Zum Hörbuch
Номер одиннадцать, угроза полномасштабного кибер-террора.
Номер двенадцать, ядерная угроза.
И, наконец, номер тринадцать, мировая угроза Тёмных, достигшая своего пика. Под ним понимается то, что я уже упомянул – доверять нельзя никому, кроме коллег по конторе. Необходимо перепроверить все последние отчёты, все последние дела, проявить как можно больше усердия в поиске любого несоответствия, любой ошибки, чего угодно.
Поймав первое попавшееся автотакси, я рванул к конторе, так и не вызвав Итана вновь. Думаю, моего голоса было достаточно, чтобы передать то, насколько быстро ему нужно было рвануть к шефу. И, судя по обстановке уже около нужного здания, мой коллега всё-таки достучался до начальства.
Обычный электронный вход с датчиками движения теперь стал настоящим блокпостом – выдвинутые толстенные бетонные плиты и сразу четверо облачённых в мощную титановую броню оперативников с щитами и с огромным желанием продырявить своими дробовиками любую подозрительную личность. На меня, вышедшего из машины прямо перед офисом, сразу впились безумно напряжённые взгляды. Но едва сканеры дальнего действия дали зелёный свет, пехотинцы облегчённо опустили оружие. Проходя мимо них, я с чувством похлопал одного по плечу – им тут стоять вплоть до начала операции с Г-В, а то и дольше.
Девушки-андроида на правом входе с турникетами не было, вместо неё находился уже вспотевший, но активно наблюдавший по камерам наблюдения за всей улицей сотрудник. Весь офис стоял на ушах – как и следовало. Даже при двенадцатом коде всё не так серьёзно. Но Тёмные… Это отдельная история, события которой и привели к созданию нашей конторы фрилансеров.
На окна были опущены заслоны, как в банках – только по этим ещё и был пущен электрический ток, а прямо посреди офисных столов гудел огромный генератор помех – поэтому интерфейс пару раз помигал и выключился, оставив меня в полутьме. Конечно, все сотрудники сейчас были на верхних этажах, и только босс сидел за своим столом всё в том же зале совещаний, с кем-то созваниваясь, громко матерясь в трубку и как можно тише сетуя всем богам подряд на наказание, свалившееся на него именно сегодня. На мой вход он отреагировал специфично – мгновенно вынул пистолет из-за кипы бумаг и взвёл курок. Секунду спустя плюхнулся обратно в кресло, положив оружие обратно и посмотрев на меня взглядом смертельно больного человека.
– Джо-о-он, а, Джо-о-он… Вот скажи, почему именно сейчас? Почему мы не могли добраться до этого чёртового издательского центра раньше… – Шеф едва не плакал, и его можно было понять. Он нёс ответственность за каждого под его началом. А код тринадцать подразумевал жертвы. В борьбе с разумными андроидами мы не сможем выйти тем же составом. Так было тогда… Несколько лет назад. Так будет и сейчас.
Пока я смотрел на босса, сникшего и потухшего, словно залитый водой костёр, на меня надвинулись воспоминания, которые я так мечтал похоронить в как можно более глубокой могиле. Но не всё стоит прятать от чужих глаз.
Верно..?
Семь лет назад столица была городом жутким, полным хакерских банд, украшавших всё и вся в тёмно-фиолетовые цвета. Рекламные баннеры, дома, витрины магазинов. С огромным уровнем преступности боролись изо всех сил последние сохранившие хоть какое-то право на применение силы полицейское бюро и отдел спецопераций, тогда ещё засекреченный. Немного нас было в те годы, если сравнить с текучкой кадров на сегодняшний день. Всего десять-пятнадцать команд из пар или троек напарников, патрулировавших район за районом изо дня в день. Из засекреченного подразделения по улочкам расхаживали всего шестеро агентов, кто-то – выискивая информацию по планам банд, кто-то ликвидируя особо опасный контингент. Кто-то старательно вылавливал из бесконечного информационного мусора золотые крупицы: обрывки фраз, имена, номера, банковские счета – всё ниточки, способные привести к кибер-террористам.
Стоит признать, что для всех нас те дни были самыми тяжёлыми, поскольку такого количества человек элементарно не хватало на весь город. Однако кроме бюро и его отдела доверить защиту и обеспечение безопасности столицы было просто некому. А когда появились Тёмные, долг призвал нас на войну с ними. Потому что тогда вся ситуация была на грани полного краха – ещё бы чуть-чуть, и сердце страны утонуло бы в грабеже, насилии и вечной анархии. Не знаю, какую именно цель преследовали эти странные, сошедшие с ума машины, но добивались они её с невероятным рвением.
В тот зимний день, прочитав досье на Эмму, я закинул документ обратно на начальственный стол, набросил на плечи тёмно-синий плащ-униформу и вынырнул из почти пустого здания бюро, выбрасываясь в великое множество шумов гравидвигателей и чужих разговоров, словно рыба на берег. Сразу стало трудно дышать, всё-таки автомобили создавали определённую взвесь в воздухе. Привыкшему к очищенному кондиционерами мне пришлось очень несладко. Снег обратил небо над головой в молочное полотно. Купол над столицей был построен одним из первых – и он же защищал её от любой непогоды.
Откашлявшись, я пешком отправился по широкой улочке по прямой. Такие человеческие шоссе шириной с полкилометра выступали живыми артериями города. По обе стороны от них располагались магазины, ателье, легальные мастерские для аугментации и прочие услуги для тех, у кого были деньги. Но мой путь лежал чуть дальше – через несколько поворотов квартал резко изменился, дорога сузилась, а дома всё больше стали походить на безликие монументы – окна выходили прямо на улицу, а дешёвые занавески-хамелеоны обеспечивали отличную приватность беднягам, живущим на первых этажах. Чуть выше, буквально за три-четыре метра до автомагистрали, находились шикарные площадки то с личными садами, то с целой площадкой для посадки автомобиля, а то и вовсе с огромным бассейном. Максимальная высота здания в спальном районе по типу этого достигала пяти этажей. Так было удобно, а настоящие небоскрёбы находились чуть ближе к центру. Их строительство было заранее спланировано и согласовано с пролеганием воздушных трасс, дабы никто никому не помешал.
Если бы не вечные граффити, изукрашенные последней ночью стены и труп скончавшегося от передозировки подростка, можно было бы подумать что-то вроде «Ах, какой прекрасный вид!». Однако это всё являлось лишь внешней оболочкой. Внутренности столицы давно гнили, в укор поговорке, не с головы, а с хвоста. Уже упомянутые уличные банды время от времени сливались в настоящие преступные группировки, способные как на вооружённое столкновение с полицией, так и на кибер-атаку на целый район. Помимо них на тихих улочках вечно бродили убитые наркотиками бедняги, а также те, кто продавал это дерьмо людям. В довольно жестоком мини-мирке этого города можно было легко получить пулю от ребёнка, благодаря программе развившему свой интеллект до уровня двадцатипятилетнего мужчины.
Эта вечная проблема с искусственным интеллектом…
Хоть я и отправился на вызов без своего напарника, отчего-то возвращаться в бюро и ждать прибытия чёртовой железяки не хотелось. К тому же, дело обещало быть лёгким. Семь лет назад обычный пятый номер не представлял ни особой опасности, ни особой трудности. Как сообщил агент, в местной мастерской развернулась подпольная торговля военными чипами и нейроинтерфейсами. По его же докладу в здании находилось около десяти вооружённых людей, часть из которых имела аугментированные конечности. Проще говоря, небольшая банда, легко способная на убийство обычного полицейского.
После углубления во дворы и мелкие переходы между зданиями людской поток рядом со мной постепенно выдохся, а потом и вовсе иссяк. Боковое зрение подмечало одиночек, входящих и выходящих из домов. Обычные жильцы занимались своими делами – кто-то болтал по виртуальному чату, кто-то гулял с ребёнком, кто-то просто курил, поглядывая наверх, на машины и белую ткань купола. Магистраль проходила чуть в стороне, но движение почему-то всегда завораживало людей. Я и сам часто замирал, всматриваясь в безостановочную колонну-гусеницу. Благодаря автоматизации процесса управление автомобилями почти не требовалось – всё делала программа. Ушли в прошлое вечные ДТП и смерти от перехода дороги в неположенном месте. Зато опасность и угроза кибер-атак на искусственный интеллект, отвечавший за движение, возросла.
Мастерская была в одном из жилых домов. Выглядела она как небольшая пристройка, выходившая во двор двумя створками чуть ли не ангарных, больших дверей. Сейчас последние были распахнуты, туда-сюда сновали работники. Кажется, пришла новая партия не то запчастей, не то заказов, судя по куче коробок в их руках. Один даже передвигался в роботизированном костюме-погрузчике. Краска с него уже слезла, обнажив успевший проржаветь металл. Дешёвая модель, даже не из специальных сплавов.
На ходу вздохнув, я подошёл ближе, ожидая хоть какой-нибудь реакции. Всё-таки синяя полицейская униформа вызывала что у местной шпаны, что у нелегалов-продавцов одинаковые искривлённые улыбки. К счастью, меня довольно быстро заметили. Один из работников, вытирая руки о синтетический комбинезон, направился навстречу, приветливо улыбаясь. С моей стороны последовало зеркальное действие, однако протянутую руку я не пожал, ограничившись простым пожеланием доброго утра. Что очевидно, даже этот поступок не убрал улыбку с его лица.
– Инспектор, полагаю? Джон, верно? – начал работник, стянув с себя прорезиненную шапку и обнажив короткие рыжие волосы. Судя по его голосу, он был довольно немолод, однако явная кибергализация внутренних органов позволяла держаться в форме. Интерфейс не показывал ничего запрещённого, однако на поясе, чуть слева, был спрятан пистолет. К сожалению, модель и, соответственно, принцип действия мне показаны не были. – Сегодня день проверки? Прошу прощения, к нам прямо сейчас поступают новые детали, поэтому из руководителей только я и остался. Шеф ушёл оформлять все бумаги, уж простите.
– Ничего, ничего. А вас как зовут?
– Давид. Просто Давид. Я здесь за цех отвечаю, могу всё показать. Пройдёмте? – его голос и тон никак не изменились, но манера общения, словно обмазывающая меня мёдом, за одно мгновение заставила меня непроизвольно напрячься изнутри.
– Да, конечно. Надеюсь, Давид, мы быстро закончим.
– И я, инспектор. Прошу, сюда.
Едва створки остались за нашими спинами, как в нос ударил безумный запах серы. Старые сварочные аппараты располагались рядами вдоль всего «цеха», больше похожего на какой-то притон. Машины гудели, люди за ними варили металл и гигантские детали друг с другом. Ах да, вспомнил. Эта мастерская специализируется на буровых установках. Кому-то для подземной парковки, кому-то для личных нужд, но подобные махины небходимы многим богачам. Судя по огромному выделению серного осадка, фильтры для сварки давно испортились и изорвались ко всем чертям. Но моей задачей на сегодня было сыграть добренького инспектора, поэтому я демонстративно обвёл всех занятых своим делом работников глазами, а затем обратил свой взгляд на Давида, доброжелательно кивнув.
– В целом, нарушений норм нет. Только настоятельно советую заменить устаревшие сварочные машины, – начальник цеха благодарно кивнул, судя по всему, так и не заметив подвоха. – Но мне необходимо встретиться с вашим шефом для подписи итогов инспекции. Не подскажете, когда он будет на месте?
Давид помрачнел, что никак не сказалось на его речи.
– О… Его не будет ещё около полутора часов. Вы желаете остаться здесь?
Чтобы добровольно подписать себе смертный приговор? Нет, спасибо.
– Подожду снаружи. Можете не обращать внимания, я не буду вам мешать.
Кивнув, работник развернулся и вернулся к своему изначальному занятию – перенесению коробок и каких-то металлических остовов из погрузочного шатла куда-то дальше в цех, видимо, на склад. И – о совпадение! – именно склад невозможно было ни просканировать, ни проанализировать, потому что интерфейс изо всех сил сбоил, нещадно насыщая мою голову гигантским количеством шорохов, словно при отсутствии телевизионного сигнала. Значит, экранированное помещение… И ведь спросишь, так скажет, что это особое место для хранения чего-то важного, и по регламенту обязано быть должным образом защищено. Не подкопаться.
Как инспектор я имел возможность осмотреть лишь производственные помещения и отдельные пристройки, если таковые имелись. Проклятье! И что теперь делать? Развеять легенду и сказать, что арестую его и всю шайку разом? Застрелит и глазом не моргнёт. Вызвать подмогу? Долго, да и с поличным можем не поймать. Дальше играть свою роль..?
Одну минуту. Давид даже не попросил у меня документов, хотя любой мог представиться полицейским проверяющим. Он лишь прочитал моё имя на плаще, справа на груди. Невозможно знать полицейских в лицо настолько хорошо, чтобы запомнить каждого. Просканировал? Конечно, есть такое оборудование, способное сделать подобное, не вызвав тревоги у нейроинтерфейса. Быть может, у него есть данные по мне? Тогда вся шайка, включая их шефа, уже в курсе, что никакой я не проверяющий. Тогда и весь план был изначально провальным. Проклятье.
Меня обставили. Та самая ситуация, когда охотник становится жертвой, воплотилась в реальность. Как грустно и печально, Джон. Как грустно и прискорбно…
Что я не догадался до этого чуть раньше.
Как-то незаметно прекратилось движение от шатла внутрь мастерской, и первый, подняв тучу пыли, поднялся и мерным ходом полетел в сторону магистрали. Давид как бы невзначай остановился покурить прямо у входа, боковым зрением посматривая на меня и то и дело набирая что-то в телефоне. Видимо, по поводу босса он не соврал. Конечно, с моей стороны не было никаких подозрительных действий – я лишь пялился на колонну машин чуть в стороне, прислонившись спиной к одинокому столбу. Если через пару минут здесь не будет небольшой толпы вооружённых до зубов бандитов, то можно смело ставить крест на своей карьере, ведь детектив из моей персоны никакой.
Однако случилось кое-что иное. Кое-что, чего даже я не ожидал.
Давид сам двинулся ко мне быстрым шагом, пряча телефон в карман. Всё внутри сжалось и приготовилось к броску – если он рассчитывал застрелить полицейского в упор – не на того напал. Но и этому не суждено было произойти. Не дойдя до расслабившегося инспектора всего пару метров, тело мужчины дёрнулось – и рухнуло на металлический поддон перед мастерской, расплескав мозги по всей его площади. Одного взгляда на напряжённо замершее лицо Давида хватило, чтобы понять – стреляли не из лазерного или энергетического оружия. Оставалось обычное – снайперское, или, если выстрел был произведён со средней дистанции – штурмовое, по типу карабина или винтовки.
Два аккуратных отверстия, одно в сантиметре от другого. Так стреляют профессионалы, знающие, как любят киборги вставлять бронепластины вместо черепов. В этом случае второй выстрел и не понадобился – первая пуля прошла навылет, войдя в мягкий метал, которым были обиты дверные створки мастерской. Там было тихо – судя по всему, там услышали выстрелы, но понятия не имели, был ли то их человек, или же кто-то иной. Придётся зачищать бандитское логово – да простят меня простые работники предприятия.
Почему я до сих пор не распластался по земле, прячась от возможного стрелка? Всё дело в баллистической траектории – неизвестный должен был появиться из-за небольшого домика-подстанции в ста – ста двадцати метрах слева.
Двор накрыла тишина. Было слышно только мерное гудение проводов и машин на магистрали. Ещё раз кинув взгляд на распластавшееся тело и раздражённо покачав головой, я вынул светло-серый импульсный пистолет из кобуры – мощная штука, правда, всего с пятью боеприпасами, способными просверлить за один луч аккуратное отверстие сразу в нескольких нарушителях закона. Стрелок всё ещё отсутствовал. Конечно, было очевидно, что мимо проходил кто-то из коллег или, быть может, один из агентов спецотдела.
Сканер определил стремительно движущийся объект слишком поздно – тёмная фигура, пробежавшись по оголённым проводам, словно по воздуху, обеими ногами приземлилась мне на затылок. Перед глазами помутнело, однако новые удары заставили очнуться максимально быстро. Пистолет быстро отлетел куда-то в сторону, а неизвестный продолжал бить – с каждым разом перебивая жалкие попытки защитить хотя бы органы.
Как иронично, подумалось мне.
А ведь наша встреча могла быть немного иной.
Ну, сам напросился!
Переключение в боевой режим. Подтвердите.
Да/Нет.
Ткнув вариант, существовавший только в голове, я отпрыгнул, одним пинком разрывая дистанцию и просчитывая траекторию возможных выстрелов – на ремне у противника болталась та самая винтовка. Сканер показывал количество патронов в магазине – двадцать восемь из возможных тридцати. Последние сомнения развеялись – передо мной стоял виновник будущей кучи отчётов по поводу отсутствия свидетелей в деле по нелегальной торговле имплантами. Даже не знаю, где было больнее – сейчас или позднее, за письменным столом.
Однако выстрелов не последовало. Наоборот, фигура вновь ринулась вперёд, на ходу разворачивая корпус для сокрушительного удара в челюсть. Если обычный человек получит подобный, он с высокой вероятностью отключится. Но не умрёт. Хотелось бы умертвить – нога метила бы в висок.
Поймать ступню в полёте одной рукой, второй схватить за шею, спрятанную под капюшоном. Поднять в воздух и, развернув в воздухе, впечатать в поддон. Едва не упасть от внезапного веса противника.
А затем получить от обязанного задыхаться от недостатка воздуха врага сильнейший удар обеими ногами в лицо. Это было очень, очень больно. Больнее, чем первые серии тычков кулаками. Возможно, это бы меня вырубило. Но не в боевом режиме, когда вся кровь перенасыщается стимулятором, а гормоны вырабатываются с такой скоростью, что можно не успеть вдохнуть.
Фигура оказалась рядом прежде, чем картинка передо мной перестала вытанцовывать чечётку.
Противник ударил – с сильным размахом, который легко можно было просчитать. Что и сделал мой сканер. На него я ответил таким же, правда, другой рукой – левая почти не двигалась. Кажется, нерв оказался повреждён.
Кулак столкнулся с кулаком. Раздался глухой звон, словно чем-то тупым ударили по металлу. Около секунды мы оба стояли, замерев, в такой позе. А затем одновременно отступили на шаг. Последнюю целую руку пронзила жуткая, парализующая боль – могу поставить свою зуб, что кость треснула изнутри. Я захрипел, изо всех сил пытаясь не закричать.
Дыхание сбилось ко всем чертям – имплант тоже был на пределе. Ещё немного и сердце бы разорвало. Вся схватка продлилась около тридцати секунд – но и их было достаточно, чтобы почти прикончить организм. Оппонент же не выказывал никаких признаков усталости или болезненных ощущений. Он лишь удивлённо, судя по всему, рассматривал свою собственную ладонь.
Ветер колыхал тёмные волосы, играя с одной-единственной рыжей прядью, непослушно выбившейся из остального ряда. Карие глаза взирали на меня с осторожностью и опаской. А ещё с презрением, но с каким-то странным, непонятным уважением. Эмма вновь сжала кулак, затем резко шагнула вперёд, схватив меня за ворот плаща и подняв над землёй.
– Это моя миссия, Джонатан. Какого чёрта ты здесь забыл, а?! – Грубый, шершавый голос. Казалось, словно он сам хотел закатать меня под этот метал. – Ещё и подставился так по-глупому, словно зелёный новичок. Ха!
Я глупо, правда, даже дебильно, улыбнулся.
– Знаешь, что…
– Чего тебе? – процедила она, одним взглядом показывая своё невероятное раздражение от непонятной ей улыбки.
– Пошла ты… Пришла, убила одного из важных свидетелей, едва не грохнула меня, а теперь стоишь и допрашиваешь. Так что пошла ты, Эмма!
Она дёрнулась, словно от пощёчины. Отпустила меня, немного отступая, продолжая смотреть в глаза. Однако теперь к уже упомянутым чувством в её глазах появилась ненависть. Кажется, кто-то очень не любил, когда его называли по имени. Я уже успел пожалеть о своих словах, однако она вдруг сменила тон на нейтральный, не выражавший ничего. Так говорили солдаты, исполняющие приказы.
– Помощь требуется?
И вновь я едва удержался, чтобы не послать её.
– Н-нет… Лучше иди и выполни задание, раз уж так рвёшься.
– Что, даже не будешь протестовать? Кажется, ты был против внедрения тактических кукол в ваше подразделение.
– Моё мнение это моё мнение. Ты хочешь, чтобы закон и порядок был восстановлен? Тогда иди и зачисти мастерскую. Оставь в живых… Ну, около трёх-четырёх человек. До босса мы в любом случае уже не доберёмся, спасибо твоей стрельбе.
– Это приказ? – не то с усмешкой, не то с сомнением произнесла она.
– Он самый.
Затем последовало короткое «Есть!», и моя «напарница» размытым призраком исчезла за створками. Через мгновение оттуда донеслись выстрелы. Чёрт возьми, да за какие грехи мне такое чудо… Чудовище, можно сказать, свалилось, а? Попытка нападения на товарища это вообще трибунал. Для людей, конечно. Для роботов, тьфу ты, тактических кукол, другие правила. Вполне вероятно, что за какого-то там Джона из бюро Эмма не получит даже выговор. Всё-таки военная разработка, как-никак.
Внутри всё одновременно сжалось и напряглось.
Эта машина легко могла убить меня, если бы захотела. Её не обнаружил сканер – несмотря на то, что она не человек. Я едва успевал за её движениями даже в боевом режиме. Кажется, можно было честно признать – всё, что было написано в её досье – правда. Начиная от навыков и стрельбы и заканчивая отношением к людям.
Что ж, хорошо, что она хотя бы на моей стороне.
Ещё раз представив у себя в голове образ, увиденный в бюро и сейчас, я подумал, что она не так уж сильно изменилась за три года – разве что сменила тёмно-зелёный камуфляж на серый, городской. И волосы стали чуть длиннее – не знаю, как там у андроидов этот процесс происходит. В целом я бы не отличил её от мужской модели, если бы не имя и не слегка выпирающая под формой грудь. Ох уж эти японские дизайнеры, создавшие первый в мире искусственный интеллект. Любите вы посмеяться над обычными людьми.
Пока я размышлял и подключал восстановительные системы через интерфейс, пытаясь игнорировать боль во всём теле, выстрелы и крики из мастерской стихли. Затем из-за створок показались трое окровавленных лиц, без сил рухнувших на колени прямо на покрытый мозгами Давида поддон. Если бы не обезболивающее, то моё тело могло бы лежать прямо рядом с ними. Но, несмотря на общую побитость и страх в глазах, они были живы. Хотя взгляды умоляли их прикончить.
Вскоре показалась и Эмма в удивительно чистой одежде. На мой немой вопрос она лишь пожала плечами.
– Денег у этих отбросов было очень много – даже хватило на скрытые турели по всей мастерской. Только они не учли, что даже такую систему можно хакнуть, находясь достаточно близко. Идиоты.
В ответ трое выживших что-то изо всех сил замычали, потянувшись едва двигающимися руками в мою сторону. Видимо, искали спасения.
Однако я даже не взглянул на них, резким движением вставляя руку обратно в плечевой сустав и направляясь к напарнику. Перешагнул тело Давида, брезгливо поднял свой пистолет, очистил его, как смог, от крови и пыли.
А затем прошил дыры в двух из трёх головах.
Последний, заверещав, кинулся бежать. Ещё пара выстрелов лишила его коленей, и он пополз в бесполезной попытке убраться подальше. Эмма взирала на всё это с испугавшей бы обычного человека хладнокровностью. Но это была злая правда. Неприятная, некрасивая правда.
Это то, чем мы занимаемся на самом деле. Нет никакого суда и следствия. В делах с преступными элементами нам всё равно, кто соучастник, а кто главарь. Эмма – идеальный винтик в машине полицейского бюро, несущего закон и порядок. Как и я, как и все мы. Поэтому моя напарница решила проучить или, в её случае, именно обезвредить угрожавшего выполнению миссии сотрудника. Сам дурак, проще говоря.
Зато живой.
К сожалению, такова реальность. И никто не сможет это изменить. Однако нам нужна информация.
Подняв ещё больше заверещавшего от этого мужика за волосы и развернув к себе, я задал всего один вопрос тоном, не терпящим возражений.
– Где твой босс? Ответишь сейчас, и останешься в живых.
– Господи, о, господи… Вы… Ты же… Ты же их всех убил! Вы оба! Вы просто убили людей! Без законного постановления! Без… Без суда! Вы! Вы… Ч… Чудовища! Монстры!
Я вздохнул с такой усталостью, что даже пистолет опустил.
И тут что-то во мне щёлкнуло. И, наплевав на правила допроса, я выплюнул ему в лицо всё то, что уже довольно давно копил внутри.
– Монстры? Мы? Не смеши, пожалуйста. А кто же тогда вы, продающие незаконное оборудование детям, несовершеннолетним, старикам? Кто вы, дающие им иллюзию новой жизни, сами же делающие на умирающих от отравления неподготовленным к использованию имплантом людях деньги? Я видел одного мальчика. Он совсем не мог ходить, все десять лет своей маленькой жизни он пробыл в инвалидном кресле. Знаешь, что это? Это полное отсутствие позвоночника. И вы продали его матери нелицензированный отросток нерва, способный превратить обычного человека в запрограммированную машину для убийств. Что ты на меня так смотришь? Вы не знаете, что продаёте. Это военные разработки, даже если они кажутся простыми медицинскими. Мальчик стал ходить, кстати. Как рад он был всего неделю спустя после покупки… А знаешь, что было потом, а? А потом он вырезал всю свою семью в безумном припадке, вызванном нейротоксином, поразившим мозг. Я видел, с каким ужасом он смотрел на свои окровавленные ладони. И я лично пустил пулю ему в голову, чтобы не мучился. И это нас вы называете монстрами? Вы, что продаёте людям их смерть?
К концу моей речи последний выживший, кажется, даже перестал дышать. Ох, не кажется.
Он был мёртв. Судя по сканеру, остановилось сердце.
По металлу отчётливо топнула Эмма, подходя ко мне со спины. Пусть бьёт, уже всё равно. Хотя бы выговорился, пусть и мертвецу.
Однако вместо того, чтобы ударить меня по лицу, напарник вдруг заговорил.
– И это ты, цитирую, «исполнительный и добросовестный», да? Надо бы дописать в твоём досье – «сверхэмоциональный».
– Делай что хочешь. Я… Я правда не знаю, что на меня нашло.
Это ж надо было так опозориться перед новообретённым напарником, Джон! Как ты жалок, чёрт подери. Почему нельзя было просто держать все эмоции при себе, когда на работе, а? Где привычная рассудительность и рациональность, Джон? Где это всё? Почему ты вдруг разорался на обычного ублюдка, торгующего нелегальным оборудованием? Откуда такая импульсивность..?
– Пошёл ты, Джон. Перед начальством будешь оправдываться. Я забрала телефон этого твоего Давида. Кажется, есть зацепка по главарю. Хотя есть ли смысл его искать… Банду-то мы ликвидировали.
– Вызови команду уборщиков и кого-нибудь из агентов. Скажи, что по наводке отработали. – Похрустев шеей, я поднялся, опустил пистолет обратно в кобуру и поправил плащ. От крови придётся отмываться довольно долго… Во всех смыслах.
Едва-едва наступил полдень, а всё тело уже хотело в душ. Несмотря на ужасную первую встречу, несмотря на то, что Эмма была машиной – она в итоге оказалась права. Дерьмовый из меня работник бюро, если даю выход эмоциям и не вижу таких очевиднейших ловушек. Вроде рановато ещё стареть, а спину ломит, словно вместо меня с тактической куклой сражалась столетняя развалина. Действительно, старею.
Андроид говорила с кем-то по внутренней связи, отойдя чуть подальше от входа в мастерскую и всей этой нелицеприятной картине с трупами и кровью. Тактичность? Вроде этого не было указано в её досье. А, какая, к чёрту, разница.
Семь лет назад, в тот момент, я подумал о том, что такая жизнь просто не может стать ещё хуже. Что вечные будни в виде патрулирования улиц, зачистки целых районов, устранения последствий информационной чумы и бесконечной череды убийств никогда не закончатся. Что даже к Эмме я смогу привыкнуть, а столицу мы рано или поздно очистим. Может, ещё до моей смерти.
Мы были стаей волков с кодексом чести – буквой закона. Сколько помнил себя и коллег, мы были безжалостными убийцами – эдакими чистильщиками города. Всегда улыбчивые на улице, перед обычным гражданами, и вот такие в деле. Укладывая детей спать, родители рассказывали о том, что снаружи безопасно, потому что там находились мы. Это не так. Это красивая сказка для обычных людей. Безопасно будет тогда, когда мы перестанем появляться в переулках и во дворах. Тогда и только тогда столица будет спокойным, прекрасным городом. А до тех пор…
Пистолет мерно загудел, принимая в себя новую порцию батарей-патронов, а затем отправился обратно в кобуру.
А до тех пор мы будем не щадя отрубать любую гнилую ветвь.
Кивнув напарнику, я направился к магистрали. Затем поймал автотакси, случайно пролетавшее мимо, и выстроил маршрут прямиком домой. Отчёты и рапорт подождут. Думаю, Эмма вполне сможет справиться с ними сама. Кажется, андроиды не устают от монотонной работы, в отличие от людей.
Двор уже был полон людей до того, как я его покинул. Несложно догадаться по униформе и действиям, кто делал свою работу у мастерской. Раз сейчас всё кончилось, в дело пошли камеры телефонов, планшетов и даже целые видеозаписывающие нейроинтерфейсы. Пока сюда прибудут специалисты, кадры ужасающей расправы разлетятся по всему интернету. Моей удачей будет, если туда не попадёт момент с расстрелом троих, пусть и безоружных, преступников.
По пути мне всего однажды позвонили из бюро – интересовались насчёт первого знакомства с Эммой. Судя по тону, она ни словом не обмолвилась о том, как поколотила своего напарника. Тем лучше для репутации, вероятно. Пришлось даже заверить всех, что мы нашли общий язык и объединёнными усилиями расправились с бандой. Прокатило – даже похвалили и обещали передать наверх. На упоминание заслуженного отдыха и пары более-менее серьёзных травм тоже ответили утвердительно – мол, езжайте, дорогой Джон, и зализывайте царапины. А завтра как обычно, с утра на работу. Бюрократы, тьфу.
Довольно быстро покинув центр, такси смешалось с туристическими автобусами и постепенно продвинулось на окраину столицы. Чем меньше становилось домов, тем шире было воздушное пространство. Однако сплошного потока машин здесь не было – всё таки главные вены городского транспорта проходили выше и ближе к верхушке купола. Оттуда же, по лучу телепортации, происходил переход наружу. Там, на обратной точке, находился контрольно-пропускной пункт, сканировавший каждое средство передвижения, будь то даже инвалидное кресло с гравитационным двигателем.