кто-нибудь не снес. Мне на мгновение кажется, что я вижу знакомый мужской силуэт. Нервы тут же натягиваются, как струны, мышцы во всем теле напрягаются до боли, вдох сделать получается не с первого раза.
Закрываю глаза. Открываю, а силуэта уже нигде нет.
Показалось, наверное. Неоткуда ему тут взяться. Просто переволновалась, вспоминала об Эльдаре сегодня, вот и привиделось. Только вот идти одной домой стало страшно.
Добегаю до остановки, путаясь в полах длинной юбки, забиваюсь в угол и жду свою маршрутку. Достаточно я сегодня погуляла, меня там Амин ждет. Саша, наверное, уже устала с ним возиться.
Доезжаю до общежития, еще немного прохожу от остановки до нашего подъезда, быстрым шагом иду до комнаты Александры.
– Мама! – довольно визжит сынишка.
– Да-да, – улыбается Саша, – а вот и мама пришла. Ну как ты? Чего глаза такие перепуганные?
И ничего то от нее не скроешь!
– Так, – поднимаю Амина на руки, крепко прижимаю к себе, – показалось просто.
– Рассказывай уже, – вздыхает Саша. – В ванной все равно занято пока. Амину придется еще немного потерпеть.
В двух словах объяснила, что именно мне показалось.
– А ты уверена, что это не может быть Гаджиев?
– Откуда ему здесь взяться? Его же Виктор в психушку закрыл, а если оттуда отпустят, то только в тюрьму.
– На следующий сеанс попроси Равиля, чтобы отвез, а потом забрал.
– Нет! – делаю большие глаза.
– Да, Лайла! – строго говорит Александра. – Это просто услуга. Ты ему ничем не будешь обязана.
– Но ты говорила не оставаться пока с ним наедине, – напоминаю ей.
– Бывают ситуации, когда можно и нужно сделать исключение. Ты просто убедишься, что тебе показалось и все. Можно больше не просить и наедине с ним не оставаться, если сама не захочешь. Тут уже вопрос твоей безопасности. И твоего сына, между прочим.
– Я поняла. Спасибо, – благодарно улыбаюсь Саше.